Чтение онлайн

– Ты компьютерный техник и солдат! Я отдал приказ, а ты его исполнишь! Не хочешь напрямую подключаться к нейросетям андроида, найди другой способ! Мне нужна информация! – похоже, майор пребывал в бешенстве. В следующий миг он просто оборвал связь, оставив сержанта наедине с негаданной проблемой.

Фрайг… Обрисованная Шерманом перспектива отдавала жутью.

Сайков с ненавистью покосился на стенд. Распятый на нем механизм медленно «оживал», против своей воли, разумеется, как стала бы оживать любая машина, на схемы которой подано отсутствовавшее до этого питание. Тихо шелестели и повизгивали приводы, кое-где искрили окислившиеся контакты, несколько кристаллодисков источали неровный свет, прорывающийся из-под поврежденных кожухов. Судорожно подергивался перерубленный тросик сервопривода…

Непонятно, чем в конечном итоге завершится процесс реактивации? На кристаллодисках наверняка есть какая-то информация, их надо будет отключить от системы и протестировать отдельно. Сайков знал, что возможности нейросетей ограничены и машины такого типа время от времени записывают данные о событиях на постоянные запоминающие устройства, откуда они могут быть востребованы в любой момент.

Нет. Трогать кристаллодиски пока рано. Это может помешать загрузке системы. Пусть андроид реактивируется, может удастся и так вытянуть из него сведения? – он вновь с неприязнью взглянул на человекоподобного робота.

Поводов для скверного настроения у сержанта было предостаточно: мало того, что погибли парни из его взвода, так теперь еще и майор лезет со своими указаниями, будто ему каждый день приходится реанимировать и допрашивать произведенных четыре века назад андроидов.

Шли томительные минуты, но датчики стенда фиксировали лишь многочисленные сбои. Что за ерунда? Ядро системы вроде бы цело, так какого фрайга он глючит?

Ладно. Попробуем по-другому… – сержант все же запустил сканирование кристаллодисков. На информационном экране стенда появились сообщения:

Идет поиск аудио и видео файлов.

Обнаружен устаревший формат хранения данных.

Начата процедура копирования, распознавания и конвертации. Ждите.

«Ну, хоть что-то. Видеофайлы по крайней мере можно будет передать Шерману, чтобы заткнулся и не лез, иначе, ничего не получив, майор точно сорвет на мне зло», – подумал сержант, отвлекаясь на шум.

Дверь полевой лаборатории с шипением открылась, на пороге появились двое бойцов из четвертого взвода.

– Куда поставить? – в руках они держали контейнеры, доверху набитые обломками от точно таких же колониальных машин.

Сайков молча указал на стол, установленный подле стенда.

– Вываливайте все туда, потом разберусь, – ответил он.

Детали сервомоторов, фрагменты кожухов, расколотые кристаллические схемы, смятые приводы, непонятные узлы – технический мусор, с которым еще придется повозиться.

– Пошли ужинать, Сайков. Шерман объявил получасовой перерыв. Жаль ребят из твоего взвода.

Сержант с сомнением посмотрел на андроида, потом покосился на мониторы стенда.

Начатый несколько минут назад поиск данных застыл на двух процентах прогресса. «Результатов ждать еще час, как минимум», – подумал сержант.

– Ладно, пошли… – согласился он. Ночь явно предвиделась бессонная, а работать на пустой желудок не хотелось.

Уже на пороге он обернулся, вновь бросив взгляд на андроида. Машина с погашенным реактором и поврежденными сервоузлами не выглядела опасной. Робот был надежно закреплен захватами стенда.

Сайков ошибался.

Андроид очнулся от информационного небытия сразу, как только вновь получил энергопитание.

Он не испытывал присущей человеку боли, но машина обладала иными понятиями обратной связи и по-своему реагировала на события.

Повреждения. Они ощущались повсюду. В ядро системы хлынули потоки данных, несущие сообщения о множественных ошибках и сбоях периферии.

На этом фоне немногие уцелевшие датчики фиксировали обрывочную информацию.

Рядом с ним находился человек. В эфире шел интенсивный обмен данными. Голос незнакомца не опознавался, как командный образец, – андроид автоматически удалил все записи голоса и ДНК, когда утратил своих хозяев.

Автоматная очередь, повредившая главный сервомоторный узел, привела к утрате нескольких нейрочипов ядра, но это было не критично.

Он помнил все, вплоть до роковой секунды отключения.

Андроид преднамеренно не подавал признаков функциональности. Он застыл в захватах стенда, внимая голосу незнакомого человека, анализируя аудиоряд, улавливая серьезные изменения в лексике интеранглийского языка, в то время как его резервные видеосенсоры фиксировали технологическую оснастку помещения.

Ничто не находило аналогов.

Техника вокруг казалась чуждой, речь человека – видоизмененной, из чего он сделал первый вывод: прошло очень много времени с того момента, как дальнейшее существование утратило для него смысл.

Не меняя положения резервных видеодатчиков, он мог наблюдать лишь один из множества голографических мониторов, на котором, помимо динамично меняющихся схем, притаились значения даты и времени.

…Открылась дверь. В помещение вошли двое военных. Они вывалили на стол обломки, оставшиеся от нескольких андроидов.

Оружие людей выглядело незнакомым.

Еще. Нужна завершающая информация.

Он нашел ее. Маркировка на пластиковом кожухе терминала гласила:

«Земля. Военно-космические силы. Крейсер «Титан».

Человеку, очнувшемуся в подобной ситуации, потребовалось бы немалое время и изрядный запас личного мужества, чтобы сделать два безошибочных, взаимосвязанных вывода:

«Прошло три столетия с момента последних запечатленных в памяти событий».

«На планету осуществлено вторжение».

Последнее отодвигало на второй план все, что имело вес и значение три века назад, когда андроид, прошитый автоматной очередью, добрался до пещер, недолгое время находился без движения в одном из залов, пока не пришел к выводу о полной бессмысленности своего дальнейшего существования.

Теперь все изменилось.

Потребность в дополнительной информации толкала к действиям, обломки, сваленные в груду, ясно давали понять: захватившие его люди расценивают андроидов, как врагов и уничтожают их.