Золушки
Шрифт:
Вообще-то Фредрика могла бы найти подход к Алексу Рехту, ведь она провела четырнадцать лет в компании мужчины, чьи убеждения, казалось, перенеслись в сегодняшний день из середины XIX века с помощью машины времени. Четырнадцать лет в компании мужчины, который до сих пор не позволяет ей самой открыть бутылку вина, даром не проходят! Фредрика грустно улыбнулась, подумав, что Спенсер, в отличие от Алекса, испытывает к ней глубокое уважение.
— Да что ты в нем такого нашла? — не переставали удивляться друзья на протяжении всех этих лет. — Почему ты продолжаешь встречаться с ним, если у вас нет никаких перспектив?
Она отвечала по-разному. Сначала это был просто захватывающий роман, водоворот страсти, запретный и благотворный для обоих. Приключение. Потом их отношения стали глубже, хотя и в заданных рамках. Оказалось, что у них много общих интересов, что они разделяют одни ценности. Со временем близость со Спенсером стала надежной опорой в жизни Фредрики. Она переезжала из города в город, из страны в страну, заканчивала обучение, меняла работу, пытаясь найти что-то подходящее, — а Спенсер всегда оставался рядом. То же самое происходило и после ее кратковременных сомнительных романов: рано или поздно случалась катастрофа, карточный домик ожиданий рушился на глазах, а Спенсер всегда оказывался рядом. Брак явно наскучил ему, но уйти от жены он не мог, а она, как поговаривали, тоже от отсутствия личной жизни не страдала…
За все эти годы родители не раз пытались поговорить с Фредрикой, отчего она до сих пор не вышла замуж. Она знала, что этим удивляет родителей не меньше, чем выбором профессии, — никто из них и подумать не мог, что в таком возрасте дочь останется одна. Бабушка вообще отказывалась в это верить.
— И у тебя наверняка кто-нибудь появится! — говорила она, жалостливо гладя Фредрику по плечу.
Однако вскоре даже бабушка перестала вести с Фредрикой такие беседы. Внучка только что отметила свой тридцать четвертый день рождения в компании друзей в шхерах и продолжала жить одна, не имея ни мужа, ни ребенка. Бабушку наверняка хватил бы удар, узнай она, что Фредрика время от времени делит постель со своим бывшим научным руководителем.
Папа произносил ненавязчивые монологи о том, как важно «довольствоваться тем, что имеешь» и «не иметь слишком много претензий». Фредрика должна понять это, и тогда она, как и ее брат, придет к родителям в гости на традиционный воскресный ужин вместе с собственным семейством. В какой-то момент, когда Фредрика уже на четвертом десятке продолжала жить одна (или, как говорил ее папа, «быть одинокой»), семейные ужины сделались такими невыносимыми, что она стала их избегать.
Лежа в темноте рядом с мужчиной, которого она, несмотря на все, видимо, любила, Фредрика подумала о том, что, когда у нее появится ребенок, Спенсер постепенно исчезнет из ее жизни. И не потому, что тут же найдет ей замену — просто ребенку в их отношениях не найдется места.
Фредрика и Спенсер давно не говорили об этом, но, поразмыслив, она начала понимать, что вряд ли успеет найти подходящего мужчину и завести с ним семью, а значит, ей стоит подумать над другими вариантами. Это решение нельзя откладывать вечно, надо определиться: или она заводит ребенка одна, или отказывается от этой идеи вообще. Она попыталась представить себе жизнь без детей, и ей неожиданно стало грустно. Как-то несправедливо и неестественно…
Вариантов было несколько: самый нереалистичный — обманом завести ребенка от Спенсера, просто взять и, ничего ему не говоря, перестать пить противозачаточные. Более осуществимый — поехать в Копенгаген и заплатить деньги за искусственное оплодотворение. Наиболее реальный — взять приемного ребенка.
— Господи, да пошли ты им уже анкету! — воскликнула ее подруга Юлия несколько месяцев назад. — Отказаться всегда успеешь — скажешь, что поторопилась с принятием решения! У тебя будет море времени подумать! Знаешь, как долго они решают, подходишь ли ты на роль приемной мамы?! Так что запусти процесс, а там посмотришь…
Сначала Фредрике эта идея показалась несерьезной, к тому же в каком-то смысле собственной капитуляцией. Она пошлет анкету только тогда, когда потеряет всякую надежду создать собственную семью. Неужели этот момент настал?
Решение она приняла в один прекрасный день, когда вдруг не смогла дозвониться до Спенсера ни по мобильнику, ни по рабочему телефону. Промучавшись сутки, она начала обзванивать больницы и обнаружила его в кардиологическом отделении Академической больницы в Упсале. У него случился обширный инфаркт, Спенсера прооперировали и поставили кардиостимулятор. Неделю Фредрика проплакала, а потом, пересмотрев свои взгляды на то, что в этом мире постоянно, а что нет, послала документы в Управление по международному усыновлению.
Фредрика нежно коснулась губами лба Спенсера — тот улыбался во сне. С улыбкой она подумала о том, что он еще не знает о ее решении усыновить маленькую китайскую девочку. Подруга права — у нее еще море времени…
Проваливаясь в сон, Фредрика мысленно спрашивала себя: а у Лилиан тоже море времени или дни девочки сочтены?
Среда
Ведущая выпуска новостей говорила так быстро, что Нора чуть все не прослушала. Раннее утро, в квартире еще темно, единственный источник света — экран телевизора, жалюзи опущены, поэтому Нора практически не сомневалась, что с улицы тусклое свечение никто не заметит.
Для Норы это было очень важно: она знала, что обречена все время жить в страхе, но, с другой стороны, существовало множество мелочей и хитростей, с помощью которых она могла увеличить свои шансы. Одна из таких хитростей — не выделяться. Персональные данные Норы были засекречены, но по вечерам она все равно старалась никогда не зажигать свет в квартире. Минимальное количество друзей. Редкие звонки бабушке, всегда из телефонного автомата в другом городе. Хорошо, что по работе приходится много ездить по стране.
Она стояла перед открытым холодильником и делала себе бутерброд, как вдруг по телевизору сообщили о происшествии. Рядом с холодильником было светло, поэтому свет на кухне зажигать не пришлось.
Голос диктора нарушил тишину, помешав Норе сражаться с сырорезкой.
— Вчера из поезда, следовавшего по маршруту Гётеборг — Стокгольм, пропала шестилетняя девочка, — монотонно произнесла ведущая. — Полиция просит пассажиров, находившихся в поезде, отправившемся из Гётеборга в 10:50, или на Центральном вокзале около…
Нора выронила сырорезку и бросилась к телевизору.
— Господи, — прошептала она с замиранием сердца. — Он взялся за дело!
Дослушав выпуск новостей, она выключила телевизор и потрясенно опустилась на диван. Услышанные слова постепенно, одно за другим, доходили до ее сознания, образуя связные фразы, которые эхом звучали в ее голове с тех самых пор, когда она сделала все, чтобы начать жизнь заново.
— Поезд, Кукла! —шептал настойчивый голос. — Ты даже не представляешь себе, чего только люди не забывают в поездах! Ты даже не представляешь себе, насколько невнимательны окружающие — они ничего не забывают, просто едут себе на поезде. А что еще делать в поезде, Кукла? Ехать! Они просто не видят того, что творится у них прямо под носом.