Чтение онлайн

– Да, зря мы, наверно, этого ребенка взяли, – делились Лера.

– Мне необходимо еще проинсталлировать роботизированную печень до 90%, а это требует вложений криптовалюты. Школа тоже требует затрат – у нас с Сарой нет средств. Нам было отказано в последнем кредите, поскольку мы еще не оплатили шесть предыдущих.

Содержание ребенка было непосильным бременем для многих людей. Чтобы получить право на содержание ребенка, требовалось подать специальную заявку через портал коммерческих космополитических услуг, согласовать заявку со специальной комиссией, и, если статус соискателя позволял, ему выдавали специальный ордер на ребенка. Поэтому Грефий не особо старался строить ячейку общества и покупать детей. На детей выдавался сертификат, по нему успешный житель с высоким уровнем социального рейтинга мог позволить в холдинге репродукции приобрести ребенка. Живого секса уже давно не было, был виртуальный суррогат. Можно было заказать цифровую проститутку и по голограмме получать удовольствие. Вдруг Грефий увидел на полке старую книгу с названием «Все о рождении ребенка. Советская Энциклопедия».

– Что это такое? – спросил Грефий у Сары. – Что означает слово «рождение»?

– Это какое-то устаревшее слово, вроде означает биологическое появление на свет ребенка, – ответила Сара.

Грефий знал, что дети синтезируются в специальных биологических коллайдерах с предопределенным геномом и желаемым фенотипом, который мог заказать только родитель под номером один. Родитель под номером два был лишен этого права и подчинялся воли и желанию первого. В это время сложно было вообще быть родителем ребенка, высшей кастой поощрялись трансгендерство, когда женский и мужской гомосексуализм были наиболее приемлемыми половыми формами взаимоотношения людей.

– Мы просто решили, когда у нас появился «Майден 547», почитать старую литературу. Дело в том, что в глобальной справочной Вордопедии была крайне скудная информация! – сказала Сара.

Грефий открыл приложение Киберсеть, включил подкаст «Цифровой помощник» и спросил прочитать в Вордопедии значение слова «рождение».

«Стааароуустарев-ш-и-й тер-м-и-н. Изъ-ят из обро-ро-та за не-надобно-стью», – поведал холодный электронный движок Амисы.

– А что такое образование? – снова спросил Грефий.

«Про-це-с-с компте-нтно-ст-но-го генеза с помо-щь-ю обра-зова-тель-ной услу-ги, взра-щи-вание одно-слож-ны-х дейст-ви-й исполните-ля в первой сиг-нально-й сис-те-ме», – чеканила машина.

Грефий воспринимал процесс образования в рамках обучения в школе как натаскивание на безальтернативную картину мира; это, прежде всего, ставка на инстинкты, на эмоции. Как учила единственная биологическая теория бихевиоризма – создать рефлекс знания. Цифровая машина путем дрессуры натаскивала ребенка на нужный результат с помощью механического заучивания, а потом тестологией определяла уровень его исполнительности. Детей ранжировали в зависимости от закрепления знаний. Иногда нужно было, чтобы перейти на следующий этап обучения, пройти сто и двести тестов одновременно.

Грефий так и не уяснил смысла слова «рождение». История давно уже не была включена в цифровую школьную программу. Эта дисциплина преподавалась только учащимся элитарных школ, где обучались представители высшей расы – Пассионарии.

Со знаниями были большие проблемы, несколько лет назад окончательно утвердился курс на развитие «эмоции» вместо интеллекта. Один из менеджеров высокого Совета утвердил догму – развитие через эмоциональную сферу. Важно развивать так называемый «эмоциональный интеллект», который, по его мнению, приводит к развитию деловых качеств сотрудников, направленных на извлечение большей прибыли. Развитие же интеллекта, напротив, затрудняет монетизацию профессиональной деятельности человека, тормозит ее. Научная работа вообще кроме затрат ничего не несет, а будущее плохо предопределяется, важна прибыль сейчас и сегодня.

