Чтение онлайн

Подоспел Папаша Линкольн со своим ножичком. Мутант молниеносно развернулся, оставив на груди у Гризли кровавые борозды, бросился на Папашу. Тот несколько раз ткнул ножом, но никуда не попал. Попятился, испуганно и ожесточенно сверкая белками.

Гризли перекатился, подхватил «калаш» мордатого, для этого пришлось приподнять за плечи и его хозяина, потому что не было времени возиться с перехлестнувшим шею покойника ремнем. Перевел автомат на стрельбу одиночными и первым же выстрелом снес мутанту заднюю лапу. Псина завертелась юлой, Папаша Линкольн благоразумно отбежал шагов на десять, а Гризли снова передвинул рычажок и короткой очередью перебил твари позвоночник.

Папаша выругался, прочистил глотку и сплюнул. Он стоял, уперев руки в колени, серый, с дрожащими плечами, и пытался восстановить дыхание.

Себе такой роскоши Гризли позволить не мог. Он наскоро утер рукавом с лица кровь и кинулся во двор, откуда пожаловал мордастый стрелок – в заросших амброзией владениях могли скрываться подельники мордастого. Если такие имеются, следовало их нейтрализовать быстро и безжалостно, поскольку они уж точно не будут испытывать сомнений, целя сталкерам в спины.

Гризли подбежал к дому, прижался спиной к нагретой солнцем стене. Слух постепенно возвращался, тишину вытеснил хор кузнечиков и скрип ветвей, трущихся по ветровым доскам крыши.

Никого.

Качались только верхушки вымахавших в человеческий рост высотой сорняков. Отчетливо виднелась проложенная через заросли тропинка, она вела за дом. Гризли, пригнувшись, двинул по ней. Кузнечики скакали туда-сюда, словно серые и зеленые искры. Дорожка обрывалась возле погреба, низкая дверца которого была приоткрыта. Пряный запах подсушенных солнцем сорняков здесь перебивала вонь гнили. Из-за поросших мхом штабелей дров торчали ноги в растрескавшихся кроссовках. Гризли подошел ближе, скинул облепленный мухами и муравьями лист фанеры, которым был прикрыт труп.

Застывшая на посиневшем лице улыбка. В раззявленном рту бодро копошатся черви.

Счастливчик.

Гризли ногой толкнул лист фанеры на место, повернулся к погребу. Приоткрыл дулом дощатую дверцу. Свет упал на лестницу с крутыми ступенями. Гризли, крадучись, стал спускаться.

Крохотная каморка, роскошная разноцветная плесень на стенах, густо завешенные пыльной паутиной полки, заставленные вздутыми консервными банками. Металлический блеск в дальнем углу.

Гризли присел возле стального люка, вделанного в бетонный пол под полкой с маринованными корнишонами и жестянок с бобами в свином жиру. Ни замка, ни ручки. Ясно, что с секретом. Сталкер пошарил рукой по пыльному, усеянному мышиным калом полу. Скрытый переключатель тоже не попался, но он мог быть где угодно: чтобы его найти, нужно было переворачивать подвал вверх дном. А на кой это ему сейчас?.. Может, люк открывается только с одной стороны. Впрочем – вряд ли.

Похоже, что псина выдала мордастого: показалась на глаза сталкерам. Мордастый подумал-подумал, и решил убрать свидетелей. Но не на тех нарвался…

Если у него и были подельники, то теперь их след простыл. А фанатики Гуталина, оказывается, с головой – додумались приручать собак-мутантов из Зоны. Столкнешься с такой страхолюдиной – можно разрыв сердца получить от неожиданности.

Если фанатики прикормили исчадий Зоны, значит, за Периметром им бывать приходится. И наверняка – частенько.

Гризли постучал прикладом по люку. Куда ведет эта кроличья нора?..

Кто-то заслонил дверной проем, подвал тут же погрузился во мрак.

Гризли развернулся, вскинув автомат.

– Тихо-тихо-тихо, братишка! – проворковал Папаша Линкольн. – Свои… А ты, оказывается, у нас Рэмбо, – он протянул Гризли револьвер покусанной рукоятью вперед. – Это твое, засранец. Чуть не потерял, да?

