Зона отчуждения
Шрифт:
– Константин Дмитриевич, крепись! – звонил его друг генерал. – Ужасные вести.
– Знаю… Сына не стало… Мне нужны подробности.
– Обязательно выясним все до мелочей. Но я не поэтому звоню. Я по поводу твоего отца, Дмитрия Дмитриевича…
Перегуда тупо уставился в экран телефона. Спиртное стало действовать, уменьшая связь нейронов, и он терял способность соображать.
– А что с отцом? – спросил он как-то слишком спокойно, словно играя чужую роль.
– Сообщение поступило из Владимирской области. Сгорел в вертолете вместе с бригадой охотников.
– Он был на охоте? – удивился Перегуда, думая: «Странный сегодня день. А может, это мое воображение под действием алкоголя разыгралось…» – Ты кто?
– Я твой друг и коллега, Савелий. Все очень серьезно. И две смерти, к сожалению, реальность.
– Все! Не хочу ничего слышать! – заорал в трубку Константин и швырнул телефон…
Да, Перегуда, все люди божьи твари! Но вы из них самая редкая
От окна, завешанного тюлевыми занавесками, на массивный письменный стол падал свет. На огромной столешнице красовался стаканчик с торчащими из него карандашами и фломастерами. Рядом, в дешевой рамке – фотография Президента Сиднева. Несколько папок аккуратной стопкой лежали перед портретом. Размер, множество тумб, различных ящиков и отсеков придавали столу значимости. На стене, справа от стола, висел календарь на 2012 год, а слева – большой портрет Дзержинского. Вдоль одной из стен расположился книжный шкаф, заполненный книгами в дорогих переплетах, расставленными в определенном порядке: самую верхнюю полку занимали собрания сочинений Пушкина и Есенина. Ниже разместились тома британской и советской энциклопедий.
Если бы не пыль, покрывающая эти вместилища человеческой мудрости, можно было бы подумать, что жилище принадлежит эрудированному интеллигенту. Но в комнате был еще один шкаф, платяной. Он стоял с приоткрытыми дверцами, как бы показывая, что не смог вобрать в себя сброшенные второпях брюки, рубашку и красивое женское белье. Около дивана валялась пустая бутылка из-под виски «Чивас». Белое, расшитое темно-синими цветами покрывало сползло с лежавшего на диване мужчины: он замычал во сне и стал подергивать ногой. Ему снился кошмар, и он явно старался от него избавиться. Ему удалось проснуться, он открыл глаза. Слюна тонкой струйкой стекала по щеке, красные, совершенно пустые глаза уставились в потолок.
В затуманенном алкоголем мозгу в унисон ударам сердца пульсировала боль. Истязаемый похмельем, мужчина застонал. С трудом привстал и спустил ноги на пол. Присев на край кровати, он пытался вспомнить события вчерашнего дня, но организм отказался совершать какое-либо действие. Приступ тошноты вынудил его закрыть глаза и вновь упасть на кровать. Во рту было гадко. Язык коснулся спекшихся губ, и истерзанный мозг смог выдать единственную команду: «Выпить!»
Мужчина встал, но тут же свалился на пол. Однако продолжил движение на четвереньках в направлении столика, где стояла предусмотрительно откупоренная заранее бутылка шампанского. Его перемещение в пространстве мало напоминало движения человека. Шатаясь из стороны в сторону и вперед-назад, подобно хамелеону, движущемуся по дереву, он донес биомассу до объекта вожделения и обессилено опустился на колени. Теперь ему предстояло решить еще одну задачу. Стоя на четвереньках, он никак не мог взять бутылку. Как только он оставался на трех опорах, его «тушка» тотчас падала на пол. В который раз приподняв себя, он сообразил упереться подбородком в столешницу и наконец высвободил одну из передних конечностей. Дотянувшись до бутылки, придвинул ее поближе к лицу. Попытка наклонить горлышко закончилась падением сосуда. Шампанское возмутилось и выплюнуло прямо в его открытую пасть толстую струю белой, хмельной пены. Жадно ловя «живительную» влагу, «тело» громко отрыгивало газы. Когда жидкость перестала вытекать из бутылки, мужчина частично обрел возможность координировать свои движения и сел на пол. Взяв бутыль двумя руками, он вставил горлышко в рот. Шумно глотая и пуская носом пену, влил в себя остаток содержимого.
Руки перестали дрожать, и он торопливо налил в фужер виски. Кривясь, выпил, подавляя позывы рвоты. Запить спиртное было нечем. Захватив бутылку, мужчина направился в ванную. Его качнуло в сторону, и он наткнулся на стул с висящим на спинке генеральским кителем. От сильного толчка в живот он не смог сдержать рвоту и «запятнал» золотопогонный мундир «коктейлем» из желчи, шампанского и виски. Затем заметил на полу женскую одежду и встрепенулся. Выпрямившись во весь рост, обвел мутным взглядом комнату и, не найдя того, что искал, покачал головой. Семеня мелкими шажками, добрел до туалетной комнаты, открыл дверь и нашел там обнаженную женщину, лежащую в ванне с водой… Генерал коснулся ее руки и понял, что она мертва. Убрал с лица женщины волосы, пытаясь вспомнить, кто она. На него смотрело красивое юное лицо с разбитыми, пухлыми губами и мертвыми, немигающими глазами. Рядом с ванной на кафельном полу валялись шприц и пустая ампула.
