Чтение онлайн

Как это глупо. Зачем я занимаюсь самоедством? От судьбы не уйдешь – если бы Сыромятин не пошел в галерею китайского антиквариата, то он мог бы познакомиться с этой женщиной в любом другом месте.

– Она была женой очень богатого человека. Я с такими девушками вообще не общаюсь обычно, потому что понимаю: ну что я могу им дать? На ней была такая шуба и такие туфли… Туфли с шубой – символ шика. И тонкие щиколотки. Но она сама зачем-то ко мне подошла.

Ненавижу богатеньких девочек. Тех, кому не надо когтями вырывать у судьбы материальное благополучие, тех, кому и так все дано. И все, что от них требуется, – быть красивыми и оригинально разбрасывать направо и налево кем-то заработанные большие деньги: «шубка с туфельками», подумать только! «Тонкие щиколотки»! Да у меня у самой щиколотки не хуже, разве я виновата в том, что живу, черт побери, в Ясеневе и каждый день полтора часа провожу в метро?! Интересно, эта фря в шубе когда-нибудь спускалась в подземку в час пик? Или тепличные создания вроде нее ездят исключительно на «Мерседесах» представительского класса, управляемых профессиональными шоферами?

Я почти никогда не ношу каблуки. Не потому, что мне не идут, а потому что к вечеру от таких туфелек начинают ныть ноги. Я рабочая лошадка, и растоптанные кроссовки – вот мой удел.

– Я влюбился. Она тоже. Я предлагал ей развестись, но она только посмеивалась. Что ей было ловить в моей квартирке, когда она сама жила в пятиэтажном коттедже?

Ну, конечно, так я и думала. Такие девочки меряют жизнь не эмоциями и чувствами, а условными единицами. Если бы она связала свою жизнь с Сыромятиным, то фиг бы ей удалось носить туфельки с шубой.

– Мы не так-то долго и встречались. Меньше полугода. А потом случилось ужасное – нас застукал ее муж. Его охранники меня избили, и даже ей немножко досталось.

– Бедненькая, – невольно вырвалось у меня.

Борис посмотрел на меня укоризненно, всем своим видом демонстрируя, что моя саркастическая улыбка здесь неуместна.

– После этого муж ее бросил. Выгнал из дома и обанкротил. Мы расстались.

– Почему? Раз она стала свободной, почему вы не могли быть вместе?

– После всего этого у нее немного поехала крыша, – вздохнул Боря, – она все время говорила о деньгах. Волновалась, как же она теперь будет жить? У нее, конечно, оставались какие-то запасы, но немного, тысяч пять долларов всего. А тратила она очень быстро.

Тысяч пять долларов. Для избалованной девки в шубе и туфлях это ничтожная сумма, годная лишь для того, чтобы бездумно спустить ее на побрякушки. А для меня – целое состояние. Моя официальная зарплата – четыреста пятьдесят условных единиц ежемесячно. Еще долларов триста удается заработать рекламными репортажами. Чтобы накопить пять тысяч, мне придется чуть ли не полгода экономить на милых женских радостях типа внепланового шопинга.

– Наверное, тебя это раздражает, – виновато улыбнулся он, – но ведь ее тоже можно понять. Она жертва обстоятельств. Она просто привыкла жить вот так, и все. Совершенно не умела экономить. Когда у нее были деньги, она о них и не задумывалась. А когда кончились – то вдруг стали для нее смыслом жизни. Настя, это было невыносимо. Она все время говорила о деньгах, о том, как бы ей их раздобыть. С ней стало невозможно общаться.

– Я чего-то не поняла, ты жалуешься, что ли? – усмехнулась я. – Неужели ты раньше не понимал, что руководит такими вот девочками? Она вышла замуж по расчету, а тебя завела в качестве развлечения. Деньги всегда были для нее смыслом жизни, просто ты этого не замечал. Потому что смотрел на ее щиколотки.

Мне инстинктивно хотелось уколоть его побольнее, но Сыромятин даже не обиделся.