– Идем отсюда, – буркнул Гризли.

Они поднялись во двор. Папаша Линкольн отошел, чтобы помочиться на мертвого счастливчика, а Гризли привалился спиной к стволу березы, помассировал лицо, поморгал, отгоняя нахлынувшие воспоминания о слякотном Чернобыле, о темном золоте осенних дубрав, о верном «калаше» с перемотанным бинтом прикладом, чтобы не бил в плечо. Да, было дело… и тучи, похожие на замоченный в формалине мозг, нависали над злополучной АЭС, грозя радиоактивным ливнем.

– Ты меня убедил, – сообщил Папаша Линкольн, застегивая ширинку. – Возьмем твою бабу в Зону.

– Она не моя, – проговорил Гризли, все еще витая в своих мыслях.

– Мне-то какая разница? – Папаша Линкольн похлопал Гризли по плечу. – Значит, будет твоей. Или общей… Как скажешь, так и будет, Клинт Иствуд.

– Можно Картоху взять, – предложил Гризли. – Он в городе, отлеживается на дне.

– Правильный сталкер! Годный! – заулыбался Папаша Линкольн. – Давай возьмем Картоху!

– Можно еще Баклажана позвать, – с ноткой сомнения продолжил Гризли. – Все равно в Институте штаны протирает, а опыта ему не занимать.

Папаша Линкольн взмахнул руками.

– Нет-нет, черт возьми! На сей раз обойдемся без этого овоща!

– О’кей, – не стал спорить Гризли.

– Ничего, – снова улыбнулся старый сталкер. – Команда худо-бедно собирается. Но я бы пошел даже с тобой вдвоем.

Гризли скривился.

– Смотри, только не влюбись в меня.

– Да иди ты, – Папаша Линкольн забросил в пасть сигарету, зачиркал зажигалкой.

Порыв ветра донес тревожный звук. За домами на противоположной стороне улицы как будто кто-то заходился от хохота. Задыхался и захлебывался, но все равно продолжал надрывать бока.

Гризли и Папаша Линкольн переглянулись, затем молча выбежали со двора и припустили по дороге в сторону Хармонта.

Строгов ввалился в свой кабинет. Сорвал с себя исполосованную когтями мутанта рубашку, скомкал и запихал в мусорное ведро. Распахнул дверцу старенького шкафа, выудил из его утробы не новую, но чистую футболку. Такими темпами рубашек не напасешься. То тебе счастливчики, то твари из Зоны. Теперь бы в душ… Институт может позволить себе бойлеры, и вода в душе всегда теплая. Ким ждет его дома… или не ждет, а умчалась искать приключения на пятую точку. В любом случае, после сегодняшней заварухи нужно было чуток привести себя в порядок.

Он заглянул в зеркало. Верхняя губа – как валик от дивана, посинела. Это вчера приложила камерой Ким. Левая щека пробита, осколок гранаты застрял между боковыми зубами, словно кусок куриной косточки. Кровь больше не сочится, и ладно. Сначала – душ, потом – перевязка. Но глоток коньяка не повредит – какая-никакая, а дезинфекция.

Сквозь окно виднелся скудно освещенный город с залитыми неоновой дымкой центральными улицами. То там, то здесь моргали проблесковые маячки курсирующих на разной высоте патрульных «галош».

Он подошел к столу, вытащил из нижнего ящика начатую бутылку «Бурбона». Взгляд зацепился за предмет, которого раньше здесь не было: перед монитором компьютера стоял покрытый лаком крабик.

Пить коньяк перехотелось. Строгов подхватил крабика повертел его в пальцах. Левая клешня хрустнула и отвалилась. Пахнуло тухлятиной.

– Бродяга Дик, Бродяга Дик… – протянул Строгов, затем открыл форточку и вышвырнул крабика в ночь. – Вот вам – Бродяга Дик!

…Строгов нашел Андре Лопеса в лаборатории химического анализа. Сдвинув на край стола батарею подставок с пробирками и освободив перед собой место, Лопес резал тонкими полосками засыпанный специями кусок копченого сала. Наготове был кусок хлеба и банка пива.