Чтение онлайн

– Доржались мы с тобой, – прошептала Антонина Георгиевна. – Бери тряпки, а я ведра возьму.

Вот такими были рабочие будни Камилы. И несмотря на всю грязь, с которой она имела дело, ей все же нравилось осознавать себя частью всей этой огромной больничной системы, пусть даже она находится в самом низу, занимая должность обычной уборщицы. Она утешала себя тем, что не всегда будет мыть лестницы и унитазы. У нее есть будущее, и она поднимется к нему с низов. Так ведь ее учили отчим и пастор Иосиф.

По воскресеньям Камила прилежно посещала церковь на Хорошева. С тех пор как Камила стала прихожанкой этой церкви, она не пропустила ни одну службу. Покой и мир, которые она находила там, давали ей силы верить в свое светлое будущее.

Пастор Иосиф был пожилой мужчина лет семидесяти. Двадцать лет назад он приехал из Германии как миссионер. Он плохо говорил по-русски, поэтому рядом с ним всегда верно шагала его переводчица Рита, которая была всего на десять лет моложе него. Сопровождая его во всех делах, Рита старалась слово в слово переводить его проповеди, советы, передавать ему все исповеди и просьбы прихожан. Когда Рита была рядом, то казалось, что пастор Иосиф говорит с людьми ее голосом, а ее словно и вовсе не было в помещении, настолько она умела сливаться с его речью. Иногда, когда пастор был сердит, она тоже говорила очень сердито, а если пастор мог прослезиться, то плакала и она. Когда он поднимал свою руку, она поднимала свою. Это была верная женщина, с которой Камила познакомилась сразу же, как пришла в церковь. Рита представила ее пастырю Иосифу, который с первого дня принял ее так, словно уже слышал о ней и ждал ее появления очень давно. Так и началось ее воцерковление. Рита давала ей советы, как нужно себя вести в церкви и что нужно сделать, чтобы понравится жене пастора, у которой был очень строгий и требовательный характер. У пастора Иосифа был большой дом, где он принимал гостей или давал временное пристанище членам церкви. Чтобы содержать такой огромный дом в чистоте, требовались ловкие руки и сильный характер. Рита нередко просила молодых девушек из церкви прийти и помочь прибраться в доме у пастора. И вот однажды, под самый конец августа она попросила Камилу об этом одолжении. Камила с радостью согласилась, посчитав это за честь. К тому же у нее уже был хороший опыт в уборке и чистке. Ведь сестра-хозяйка хирургического отделения была на редкость капризной женщиной. Она следила за Камилой каждый день, ходя за ней с белым платочком, как будто это доставляло ей нескончаемое удовольствие. Нередко Камиле приходилось убираться заново, потому что грозная сестра-хозяйка отодвигала при ней все тумбочки, указывая на пыль в самых темных углах, вставала на цыпочки, чтобы достать до высокой перекладины дверей своим платочком и показать Камиле ее недобросовестную работу. Начальство не ленилось заглядывать под унитазы, высовываться в окно почти по пояс, отодвигать железные койки, поднимать обшарпанный линолеум, одним словом, делать все, чтобы найти самые темные углы, где Камила не прошлась своей рукой. Сестра-хозяйка требовала полной отдачи и посвящения тряпкам и ведрам. Швабры она не любила, считая их приспособлением для лентяек. Поэтому Камиле приходилось мыть лестницы и кабинеты медперсонала руками и только руками. Очень скоро Камила ко всему приловчилась и напрочь лишила сестру-хозяйку удовольствия хоть на что-нибудь поворчать. Так что теперь Камила знала, где прячется пыль, как удалить мочевой налет на унитазе, как справиться со ржавчиной и как правильно мыть окна, чтобы они не запотевали, а также многое другое, что касается добросовестной уборки помещения. Вот почему Рита была в восторге от той чистоты, которая осталась от Камилы. Теперь впредь Рита звала на помощь только Камилу. Это было первое служение Камилы в церкви. Она хотела, чтобы это было именно служением, усердным, от всего сердца и бескорыстным. Первые два раза Рита настаивала на том, чтобы Камила взяла деньги за уборку, но в последующие два раза, когда Камила после своей работы убегала, не попрощавшись, Рита перестала настаивать на своем.

