Зона свободы - Майя Новик (дневники мотоциклистки)
Шрифт:
Его английский, по-видимому, тоже был несовершенен, и тут уж мы помочь ничем не могли. Пришлось «самураю» пробовать варенье, не зная, что это такое, и как оно называется.
– Батя рассказывал, – продолжил говорить Алексей, – он, когда приехал, у него мотоцикл грязный был, так он его сразу помыть решил. Спросил жестами у бати, где, мол, помыть мотоцикл можно? Ну, батя ему показал, куда ехать, у нас же берег Китоя рядом. Дал ему порошка, щетку, которой я «Урал» мою. Говорит, уехал. Не было его где-то с час. Приехал обратно, постоял-постоял, посмотрел на мотоцикл, видно – не понравилось. Говорит, щетка не та, дайте другую. Батя ему дал! Зубную щетку! А он показал жестом, – хорошо, мол, и уехал. И мыл мотоцикл еще два часа. Слышь, у него моцик белый, так он его отдраил до снежной белизны! Ни пятнышка! Ни пылинки! Что ты хочешь – японец!
Тошиюки внимательно слушал речь Алексея, нерешительно кивал головой и неуверенно улыбался.
Следующим вечером мы вчетвером: Алексей, я, Тошиюки и Белецкий поехали на Китой. Быстро стемнело, от воды тянуло сыростью, мы жались к слабенькому костерку и пили пиво, которое привез с собой Белецкий. Алексей на пиво не налегал, больше делал вид, что пьет. Ребята объяснялись жестами. «Говорили» о правах, о езде без шлема, я тщетно пыталась перевести наклейку, которую кто-то из русских мотоциклистов в порыве щедрости нашлепнул на щиток белого ажурного «длинноногого» «Сузуки»: «Полный вперед!» – было написано на ней красными буквами, а у меня в голове крутилось только «Showmustgoon!» (шоу должно продолжаться!), что решительно не годилось в качестве перевода. Когда Тошиюки узнал, что я купила себе «Урал», то изменил восточной невозмутимости, на мгновение его глаза стали круглыми, как у героев японских мультфильмов. Он был изумлен, тыкал в сторону «Соло» пальцем и переспрашивал, такой ли именно «Урал « купила я.
– Yes, so bike. Only blue color. Andwithsidecar. (Да, такой, только синего цвета и с коляской) – ответила я, как могла.
На обратном пути выпивший «самурай» решил продемонстрировать диким русским класс и проехался на заднем колесе. Это было сюрреалистическое зрелище – центр континента, Сибирь, ночной город блестит от только что прошедшего дождя и сын страны восходящего солнца уходит вдаль через перекресток на странном белом эндуро*. Особенно это впечатлило Алексея.
– Живут же люди, – с грустью сказал он, когда Тошиюки на следующий день собрал вещи, стянул в пяти местах яркими резинками свои угольные волосы, закинул получившийся тонкий хвост за плечи, надел шлем, сказал: «Сейонара!» и уехал. – Взял, да и уволился, взял, да и поехал, куда хочет. Мотоцикл есть, деньги тоже, видать, есть… Эх, нам бы так жить!
Поцелуй
(1998 год, начало сентября)
…Не знаю, почему, но я вбила себе в голову, что техосмотр лучше пройти осенью. В этом было рациональное зерно: за зиму я могла отцепить коляску, переделать мотоцикл в одиночку и спокойно отъездить весь следующий сезон. Чтобы пройти техосмотр, мотоцикл нужно было немного подделать. Алексей пообещал отрегулировать карбюраторы, я же принялась за ремонт проводки.
