Чтение онлайн

Оба суденышка, пеня волны, с рассветом понеслись к пирсам. Уже издали диверсанты заметили плотную группу моряков, стоявших у трапа «Орлова».

Сменив шлем на фуражку, Лукин лихо выскочил на причал. Побежал к группе командиров. Нашел глазами контр-адмирала Елисеева и шагнул к нему, готовый отдать победный рапорт.

– Товарищ контр-адмирал…

Однако Елисеев, словно испугавшись чего-то, сделал каменное лицо и задвигал глазами, скашивая их в сторону командира базы вице-адмирала Егорова.

Что происходит и как понимать эту сигнализацию, до Лукина сразу не дошло. Он перевел взгляд на капитана первого ранга Бартенева – начальника разведки флота. Тот тут же сделал выразительный и недвусмысленный жест, большим пальцем из-за спины указав на Егорова. Выходило, что Лукину надо докладывать командиру базы о том, какую мину подвели под его задницу боевые пловцы. Непонятно зачем, но раз надо, то надо.

Лукин повернулся вполоборота к тому, на кого ему указывали.

Егоров, высокий, с выпуклой грудью, которая начиналась прямо от пупка, походил на торжественный монумент, возведенный в честь неизвестного флотоводца. Он посмотрел на Лукина, как ученый муховед смотрит на незнакомую, но мало интересующую его букашку: с прищуром и презрительно поджатыми губами.

– Подполковник, – голос Егорова звучал брезгливо (фу, голубчик, как от тебя дурно пахнет!). – Вы почти капитан второго ранга.

Почти… какие глупости…

Лукин понял, что Егоров недоволен. Впрочем, как быть довольным действиями диверсантов командиру военно-морской базы, потерявшему у пирсов четыре боевых корабля?

– Товарищ вице-адмирал…

Лукин устал до изнеможения. Он и его люди выложились физически и духовно. Чтобы прийти в себя, им, по меньшей мере, надо поспать минут по шестьсот на каждого-В таком состоянии не до оправданий, и все же Лукин решил сказать свое слово:

– Товарищ вице-адмирал…

И сразу за спиной услышал скрипучий шепот невидимого суфлера: «Товарищ командующий…»

Лукин полуобернулся, чтобы через плечо взглянуть на подсказчика. То был командир крейсера «Орлов», капитан первого ранга Копытин. Офицер с пышущим от здоровья и спиртолюбия лицом и синеющим носом. От него веяло теплым коньячным духом и нескрываемым презрением к армеуту, который сумел опорочить славные имена боевых кораблей и всей военно-морской базы.

Встретившись с Лукиным взглядом, Копытин снова повторил:

– Товарищ командующий…

До Лукина все еще не доходило главное – власть на флоте уже переменилась.

Когда диверсанты были в море, Рогов получил из Москвы приказ. В нем сообщалось, что адмирала переводят в столицу в Главный штаб, а на его место новым командующим назначается вице-адмирал Егоров. Что поделаешь, военные низких и высоких рангов воспринимают службу по-разному. Зеленые лейтенанты верят в то, что в своих действиях обязаны неуклонно руководствоваться только велением долга и требованиями уставов, что вся служебная система основана на справедливости, на разделении ответственности и построена ради общественного блага. В результате своей неопытности офицеры низшего звена играют в подкидного и наивно считают, что выигрыш – во всех случаях – лучшее средство доказать, что ты не дурак.

Майоры и подполковники, которых жизнь уже изрядно покунала в дерьмо, знают, что их служба сложнее игры в дурака. По меньшей мере, это преферанс. Проиграть разок-другой своему начальнику выгодней, чем постоянно выигрывать у него. Стараясь доказать, что ты не дурак, в таких случаях доказываешь обратное.

Еще сложнее игры в высших эшелонах военной власти. Там каждый точно знает, к какой команде он отнесен, у кого обязан отобрать взятку, с кем вистовать, кому подыграть или даже проиграть вчистую, чтобы получить неожиданное преимущество.