«Так вот оно что…» – тихо промолвил генерал и опустил руку женщины. Она упала в воду с шумным всплеском.
– Сама виновата, – буркнул он и, открыв кран, стал хлебать воду.
Утолив жажду, набрал воды в графин и, как бы боясь разбудить лежащую в ванне, вышел и тихо прикрыл за собой дверь.
Генерал выпил залпом один за другим два стакана воды, сел за стол и начал мысленно прокручивать «кино» назад… Сначала пришел полковник. Он привел шатающуюся девушку и толкнул ее на кровать. Достал из кармана и положил на стол шприц с ампулами. Козырнул генералу и вышел, мягко закрыв за собой дверь. Оставшись наедине с бесчувственной девушкой, генерал предложил:
– Ну что, сама разденешься или помочь?
Девушка посмотрела на него мутным взглядом и пробормотала что-то нечленораздельное.
– Понятно. Барышня сотрудничать не желает… Поможем.
Он подошел к кровати и буквально вытряхнул ее из платья, потом стащил колготки вместе с трусиками, сорвал и отбросил в сторону бюстгальтер. Девушка вяло пыталась сопротивляться. Обнажив ее, сластолюбец возбудился. Мысль о том, что рядом лежит лишенное каких-либо проблесков сознания тело, его не смущала. Он хотел это тело. Второпях сбросив с себя одежду, генерал навалился на девушку, пытаясь войти в нее. Девушка очнулась, завизжала и, отчаянно пытаясь вырваться из объятий, ударила генерала по лицу. Если бы не звукопоглощающие стены и двери конспиративной квартиры, на крики сбежались бы соседи. Но генерал знал, что никто ничего не услышит.
– Ладно, стерва… Не хочешь по-доброму, будет по-моему, – и, вложив в удар всю силу, ударил девушку по лицу.
– Из-за тебе подобных, сука, погиб мой сын! Ненавижу!
Потом ударил еще раз, с другой руки. Тело обмякло. Чтобы не испачкаться в кровь, он накрыл лицо полотенцем и сделал то, что хотел…
Вот только вгоню патрон в патронник и всех прошу, кто сделал мне зло
Прокрутив события минувшей ночи в мельчайших подробностях, генерал сплюнул. Затем он вспомнил, что этому предшествовало известие о гибели отца и сына. Как ему тогда хотелось застрелить принесшего дурную весть!.. Но он ничего не смог сделать, потому что ужас сковал его. Ведь буквально за час до этого он готовился стать обладателем технологии по переносу сознания… День, два – и он захватил бы Карова со всей его аппаратурой. Убрав свидетелей, они с отцом и сыном завладели бы миром. А что теперь?..
Именно для того, чтобы убежать от этих мыслей, и решил оторваться на ком-нибудь. Вот и попала девка под раздачу. А подцепил он ее в ресторане, куда приехал с помощником. Девчонка имела неосторожность наскочить на него в вестибюле, а затем, даже не извинившись, убежала в сторону туалетов. И без того обозленный на весь мир генерал решил не утруждать себя поиском подходящей жертвы, а тут же оторваться на нахалке. Жертва найдена, – точка…
Отодвинув занавеску, отделявшую вестибюль туалетов от зала ресторана, он решительно распахнул дверь женского отделения. Красавица стояла у зеркала и курила. Он подошел к ней вплотную, положил руку на плечо и развернул лицом к себе.
– В чем дело? – спросила она, явно не понимая его намерений.
– Я тебя хочу, и ты будешь моей, – генерал рубил фразы, не допуская и мысли о неподчинении.
– Что вы себе позволяете? Я замужняя женщина! – возмутилась незнакомка.
Но имеющий власть, привыкший командовать мужчина не привык к отказам.
– Послушай, меня это не волнует. Мне нужна всего лишь одна ночь с тобой. Никто ничего не узнает. Говори «да», и все будет хорошо.
Девушка смотрела на него с изумлением и процедила сквозь зубы:
– А не пошел бы ты?
Резко развернувшись, она покинула туалетную комнату. Генерал последовал за ней. На ходу позвонил заму и попросил приехать с двумя «чистильщиками».
«Ладно, сука! – подумал он. – Все равно я с тобой пересплю. Не хочешь так, будет силой».
Показав помощнику объект, поехал на конспиративную квартиру.
Мысль о том, что делать с телом, генерала не волновала. Его бесило то, что два самых близких ему человека погибли в один день. Он еще не принял их смерть, а в душе стало пусто, как будто там образовалась черная дыра, пожирающая остатки человечности. Все доброе стала заполнять жажда мести. Он готов был мстить не только виновникам гибели отца и сына. Закрывая глаза, он буквально видел, как черная дыра, образовавшаяся в его душе, увеличивается, вбирая в себя и его самого. Он сам стал «черной дырой», и горе тому, кто окажется рядом. От этих мыслей плавился мозг. Генерал не заметил, как в высокий стакан закапали горючие слезы. Но это не были слезы раскаяния и прощения. В опустевшей голове металась, стуча в виски, одна-единственная мысль: «Мстить!»