Я раздобыла пасту-припой, нашла кислоту, не очень доверяя пасте, отыскала кусочки припоя, вытащила из ящика с инструментами, который долгое время стоял в ванной, паяльник, прозвонку, сложила все это в сумку и отправилась в гараж. Гараж находился в глухом кооперативе возле вокзала. Чтобы дойти до него, нужно было пересечь безлюдную лесополосу, перейти Московский тракт, немного пройти вдоль него по направлению к поселку Майск и свернуть на разбитую грунтовку, которая через двести метров входила в ворота кооператива. Замок на тяжелой гаражной двери никто никогда не смазывал, и, чтобы ее открыть, я взяла с собой молоток. Несколько раз стукнув по длинному ключу молотком, я потянула на себя дверь и шагнула в темноту. Освещения у «аса» Мити в гараже не было, только переноска на скрученном из нескольких проводов удлинителе. Обогревателя не было тоже. Гараж был сырым, как погреб, черная пасть подвала зияла в углу. Наверняка тут никогда ничего не стояло – ни машины, ни мотоцикла, потому что не было здесь даже набора ключей, не было и ни одной полки, на которую можно было эти ключи положить. От бетонного пола тянуло снегом.
Я не знала, с чего начать, поэтому начала с элементарного, стала отслеживать провод, который шел от неработающего поворотника. Так, здесь штекер, потом провод идет сюда… Я думала о том, как странно распоряжается жизнью людей некто на небесах: много лет назад, когда я училась в школе, нас всех отправили в учебный комбинат, получать рабочие специальности. Я выбрала… Угадайте, что? Правильно, водительские курсы. Мне было не суждено на них учиться: курсы существовали для того, чтобы готовить водителей для нашей доблестной армии, а совсем не для того, чтобы обучать вождению глупых девочек в не по росту длинных школьных платьях и стоптанных сапогах. Меня выставили из класса, стоило мне переступить через порог. Пришлось обучаться профессии монтажницы-схемщицы. Профессия скучная, нудная и никому не нужная. Но вот, пригодилась же! С помощью схемы я дошла до коробочки переключения опций, нашла отвертку, осторожно, боясь уронить болтики-гаечки в подвал через щели между досками, закрывающими смотровую яму, раскрутила коробочку. Мне почти ничего не было видно, переноску можно было повесить только на руль, выше – ни на стене, ни на потолке вешать её было некуда. Так и есть! Ну кто же устанавливает на мотоциклы такую толстую проводку! И как паять, тоже не понятно: проводок отломился от контакта где-то в глубине. Ладно, попробуем…
Через полчаса я выкинула пасту, которая только растекалась по проводу, но плавиться не хотела. Наверное, старая. Еще через полчаса я припаяла проводок и тут же его обломила, пытаясь поставить часть коробочки на место. Холод медленно поднимался от пола по ногам, пока, наконец, не добрался до пальцев рук, отвертка выпала, норовя проскользнуть в щель… А лето, однако, закончилось…. Я печально вздохнула. Или я останусь здесь навсегда, и кто-нибудь найдет обледеневшую статую весной, или я добьюсь своего. Я снова включила паяльник. Фигня какая-то! Что-то тут не так, не может быть, чтобы на заводе тоже так паяли… Как же она разбирается? Как? И вдруг коробочка разломилась у меня в руках, вытолкнув наверх плату с контактами! Эврика! Я пустилась в пляс по черному гаражу и только тут поняла, что на улице давно стемнело. Ну уж дудки! Не уйду, пока не исправлю все.
– Ну ты и упрямая!… – говорил на следующий день Алексей, регулируя уровень топлива в карбюраторах. – Четыре часа паять какую-то дрянь! Я бы пришел и все тебе показал.
– Но ведь припаяла…
– Верно.
Я наблюдала за тем, как он устанавливает проверенные и отрегулированные карбюраторы обратно, и думала о том, что мы здесь делаем? Ну, я-то понятно, это мой гараж и мой мотоцикл, а он? Если гора не идет к Магомету, то…
– Слушай, Лёш. Ты мне мотоцикл помог купить?
– Ну…
– Помог. Ты мне его ремонтировать помогаешь?
– Ну…
– С меня пиво!
– А-а… – он не любил пиво, но игру принял. – Где?
Клюнуло… Подсекаем…
Нет, правда, а что мне оставалось делать? Он приходил по первому зову, всегда оказывался там, где нужно было быть, помогал, чем мог, и ничего не просил взамен. Он молча исчезал, когда его помощь не требовалась. Он был настоящим мужчиной.