Лето закончилось. Перед тем как начался новый семестр, Камила нашла на улице Нарвской уютное семейное общежитие. Там ей предложили просторную светлую комнату на двоих. Она сразу же согласилась, и вместе с Аннель они тут же заселились в это общежитие. Сестры были очень рады снова жить вместе. На счастье, прямо на первом этаже общежития открылся новый салон красоты, куда Аннель и устроилась на работу. По утрам сестры решили выходить на пробежку. Церковь находилась в тридцати минутах ходьбы от их нового жилья. На рассвете, с шести до семи, там проходили ранние молитвы. Туда и начали бегать по утрам сестрички. Обычно, проснувшись в пять утра, они молча одевались, умывались и бежали до ворот церкви, не проронив ни слова. Иногда сон одолевал их даже после пробежки. Потом они сидели на коленях и молились, а иногда тихо дремали, но так, чтобы никто этого не заметил. Молитва длилась полчаса, потом они пели гимны, а затем пастор Иосиф минут десять проповедовал. Пастор всегда был очень аккуратным в словах, соблюдал время и никогда не пускался в пустословие. Даже если эта проповедь была обличительной, она все равно была полна искренней любви по отношению к слушающим. Не было в его проповедях упрека, высокомерия или даже намека на ложь. Он всегда говорил очень простым, понятным для всех языком. Во всех его проповедях красной нитью тянулась одна и та же тема: любить Бога, любить людей, любить природу. Утреннее служение заканчивалось ровно в семь заключительной молитвой «Отче наш». Сестры выходили из церкви, и тут они уже болтали всю обратную дорогу. Они могли петь, пританцовывая прямо на тротуаре. Юность, дружба, особая сестринская связь делали их общение ярким и незабываемым. Даже родные люди не всегда понимали, о чем говорят сестры и над чем смеются. Еще с детства у Камилы и Аннель появились свои игры, привычки, зашифрованные фразы и слова. Бывало такое, что в обществе других людей они могли переглянуться и начать над чем-то смеяться. Никто не мог уловить тот момент, который показался этим сестричкам особо забавным. Обе девочки были великолепные хохотушки. Во всех, даже самых серьезных, ситуациях они находили над чем посмеяться.