Каждый сезон осенью и весной в цифровых средствах информации (ЦСИ), которые принадлежали крупному капиталу, нагнеталась паника вокруг симптомов опасного заболевания. Находящиеся на довольствии крупного капитала ученые и врачи заявляли, что вирус очень коварный и хитрый, он всех обманывает. В дорогих костюмах с лацканами на электронных табло выскакивали голограммы известных публичных людей, каждый из них делился пережитыми ощущениями от заболевания. Кто-то утверждал, что это далеко не простуда, а зараза, которая буквально поражает все тело, даже мозг. «Мозг действительно поражается», – подумал Грефий, ведь эти люди в своих речах как зомбированные, постоянно бредят и кажутся даже безумными. У кого-то из них ломало спину, щипало как от солнечного ожога. Кому-то заболевание являлось в виде расслабленного стула, онемения кончика носа, у кого-то пропадали запахи, и начинался кашель, ослабление потенции, рвота и многое другое. Невозможно было сколь как-нибудь классифицировать симптомы заболевания. Иногда Грефию казалось, что это заболевание есть напросто отражение страхов человека через свой организм. Стоит лишь только внушить себе мысль о заражении, как тут же начинало першить, сопливиться, чихаться. Внушаемые люди находили сотню признаков заболевания, убеждали наперегонки себя и других, что именно они больны смертельным недугом. Этому подыгрывало все здравоохранение. Показательно и жеманно в лице своих официальных глошатых оно убедительно пожимало плечами и демонстрировало забитые койки больниц и вереницы машин скорой помощи.

Специально назначенные уполномоченные лица из пула журналистов призывали к повиновению, взывали власть еще больше усилить нажим на всякое инакомыслие, безжалостно относиться к ереси относительно официальной точки зрения на вирус. Эти люди, когда-то выдававшие в себе великих демократов, радеющих за свободу слова, в одночасье скинули овечьи шкуры. В это время многие по наводке и доносам журналистов и «небезучастных граждан» подвергались арестам, пыткам, насильственной депортации и даже кремации.

Грефий покинул дом Сары и шагал в сторону электронного кластера «коммерческих услуг». По QR-коду, который был выбит на его руке, можно было определить его паспортные данные, режим нарушений и многое другое.

Дипломы об образовании были давно аннулированы за истечением их срока годности. Много лет назад правительственная комиссия приняла ряд положений, согласно которым «знания имели срок течения и гарантии». После истечения срока годности наступал период контроля – применения теста остаточных знаний. Никому не удавалось его успешно пройти, компьютер обрабатывал по своим алгоритмам ответы соискателей, после чего, как правило, электронный статус о наличии образования обнулялся. В графе «Образование» появлялась надпись «истек период годности» и появлялась функция продления. Необходимо было снова поступить в цифровой кампус, где слушателям через программный модуль инсталлировался пакет знаний, умений и навыков, требования к которым устанавливались космополитическим единым мировым образовательным стандартом в сфере предоставления образовательных услуг.

Подойдя к терминалу в системе Сохран-маркета, Грефий запросил услугу предоставления положенного прожиточного минимума, который предоставлялся лояльным жителям, тем из них, которые соблюдали противоэпидемиологический режим повышенной опасности. В эти правила входили ношение респираторов высокого класса и дистанционные формы интеракции и коллаборации с кем бы то ни было.

«В пре-д-о-ста-вле-нии услу-г-и от-ка-за-но, – светилось на голограмме банкотерминала. – Дей-ст-ви-е ваш-е-й ре-с-пира-т-орной защи-т-ы вы-ш-ло, не-об-хо-ди-мо прод-ле-ни-е и за-ме-на филь-тра-ци-и».

Грефий знал, что его респиратор требует новых вложений, а биткоинов не было, соответственно, не было и пособия. Без пособия невозможно выжить, но и его получали единицы. Грефию рассказывали, что когда-то были пенсии – выплаты по выслуге лет за трудовую деятельность, отложенный налог, который работающий гражданин выплачивал государству с целью обеспечения себе старости. Но пенсии отменили сразу, как установился технократический режим.

Расстроенный Грефий вышел из терминала и увидел паракарательный отряд, который из специального оружия со шприцами отстреливал жителей, нарушающих противоэпидемиологический режим. Это были медики со специальными военными навыками. После того как случился массовый исход честных врачей из системы здравоохранения, туда стали набирать отрепье без моральных устоев. Требовалось от этого нижнего звена одно – поддержка эпидемиологического правопорядка и дисциплины над подконтрольной территорией.

Когда-то Грефий служил в спецназе, он с легкостью применил два боевых приема к парамедикам, смог обезоружить их и угнать парамобиль – гибрид электромобиля, оборудованный медицинской камерой изоляции вирусодиссидентов.

Грефий жал на педаль акселератора изо всех сил. Включив проблесковые маячки, он беспрепятственно выехал за черту полиса, где у связи 8G было плохое покрытие. В этой темной зоне он смог спрятаться и раствориться. Однако теперь ему было нельзя попасть обратно в полис, поскольку система слежения отсканировала его чип и передала в базу поиска «неблагожелательных элементов». Совершенный Грефием криминальный деликт подпадал под действие уголовной юрисдикции и предусматривал санкцию – смертную казнь через кремацию. В это время погребать в землю строго запрещалось из-за угрозы распространения болезни. Партия «экологов» пролоббировала в глобальном парламенте Билль о запрете захоронений людей под предлогом распространения вируса.