Чтение онлайн

Вителья неожиданно схватилась за щеки и посмотрела на Яго. А тот на нее. И оба захохотали…

– Что? – обиделся Дикрай. – Что я сделал-то?

– Если в ближайшее время популяция эльфов в Даейлитель увеличится, мы будем знать, кто в этом виноват, - отсмеявшись, пояснил Ягорай. – Тот приток, в который ты у грота выкинул кордыбанку, питает Цитадель. А это значит…

– Йа-ху! – противный голосок раздался раньше, чем появился его владелец. – А это значит, что двое дев в Дайелитель уже понесли от своих мужей! И еще пятеро понесут в ближайшее времяу!

В середине стола само собой освободилось место, на которое тут же водрузилось плотное тулово с кошачьей головой. Подтянуло к себе горшочек Виты, отняло у обиженно взвывшего тролля ложку и принялось есть, почавкивая и причмокивая.

Взглянув на очаг, Йож облегченно вздохнул – на приступке стояло еще несколько горшочков. На всех хватит, хотя орава, конечно, та еще!

– Знаешь что, почтенный бог, - произнес он и за шкирку поднял со стола Кипиша, достигшего размеров подсвинка. – Руки ты не вымыл! Давай, отправляйся!

– Это произвол! – заверещала черноволосая красавица, трепетно прижимая к груди горшочек. – Я буду жаловаться своей жрице!

– А я не стану слушать! – Вита показала ему язык. – Почтенный мастер, дай мне добавки! А то этот паразит меня объел!

– Паразит? – возмутился божок, роняя горшочек. – Я? Да я причина бытия! Средоточие миропорядка! Абсолютный закон!

– Руки мой, абсолютный закон! – скрывая усмешку, сказал Йожевиж, подтаскивая его к рукомойнику.

Виньо смеялась вместе со всеми. Так хорошо рядом с друзьями, даже когда в душе серым котенком скребется тревога. О том, как отец воспримет ее послание. О том, стоит ли говорить о письме мужу.

– Все! – Тариша захлопнула тетрадь и подкинула в воздух. – Я добралась до… Не скажу до чего я добралась, но о кишках я теперь знаю все. И мои, кстати, пусты. Почтенный Йож, позволь отведать твоих яств? Руки вымою сама!

***

Ники разглядывала лежащую на столе крысу, обычную, городскую, из тех, что роются в рыночных помойках, щеголяя розово-черными чешуйчатыми хвостами. Шкурка грызуна с левой стороны была испачкана кровью.

– Я хотел бы, чтобы вы взглянули на нее поближе, архимагистр, - отчего-то волнуясь, говорил мэтр Жужин. – Дело в том, что ко мне обратился член магистрата, ответственный за санитарное состояние столицы. Снег сошел почти повсеместно и под ним обнаружились многочисленные крысиные тела, подобные этому. Их исследовали на предмет инфекции, но никаких доказательств найдено не было. Причины смерти грызунов – либо рваные раны на теле, либо, как вот здесь…

Ожин растерянно развел руками и шагнул назад, давая Никорин возможность ближе подойти к столу.

Архимагистр склонилась над крысой, поворошила тонкими пальцами мех, разглядывая едва заметный след на коже в районе сердца, словно от прокола. Чем-чем, а брезгливостью она никогда не страдала.

– Вы выяснили, что это, мэтр?

– Больше всего это похоже на… колотую рану со смертельным исходом! – Жужин взглянул на нее с вызовом: – Только не сочтите меня сумасшедшим!

– Во дворце все немного сумасшедшие… - философски заметила Ники, поднимая тельце за хвост и осматривая его со всех сторон. – Удар был достаточно силен, а орудие убийство – длинно. Крыса пронзена насквозь. А что вы там говорили о рваных ранах? Откуда они - установили?

– Похоже, - мэтр казался совсем растерянным, - они просто перегрызли друг друга!

– Бешенство? – насторожилась волшебница, но тут же опомнилась: - Ах, нет! Вы же сказали, что наличие инфекции не подтвердилось! Все это очень странно, Ожин, вы правы. Спасибо за загадку, я подумаю о ней на досуге!