…В первый раз мы поцеловались на следующий день около двух часов ночи на лавочке в моем квартале. Мы долго сидели в кафе, но пиво почти не пили. Алексей вообще не любил алкогольные напитки, пиво он пил, как лимон ел, – его кривило и перекашивало, но положение байкера обязывало пить пиво, и он старался. Потом мы гуляли по городу, ели мороженое, сидели и болтали на скамейке где-то в сквере. Потом он пошел меня провожать, мы сели на лавочку у дома, и я стала показывать ему звезды: Альтаир, Арктур, Вегу. Он с интересом посмотрел только на созвездие Большой Медведицы, – это было «полезное» созвездие, по нему можно было определять направление. По-моему, он скучал. Я говорила, говорила, говорила… Наконец, я исчерпала все темы для разговора и разочарованно вздохнула. Чего же ты тогда тут сидишь, байкер?
– Ладно, пора спать, – сказала я, – пока!
Я наклонилась, чтобы невинно чмокнуть его в щеку, он вдруг резко, сильно привлек меня к себе и впился губами в губы. Хватка его рук оказалась бульдожьей – не вырваться и не пошевелиться. Да я и не вырывалась…
– Чего же ты столько ждал? – спросила я намного позже.
– Я не ждал, – ответил он серьезно, – я приглядывался.
….Спустя неделю мы сидели в Митином гараже и возились с мотоциклом: Алексей регулировал зажигание, я сидела сбоку, держа в руке маленький ключик «на тринадцать», вывешивала в нужный момент ключик к катушке зажигания и проворачивала кикстартер. Когда ключик отрывался от катушки и падал на подложенную дерюжку, Алексей смотрел, правильно ли выставлено зажигание. В гараже было все так же темно, и Алексей ругался сквозь зубы, витиевато рассказывая самому себе и мне о том, какой Митя замечательных хозяин.
– Так, позднее, нет, нормально… Ничего не вижу! Нет. Все же позднее, сейчас установим пораньше… Да разве можно жить в таком гараже?
В закутке перед гаражом зарокотал мотоцикл, – явно кто-то искал нас. Мы вышли на улицу. Перед боксом уже стоял мотоцикл Белецкого.
– Я вас приветствую! – сказал он, стаскивая шлем, и перекинул ногу через бак.
– Как ты нас нашел?
– Заехал к тебе, твой отец объяснил… Показывай, что купила!…
Мы зашли в гараж, в свете переноски Белецкий окинул внимательным взглядом «Урал».
– На ходу? – спросил он.
– Ну, конечно, – я даже обиделась.
Алексей стоял у дверей и смотрел на Белецкого, выражение его лица в темноте не было видно.
– Так, – уверенно начал Белецкий, – Ты в курсе, в субботу закрытие сезона? Я пригласил иркутян, соберемся на Китое, ну, там, конкурсы какие-нибудь проведем, то, сё. Ну, наши все с пассажирами едут, а вещи везти не на чем. Я решил так, возьмем твой «Урал», на нем поедет Санька, ну, который со мной работает, в коляску погрузим вещи. Все понятно?
Пока он говорил, Алексей как-то незаметно выскользнул из гаража, мы остались наедине. Я вдруг возмутилась. Цыганистого, кудрявого Саню я видела один раз – он работал у Антона в сервисе. Мне он не нравился, но дело было даже не в этом. Да откуда я знаю, кто он такой? И почему вообще кто-то, кроме меня, будет ездить на моем мотоцикле? А меня Белецкий спросил, прежде чем решения принимать? Простите, молодой человек! Вы, что ли, помогали мне выбирать мотоцикл? Вы, что ли, помогали мне его переписывать? Вы, что ли, в собачьем холоде ремонтируете теперь его? Получается, вы, господин хороший, будете на мотоциклах гарцевать, а нам, значит, как раньше Денису, отводится роль обоза? А как насчет того, чтобы спросить разрешения у моего мужчины? Но я сдержалась.