Лукин никогда не играл. Он служил и потому не следил за картами, не знал, кто какими играет и какой может последовать ход. 

И зря.

Адмирал Рогов и Егоров окончили одно и то же высшее военно-морское училище имени Фрунзе в Ленинграде с разрывом всего в один год. Во время учебы они вместе играли в одной сборной баскетбольной команде, похоже, что даже дружили, но что-то запутало, замутило их отношения, и они не стали единомышленниками. Поэтому, когда вопрос о переводе Рогова в Москву еще решался, адмирал больше всего не хотел, чтобы Егоров опустил свое седалище в освобождающееся кресло.

Почему? Вряд ли Рогов мог назвать серьезные аргументы в обоснование своего мнения, но обычно в таких случаях срабатывает даже неопределенная оценка: «Он еще не дорос».

С таким утверждением трудно спорить, а опровергнуть его практически невозможно.

Чтобы подкрепить свои аргументы, Рогов хотел заполучить в руки нечто такое, что окончательно доказало бы профессиональную слабость Егорова. В этом командующий рассчитывал на Лукина. Если тот прорвется на базу, то можно будет издать очередной грозный приказ, в котором разнести Егорова в пух и прах за плохую организацию службы охраны водного района. Однако расчеты Рогова не оправдались. Назначение Егорова состоялось, и рейд диверсантов, успешный по сути, не принес успеха, на который рассчитывал командующий. А вот Лукину он стоил потерянной репутации.

– Идите, подполковник! – Егоров вяло махнул рукой. – Вы мне не нужны…

Ровно через два дня после возвращения в гарнизон Лукина вызвали в кадры. Капитан второго ранга, сытенький обходительный пончик, широким жестом гостеприимного хозяина указал подполковнику на стул:

– Садитесь, Алексей Сергеевич. Как говорится, в ногах правды нет. Хе-хе.

Он хохотнул, довольный собой, жизнью и службой.

– Благодарю. – Лукин был сух. – Я постою. Слушаю вас.

Пончик нахмурился. Он привык – в кадрах, как перед вратами рая, души людей цепенеют и в глаза ключника все смотрят с трепетом. Здесь не дерзят и каждому слову внимают с полным вниманием.

– Ваше дело. Ваше. Кстати, знаете, что самое неприятное в моей работе? – Тут же пончик сам поспешил дать ответ: – Извещать офицеров о предстоящем сокращении штатов. Мое начальство подобных разговоров не любит, если не сказать – боится. Все поручается мне. Как говорят, они выносят приговор, я его привожу в исполнение.

Лукин понял: пончик сообщал ему неприятное решение с деликатностью боцмана, которому командир корабля велел поставить матроса Иванова в известность о внезапной смерти отца. При этом командир предупредил: «Ты, боцман, как-нибудь поделикатней. Чтобы не обухом по голове». Боцман построил матросов и подал команду: «Все, у кого вчера умер отец, шаг вперед!» Никто не сдвинулся с места. Тогда боцман рявкнул: «Матрос Иванов, почему не выполняете команду?! Взыскание получить захотели?»

Говорить с пончиком, а тем более унижаться, выспрашивая, как и почему возникло решение его уволить, Лукин не захотел. Он понимал, что, сколько бы ни надувал щеки кадровик-кавторанг, решение принимал не он, поскольку в этой конторе от него почти ничего не зависит. Браки и разводы скрепляются на небесах.

– Что прикажете?

Лукин был предельно спокоен и сух. Он умел держать удары и никогда никому не показывал, насколько задет или обижен.

– Вам срочно надо лечь в госпиталь на освидетельствование. – Пончик обрадовался, что подполковник принял сообщение без гнева, не впал в шок, и потому сразу заторопился. – Мы тем временем подготовим все документы.