Чтение онлайн

О, мой Бог! Он назвал меня шлюхой! Шлюхой! И как я реагирую? Я повинуюсь.

Я опускаюсь перед ним на колени, между его ног, и его свободная рука путается в моих волосах, а другая трется широкой головкой о мои губы. Я глубоко вдыхаю, и его аромат доминирует над всеми моими чувствами.

Я закрываю глаза, наслаждаясь ощущениями и его бархатной текстурой.

— Это то, чего ты хотела, Рафаэла? — Спрашивает он, ударяя меня по лицу своим твердым членом. — Ты за этим пришла? — Я высовываю кончик языка, желая почувствовать его вкус, но Тициано дергает меня за волосы, не давая приблизиться к желаемому. — Сначала ответь, куколка, награда будет позже.

— Я... — Я признаю это. — Так и было.

— Тогда соси меня.

Я жадно сосу вставший член и стону, чувствуя, как соленый вкус заливает мой язык. Одной рукой я обхватываю яйца Тициано, массируя их, а другой работаю с основанием, сжимая вверх и вниз, как он меня учил.

Я обвожу языком кончик и скольжу губами по головке, отстраняясь, когда дохожу до уздечки, а затем продвигаясь еще немного вперед. Постепенно я заглатываю его целиком, двигаясь вперед-назад, посасывая и облизывая, пока не чувствую его глубоко в горле и не сглатываю.

Он стонет низко, хрипло, и эти звуки... Зная, что это я делаю с ним... Его глаза ни на секунду, не отрываются от моих, пока я сосу его, и это, в сочетании со всеми ощущениями от того, что он на моем языке, в моих руках, сводит меня с ума от возбуждения.

— Ты хочешь, чтобы я кончил тебе в рот, Рафаэла? — Я качаю головой, отрицая это, и он тянет меня за волосы, пока не отрывает себя от моих губ, и через несколько секунд я уже сижу у него на коленях, его ноги между моими, его твердый член между нами. — Так чего же ты хочешь? — Шепчет он мне на ухо, и его нос сразу же обходит его. Тициано дышит на меня, а вскоре облизывает и дует на шею.

— Хочу чувствовать тебя внутри. Я хочу, чтобы ты вошел в меня.

Я умоляю, выгибаю свое тело, чтобы тереться о него, перекатываюсь на его коленях в поисках любого контакта.

Он смеется. Засранец смеется!

— Ах, куколка... Ты забыла? Я хотел, но ты заставила меня пообещать не трахать тебя на людях, а там окно... — говорит он, глядя на стену, через которую я подглядывала за тренировкой, прежде чем щелкнуть языком. Я бы мог отшлепать тебя прямо здесь и сейчас, если бы у меня не было более важных дел.

— Пожалуйста, — умоляю я, потому что знаю, что этот урод хочет именно этого. — Пожалуйста, ты мне нужен!

Моя грудь вздымается и опускается, я задыхаюсь, желание бешено течет по моим венам, а сердце колотится в горле.

— Как пожелаешь, моя маленькая шлюшка.

Тициано встает, и через несколько шагов я оказываюсь прижатой к окну его кабинета. Он поворачивает меня к себе, и его теплая грудь прижимается к моей спине. Даже сквозь ткань нашей одежды его жар обжигает меня.

Его пальцы грубо проникают под мое платье и забираются в трусики. Мой рот раскрывается в протяжном стоне, когда я чувствую, как они проникают в мою полностью промокшую киску. Мое дыхание затуманивает темное стекло, и хотя я знаю, что темное стекло защищает нас, невозможно не почувствовать, как учащается мой пульс от этой пустой угрозы, но это не мешает мне кататься на его пальцах, отчаянно желая большего контакта.

— Никто тебя не видит, куколка, но если ты застонешь, они могут тебя услышать, а мы ведь этого не хотим, правда? — Он вводит в меня два пальца, и я только стону. Когда я не отвечаю, он прекращает свои движения и повторяет вопрос. — Хотим ли мы?

— Нет, — с трудом заставляю себя сказать я.

— Правильно, принцесса. Ты моя шлюшка, и единственный мужчина, который может слышать твои стоны, это я, поэтому ты кончишь на моем члене, но тихо.

— Я не знаю, смогу ли я это сделать, — признаюсь я в отчаянии.

— Если ты издашь хоть звук, я остановлюсь.

— Тициано... — хнычу я.

— Я больше не буду тебя предупреждать.

Я прижимаю одну губу к другой, мои руки прижаты к стеклу, скользят с каждым движением пальцев внутрь и наружу. Мои глаза плотно закрываются, а в голове - хаос из проглоченных ощущений, желаний и звуков.

Свободная рука Тициано опускается в мое декольте и сжимает сосок, я откидываю голову назад и вжимаюсь в его плечо, от невозможности издать ни звука у меня слезятся глаза, отчаяние, потребность поглощают и ошеломляют меня гигантскими волнами удовольствия.

— Пожалуйста, — шепчу я тоном, который почти невозможно услышать, потому что я не могу вынести дважды тихо кончить. — Пожалуйста, Тициано.

Когда он перестает прикасаться ко мне и я слышу, как он двигается, я почти вздрагиваю от облегчения, но оно кратковременное, почти никакое, я чувствую, как он надевает презерватив, затем обхватывает меня, и когда он вводит его весь сразу, мне кажется, что я превращаюсь в пыль, потому что мое тело рассыпается.

Мои глаза расширяются, ощущение удовлетворения проносится по всему телу в бешеных подъемах и спусках, не оставляя места ни для чего, кроме него. Горло болит от усилия, с которым я сглатываю свой крик.

Тициано переплетает свои пальцы с моими, прижимая мои руки к стеклу, отводит бедра назад и снова вколачивается, быстро и сильно.

Мои глаза закатываются, и я ничего не чувствую, пока меня полностью не уничтожает мощный оргазм, который стирает мое существование с лица земли, оставляя после себя лишь использованное тело.

Единственная причина, по которой я не падаю, это то, что Тициано держит меня, продолжая двигаться внутри меня, гоняясь за своим собственным финишем. И когда он находит его, то целует меня в шею, прежде чем прошептать:

— Я знал, что нам будет очень весело вместе, куколка.

56

РАФАЭЛА КАТАНЕО

— Эта ванна, определенно самое большое преимущество того, что я вышла за тебя замуж.

Я выдуваю кучу пены из ладони, и маленькие пузырьки летают по ванной, пока не лопаются на какой-нибудь поверхности.

— Самое большое, да? — Спрашивает Тициано, покачивая бедрами и потираясь членом о мою спину.

— Если бы ты был таким же большой, как эта ванна, от меня бы ничего не осталось после нашей брачной ночи.

— Он смеется, и я чувствую движение в своем теле, вода вокруг нас колышется. — Почему ты убил моих женихов, Тициано? — Я задаю вопрос, который не выходит у меня из головы уже несколько недель и который в последние несколько дней поглощает меня с невыносимой силой.

У меня много "почему" для Тициано, но я чувствую, что этот вопрос, как никакой другой, требует ответа. Может быть, я веду себя глупо или наивно, но неужели я всего лишь еще одна из многочисленных навязчивых идей Тициано Катанео? Или все же есть хоть малейший шанс, что мы испытываем друг к другу чувства? Или хотя бы готовы к этому? Ведь когда мы вот так, разговариваем, смеемся, делим жизнь, не кажется, что все это просто наваждение. Мы работаем, лучше, чем я когда-либо осмелилась бы представить, если бы у нас была любовь...