Весь сентябрь и октябрь прошли без особых происшествий. Камила училась с утра до вечера, а потом шла на работу. Там она проводила время до самого утра, а утром снова шла на учебу. Работать ночью оказалось сложнее, чем она думала. В это время, когда основной персонал уходил домой, она оказывалась во власти двух молоденьких медсестер, которые словно взяли за правило кричать на Камилу, подгоняя ее в работе. Наверное, каждому среднему персоналу хочется порой почувствовать свою власть ну хоть над кем-то. Покомандовать, покритиковать, поунижать. Две медсестры заставляли Камилу несколько раз перемывать полы в коридоре и палатах. Во время вечерних процедур они словно нарочно раскидывали в коридоре упаковки от шприцев, колпачки от игл, обрывки лейкопластыря, заставляя Камилу еще раз пройтись тряпкой по всему отделению. Не видит она, что ли, какой хаос стоит в коридоре? В сестринскую они ее не пускали, пользоваться чайником или микроволновой печью ей тоже было нельзя. Поэтому поздно вечером Камила ела холодные макароны, которые успевала ей приготовить Аннель, и запивала все водой из-под крана. Вскоре медсестры стали лишать Камилу подушек и одеял, которые выделялись для всех работников ночной смены. Камила терпеливо все сносила. Ей нужна была эта работа, а иначе она не сможет учиться. Камила заканчивала работу в два часа ночи и ложилась спать на холодную кушетку в санитарной комнате. Когда ночи были еще теплыми, Камиле было достаточно просто свернуться в позе зародыша и проспать так до утра, особо не страдая от холода. Но как только сырой ноябрь вступил во власть, недосыпание, недоедание, переутомление сразу же сказались на ее здоровье. Она тут же подхватила вирусную инфекцию. А так как, кроме нее, ночных санитарок больше не было, то в больничном ей отказали. Поэтому Камила надевала марлевую маску, чтобы не заразить больных, и с забитым носом и воспаленным горлом принималась за работу. Ночью, ложась на кожаную поверхность кушетки, она укрывалась своей курткой, подложив под голову портфель. Она засыпала очень быстро, так как усталость сразу же сковывала ее тело. Все чаще она засыпала в сильной лихорадке. В такие минуты Камила содрогалась всем телом и плакала. Она сама не знала, отчего слезы так горько катились по ее щекам. Может быть, это была просто лихорадка. Когда поднималась температура, ей начинало казаться, что потолок и пол под ней кружится и растекается, как жидкий пластилин. Студеный ветер завывал за окном и, пробираясь сквозь щели старых окон, безжалостно пронизывал сжавшееся в комочек тело Камилы. Ей не хотелось падать духом, она старалась видеть во всем этом пользу для себя. Как в былые дни, Камила утешала себя, проговаривая заплетающимся языком: «Все будет хорошо. Ты справишься. Вот увидишь, завтра будет намного легче. Только дотерпи до завтра. Ты справишься. Ты справишься». Когда лихорадка подступала к ней, она в непрекращающейся дрожи представляла себя золушкой. Многие хотят быть золушками только потому, что в конце золушка стала принцессой. Но ведь мало кто хотел бы пройти такие трудности и унижения, которые прошла она. А вот ей, Камиле, повезло. У нее есть трудности, работа как у золушки, медсестра-хозяйка – как ее мачеха, дававшая ей кучу поручений на ночь, у нее даже были две сестры, которые над ней издеваются. «Живу как в сказке, – говорила она себе, а потом добавляла: – Но я пройду все эти сложности и в конце обязательно стану принцессой. Вдруг мне повезет и я стану красавицей, и настоящий принц влюбится в меня и увезет в далекую страну от всех этих бед?» Только когда Камила думала в лихорадочном бреду о принце и любви, она представляла рядом с собой кого-то другого, а не фиктивного мужа Мишу. Хотя статус замужней женщины по-своему влиял на ее жизнь. Камила никому не стала объяснять, что это ненастоящий брак, поэтому для всех она была замужем. По этой причине ни один парень не приглашал ее на прогулки. Хотя Камила и раньше не была популярной среди парней. Может, все дело было в том, что она только совсем недавно стала мечтать о принце, а раньше у нее в голове были одни лишайники да всякие там задачки по генетике и химии?

В одну из холодных и сырых ноябрьских ночей Камила пришла на работу голодная и уставшая. Ломота в мышцах усиливалась, а голова, казалось, раздувалась и пульсировала при каждом ее шаге. Камила переоделась в белый рабочий костюм, надела маску на лицо, натянула перчатки и наклонилась, чтобы взять ведро. Как только она склонилась, то тут же почувствовала, как возросло давление на глаза. Она невольно зажмурилась и приподнялась. Перед взором пронеслась стая мушек, и тут же в ушах противно загудели непонятные звуки. Она вытащила из кармана длинный список дел, который оставила ей на ночь сестра-хозяйка. Вот что Камила должна была успеть в эту ночь, когда сил у нее оставалось лишь на то, чтобы волочить свои ноги: протереть окна в ординаторской, полить цветы в вестибюле, забить вату в щели окон, привести в порядок все двадцать пять палат, помыть холодильник в столовой, провести генеральную уборку в мужском туалете, почистить все ведра, постирать все тряпки, вынести мусор и, конечно же, помыть лестницы без швабры. «Вроде не так много, – подумала Камила. – Если я сейчас начну, то в двенадцать закончу и у меня даже останется время, чтобы подготовиться к завтрашней контрольной работе по психологии». Она попила воды из-под крана и принялась за работу. В эту смену с ней дежурила медсестра Света. Это была осунувшаяся женщина лет сорока с русыми волосами, желтым оттенком кожи и властным голосом. От нее постоянно пахло табаком и тушеной рыбой. Света с самого начала невзлюбила Камилу и не упускала возможности это продемонстрировать.