Архимагистр вернула крысу на стол и, кивнув целителю, вышла. Направилась она в дворцовую библиотеку, располагавшуюся в восточной башне и занимавшую три ее внутренних яруса. Книги, среди которых попадались как весьма редкие, так и весьма странные, многие века собирались безо всякой системы представителями королевской династии. Встречались здесь трактаты о правильном принятии родов и об умывании росой на заре, рыцарские романы, не все их которых можно было показывать младшим Ласурингам, бестиарии, домострои, жития святых и прочее, и прочее, и прочее. Одна из стен была почти полностью была занята брошюрами и свитками о соколиной охоте, которой увлекалась прабабка Редьярда… Ники и сама не знала, зачем идет в библиотеку, раздумывая о крысиных смертях, однако она всегда следовала своей внутренней потребности, если таковая возникала.

В одном из пустующих коридоров от стены отделилась высокая тень и преградила ей дорогу. Архимагистр подняла недоумевающий взгляд и наткнулась на… теплую насмешку в солнечных глазах Гроя Вироша. Не говоря ни слова, оборотень притянул волшебницу к себе и властно забрал ее губы поцелуем. Ники ответила по привычке, а потом разозлилась. На другого. Тоже по привычке. Однако досталось этому. Стукнув долговязого оборотня по фактурным плечам, архимагистр отступила.

– Что? – удивился тот. – Что-то случилось?

– Я занята! – отрезала она и, обойдя Вироша, двинулась дальше.

Но тот вновь встал у нее на пути.

– Мы давно не виделись…

Никорин предупреждающе подняла ладони.

– Грой… не сейчас. Я не в настроении!

– У архимагистров тоже болит голова? – сощурил он желтые глаза.

Ники молча смотрела на него и понимала, что соскучилась. Несмотря на то, что Вирош был неутомим в любви, ее удовольствие всегда ставил выше своего. Редкое, надо признать, качество в мужчинах. А у нее так давно никого не было…

– Приходи в башню в полночь, - наконец, сдалась она.

Резко обогнула оборотня и пошла прочь. В душе царил раздрай, причина которого, к сожалению, была ей совершенно ясна. Это число один приносит в нашу жизнь ясность. А число два – путаницу.

На пороге библиотеки Ники тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли, и с тоской оглядела деревянные перила парапетов, похожие на прилегших отдохнуть толстых змей, и ряды книг на полках. Какого Аркаеша ее потянуло сюда, в место, полное мудрости и сумерек? Она щелкнула тонкими пальцами, зажигая светильники в стеклянныx, покрытых пылью колбах и прошла в цeнтр помещения. Смaхнулa на пол мeдвежью шкуру, пoкрывающую креcло, сeла, откинулась на спинку и закрыла глаза. Сколько она не была тут? Десять лет? Двадцать? Больше?

Здесь царила оглушительная тишина, порождающая ощущение, что книги беззвучно перешептываются друг с другом, обмениваясь содержимым страниц и иллюстраций, скрывая лукавые улыбки корешков. Ощущение, недостижимое для обычного человека, но для Ники дело обстояло по-другому. С некоторых пор слова «реальность», «бытие», «мироздание» перестали быть для нее набором букв, став живыми и объемными. Все чаще против воли волшебницы действительность воспринималась с потрясающей ясностью, делаясь многоплановой и одновременно цельной, хотя Ники старалась не заострять свое внимание на тех мгновениях, когда умудрялась видеть не только мир, но и его изнанку, его отражения, его вечность… В такие минуты она переставала чувствовать себя человеком. Наверное, возросшее в последние столетия могущество позволило бы ей увидеть свою дальшейшую судьбу, однако архимагистр не желала ее знать. Потому что однажды поняла: знание – не сила, а боль…

Стоя рядом, Ясин и Ники рассматривали гору, чью верхушку скрывал вечный туман.

– Интересно, каково это – войти в облако? – хмыкнул Зорель, обнимая подругу.

– Попробуем, мой капитан? – тут же отозвалась она.

В ее глазах отражались туманные пласты, отчего они казались темнее, чем были на самом деле.

– Говорят, туда никому нет дороги, - напомнил Ясин.

– Мы слишком долго искали это место, чтобы поверить слухам простецов, - пожала плечами Никорин.