– Да, многие мои друзья так думали. Они говорили, что только сумасшедший мог связаться с такой девицей. И только я один разглядел в ней ранимого человека, загнанного в угол.

Я еле удержалась от рвавшегося наружу неприятного сухого смешка. Надо же было так выразиться – «загнанный в угол ранимый человек»! И о ком это все – об изнеженном создании, которое зябко кутается в норковую шубу и не знает, что это такое – каждый день вставать в половине седьмого утра, чтобы успеть кое-как помыть голову перед отбытием в офис.

– Она хотела вернуться к мужу, оставила меня. Но тот ее не простил. И тогда она решила найти себе нового мужа-миллионера.

– Несомненно, ей это удалось, – хмыкнула я, – на продавца всегда найдется покупатель.

– Не удалось, – развел руками Боря, – до сих пор не удалось. Она, бедная, мается, мечется. Отирается по каким-то ночным клубам. Все надеется, что ей попадется богач, который ее полюбит. Иногда у нее бывают подходящие любовники, но почему-то никто из них не хочет на ней жениться.

– Неудивительно, – ухмыльнулась я, – кто же захочет жениться на девушке, которая обшаривает сомнительные клубы в поисках живого воплощения роскоши и готова на все, чтобы прыгнуть к подходящему объекту в постель. Кому нужна жена, которая давно пошла по рукам?

– Не надо так о ней, – вяло попросил он, – она несчастный человек… И я тоже.

– Ну а ты здесь при чем? – Не обращая внимания на неодобрительный взгляд Сыромятина, я подлила себе коньяку. – До сих пор ее любишь?

Я посмотрела на сиреневый бюстгальтер, валяющийся в углу, в пыли, и у меня тоскливо сжалось сердце. Ну и что мне теперь делать? Хотя что делать – это как раз понятно. Встать, вежливо попрощаться, постаравшись не опуститься до бытового хамства и завистливых оскорблений, собрать свои вещички, которые уже успели прижиться в его квартире (зубная щетка, фен, крем для лица, халат), лаконично попрощаться и больше никогда не отвечать на его звонки. А столкнувшись с ним в редакционной курилке, трусливо отводить взгляд.

Ну почему так получается? Что же я такая невезучая?

– Не люблю, – сказал Сыромятин. – Все это слишком сложно. Все равно она всегда присутствует в моей жизни. Она звонит мне и докладывает о своих мужчинах, я рассказываю ей о девушках, с которыми у меня отношения. Мы стали друзьями, но…

– У тебя осталось к ней сексуальное влечение, – догадалась я.

– Настя! Дай мне договорить. Никакого влечения давно нет. Все, что осталось, – это родственные чувства и, может быть, небольшое чувство вины. Ведь если бы не я, то она бы до сих пор была замужем.

– Ничего себе! – возмутилась я. – А она чем думала, когда завела интрижку, прекрасно зная о характере своего супруга?!

– Это сейчас вообще неважно. Самое главное – другое.

– Что же? – Пусть его «не люблю» спасательным кругом маячило перед моим носом, но все равно мне было как-то не по себе. Хоть режьте меня, ну не могла я понять, что же он имеет в виду. И почему он хранит этот чертов лифчик среди чистых полотенец в своем шкафу.

– Мы оба с ней словно прокляты, – с видом самым что ни на есть серьезным сказал Сыромятин, – мы вроде оба искренне хотим наладить жизнь. Правда, ей нужны деньги, а мне отношения. Но все равно – обоим попадаются только недостойные типы и гулящие женщины.

– Это ты про меня? – развеселилась я.

– Нет, что ты, – спохватился Борис. – Не так давно я познакомился с девушкой на уроке верховой езды. Мы начали встречаться, а потом… Потом моя бывшая пассия узнала, что эта девушка… в общем, что она раньше была проституткой. На меня словно ведро ледяной воды вылили.

– Постой, – нахмурилась я, – а откуда твоей бывшей, как ты выражаешься, пассии вообще обо всем этом известно?

– Ну, у нее такие связи, – загадочно протянул Сыромятин, – она за меня волнуется и хочет мне помочь.