Это дежурство не задалось с самого начала. Камила старалась найти в себе силы, и у нее это поначалу получалось. Подгоняемая криками скандальной медсестры, Камила полила цветы, помыла окна, забила вату в щели между стеклами и рамой, помыла коридор и приступила к уборке палат. Ей оставалась еще одна палата, как вдруг неожиданно в дверях возникла Света.

– Иди за мной, – властно приказала она.

Камила побрела за ней. Они вошли в соседнюю палату, и Света, отодвинув тумбочку, указала ей пальцем на коричневое пятно на полу.

– Это что такое?! – кричала она. – Тебе глаза для чего даны?

Камила молча взяла швабру и подошла к закуточку между кроватью и тумбочкой.

– Ты что, не видишь, что это засохшее пятно?! Его нужно руками тереть! – приказным тоном говорила Света.

Все это происходило на глазах восьмерых мужчин разных возрастов, ибо развернулась эта сцена в мужской палате. Камила наклонилась и стала скоблить пол грубой щеткой. В этот момент Света подошла к ней так близко, что ее стопы оказались прямо у лица Камилы. Свету же это нисколько не смутило.

– Это что такое? А это ты не видишь?! – вопила Света, водя носком по полу прямо перед лицом девушки.

– Это не оттирается, – тихо произнесла Камила.

– Не оттирается?! – возмутилась Света. – А это что?

Она начала водить своей подошвой по пятну, надавливая на него всем своим весом, пытаясь соскоблить въевшееся пятно. В какой-то момент она не рассчитала силу своего нажима на стопу и нога соскользнула с пола и ударила Камилу прямо в нос. Камила выронила щетку и приложила ладонь к носу, из которого тут же хлынула кровь.

– Оставь ее! – неожиданно вскричал мужчина лет пятидесяти.

Это был пациент без обеих ног, поэтому он лишь приподнялся на своей кровати, чтоб казаться выше.

– Говорят тебе, это не оттирается! – кричал он. – Что ты как зверь какой-то?!

– А вы не вмешивайтесь! – процедила Света сквозь зубы. – Это не ваше дело!

– Еще как мое! Завтра расскажу врачам на обходе, что ты не давала нам спать. Время уже одиннадцатый час, а ты мучаешь девчонку своими пятнами. Никто не смог его соскоблить, сколько я тут лежу. Линолеум там нужно менять.

Старенький дед подошел к Камиле и поднял ее за плечи.

– Ой, да она вся горит, – сказал он чуть слышно. – Иди, дочь. Все уже чисто. Ты уже все тут помыла. Иди, иди.

Камила быстро собрала весь свой инвентарь и покинула палату, ибо слезы тут же предательски заблестели на ее глазах.

Что там было дальше, она не слышала. До нее донеслись только отдельные крики и какая-то брань. Но удивительно, как сильно на Камилу подействовало доброе слово. Промыв свой окровавленный нос холодной водой, она тут же ободрилась и нашла в себе силы на остальные задания. Но как она ни старалась, раньше полуночи она все же не успела закончить работу.

Камила бросила две хлорные таблетки в ведро с водой и направилась на лестничную площадку. Света куда-то смылась, и за Камилой никто в этот момент не наблюдал. «А может, помыть шваброй?» – посетила ее мысль. Но она тут же ее отогнала. «Врать нельзя, а то войдет в привычку», – укорила она себя и принялась мыть ступеньки руками. За окном стояла глубокая ночь, и Камила, наслаждаясь тишиной, снова принялась себя подбадривать. «Все хорошо, Камила, – говорила она себе, – ты выдержишь. Ты сильная. Если сейчас будешь усердно трудиться, то потом тебе будет намного легче. Тот, кто верен в малом, над многим будет поставлен. А тот, кто был последним, сможет стать первым. Ты уже почти все сделала. Вот уже и лестницу помыла, осталось туалет помыть и все. А вопросы по психологии несложные. Один раз прочтешь и запомнишь, у тебя ведь хорошая память. Так что на занятие ты придешь вовремя и подготовленная. Завтра наступит завтра, и тебе будет легче, вот увидишь, все будет…»