Чтение онлайн

Прошло значительно больше обещанных десяти минут. Боли не было. Максим Данилович допил кофе, повертел в пальцах бесполезную пустую рюмочку. Поставил на поднос. Остро захотелось выпить чего-нибудь крепкого. Водки или коньяка, все равно. Обычно он пил из стакана, но рюмочка вызывала нежелательные ассоциации.

«Зачем меня было ужином кормить? Задобрить хотят? Зачем меня было по радио предупреждать, если никто не пришел? — Он промокнул салфеткой губы, салфетка пахла крахмалом, поднялся и встал у окна. Внизу, в черноте, горели окна квартир, но зажженных окон оставалось все меньше и меньше, люди ложились спать. — Не орать же мне «помогите», разбив стекло и высунувшись наружу?! Не буду орать. Но хорошо бы все-таки разобраться, что происходит».

Шагов за дверью он не слышал. Вокруг вообще было очень тихо, и, когда за спиной в замке звонко дважды повернулся ключ, он вздрогнул.

Человек вошел, улыбаясь. Под голубым полупрозрачным халатом явственно проступал добротный серый костюм. Галстук в вороте, несмотря на ночное время, идеально повязан — черный треугольник, запонки торчат в манжетах- золотые искры. Черные полуботинки, зачесанные назад черные волосы. На вид лет тридцать пять — сорок, не больше. Взгляд осторожный, но открытый. Он вошел и запер на ключ дверь изнутри.

— Меня зовут Александр Алексеевич, — сказал он и, шагнув к столу, поставил бутылку. — Я главный врач этой больницы. У меня к вам, Максим Данилович, есть серьезный разговор.

Он вытянул из кармана и кинул на стол пачку папирос. Новенькая пачка встала на ребро, так что слово «Север» изогнулось, отражаясь в бутылке.

— Если я не ошибаюсь, вы эти курите?

— Откуда вы знаете? — удивился Максим Данилович. Он разорвал пачку, вынул папиросу и раскурил ее.

— В вашей одежде пустая пачка лежала.

Коньяк был незнакомый, в какой-то очень дорогой бутылке, хотелось получше рассмотреть этикетку, аж в горле запершило, как ему захотелось понять, сколько в этой жидкости чайного цвета реальных оборотов, но показалось неловко. Максим Данилович, протягивая руку, смотрел только в глаза, он всегда так поступал. Простое правило, а сколько в жизни меняет.

— Шкловский, Максим Данилович. Простите… Как вы сказали? Как вас?..

— Александр Алексеевич. — Рука у доктора оказалась прохладной и твердой. — Сорок пять градусов. Давайте выпьем за знакомство?

Все-таки он не удержался и посмотрел на бутылку. На темно-красном фоне были нарисованы остроконечные золотые горы, надпись была сделана тоже золотом, латинскими буквами. Толком не разобрать.

Доктор опустился на стул. Он вынул из кармана небольшой перочинный нож, открыл его и короткими быстрыми движениями вогнал штопор в пробку.

— Можете меня называть Сашей, если хотите, я ведь чуть моложе вас. А вашу медицинскую сестру зовут Алевтина. С ней вы в любом случае еще встретитесь. — Он вытянул пробку и взглянул на Максима Даниловича весело, снизу вверх. — Да вы присаживайтесь. Или вы стоя пить будете?

— Не буду я с вами пить!

Неуверенно потоптавшись посредине палаты, он, сглотнув сухую слюну, присел на кровать. Прислушался к себе. В боку немного тянуло.

— Как хотите! А я выпью.

Наполнив обе рюмочки, ночной гость взял одну из них в руку, покрутил в пальцах, понюхал.

— Прекрасный коньяк. Очень крепкий! — Он щелкнул языком. — Специально для вас выбирал из своей коллекции, чтобы было побольше оборотов. Вообще-то я предпочитаю напитки полегче. — Он опять весело глянул в сторону кровати. — Ну так что, составите мне компанию? Разговор предстоит серьезный. Всухую плохо пойдет.

— Значит, это она меня вот таким образом лечила. Она, между прочим, мне сказала, что я умру через три недели.

— Она ошиблась.

— Но я умру?

— Как и мы все, только несколько раньше, у вас, Максим, — он нарочно не добавил отчества, пальцами поворачивая налитую рюмку, — осталось от месяца до двух жизни. Я хотел бы, чтобы вы провели их с пользой.

— Значит, она солгала?

— Пожалуй, так, солгала, — согласился доктор. — Вы. Максим Данилович, должен сразу сказать, уже умерли. По крайней мере, официально.

Больше сдерживаться оказалось невозможно. Он вскочил с постели, взял рюмочку и стоя опрокинул ее содержимое в горло. Обожгло. Внутри потеплело. Максим Данилович подвинул зторой стул и присел напротив доктора.

— С меня крестик сняли, — сказал он, показывая пальцем на свою голую грудь, одеяло, которое он взял с кровати, съехало на колени и прикрывало только ноги. — И колечко обручальное. Не соблаговолите вернуть?

— Вы мне не верите. Я могу показать вам результаты анализов, снимки. — Ночной гость вытащил из кармана маленький целлофановый пакетик и толкнул его по полировке. — Вот, пожалуйста, ваши вещи, возьмите. Родственникам мы еще не сообщили, ваша смерть зафиксирована только на бумаге, все это еще можно переменить. Но я надеюсь, вас заинтересует мое предложение. — Он сделал длинную паузу.

Максим Данилович разорвал пакетик, надел крестик на шею, надел на палец кольцо.

— В общем, я хочу предложить вам хорошо оплачиваемую работу, — после паузы сказал гость. — Вам, Максим Данилович, осталось, как я уже сказал, жизни около месяца. Принимая мое предложение, вы сможете обеспечить вашу семью на несколько лет вперед. Если вы откажетесь, то завтра мы оформим документы на выписку и вы будете в течение того же времени в страданиях умирать у себя дома. — Он снова налил коньяк, на этот раз, хоть и не чокнувшись, они выпили одновременно. — Есть и еще одно обстоятельство, способное заинтересовать вас.

— Ну? — не удержавшись, съехидничал Максим Данилович, все происходящее почему-то только веселило его. — И какое обстоятельство?

— Приняв мое предложение, вы получите шанс на излечение. Небольшой шанс, один из тысячи, но он все-таки у вас появится. Так что решайте.

— А чего решать-то, когда вы меня с кем-то перепутали! — Максим Данилович сам взял бутылку и опять разлил. — Кто я, вы знаете? Наверное, все-таки не знаете. Шоферюга, самый обыкновенный шоферюга, алконавт. Смену за рулем, полторы смены в отрубе. Сижу на кухне в обнимку с приемником, песни пою, дебил!

— Я наводил справки, — перебил гость. — У вас права первого класса, если не ошибаюсь?

— Первого!

— Незнакомую машину вести сможете?

— Любую, наверное, смогу.

— И «Кадиллак»?

— «Кадиллак»? Не знаю. Можно, наверное, попробовать. Вам что, водитель на «Кадиллак» нужен? Вообще что я должен буду делать? Что за работа такая, после смерти?

— Значит, вы согласны?

— Если все это правда, если вам нужен шофер и больше ничего, то предложение, конечно, заманчивое. Но я не понимаю, коли у меня рак желудка обнаружился, почему никакой боли нет? Разве мне можно кофе пить? — Он вопросительно посмотрел на доктора. — Я ведь только что бифштекс сожрал, — потер пальцами шрам на боку, — не болит ни хрена.