Чтение онлайн

Попрошу вас попытаться зримо представить себе двусторонний энергетический поток, разворачивающий причинно-следственную связь, вследствие чего, ребенку становится трудно (если не невозможно) воспринимать какие-либо другие возможности, помимо уже существующей в его голове. Я помогу разделить процесс на отдельные этапы и пройду их вместе с вами. Все это звучит несколько абстрактно, но понимание этих процессов чрезвычайно важно для раскрытия вашего потенциала и достижения стабильного успеха в трейдинге.

Начнем с основных положений. Структурированная энергия существует вне мальчика и внутри него. Внешняя энергия позитивно заряжена и имеет форму дружелюбной собаки, желающей выразить себя через игру. Внутренняя энергия представлена негативно заряженным воспоминанием в форме ментальных образов и звуков, отражающих первый опыт общения со злой собакой.

Как внешняя, так и внутренняя энергии способны оказывать влияние на чувства мальчика, вследствие чего создаются две совершенно разные ситуации. Воздействие внешней энергии на чувства достаточно приятное. Собака проявляет такие поведенческие характеристики, как дружелюбие, игривость и даже любовь. Однако имейте в виду, что со всеми этими проявлениями собачьей натуры ребенок еще не сталкивался, и, с его точки зрения, их не существует. Как и в примере с ценовым графиком, мальчик не в состоянии понять то, чему он еще не научился, если он не находится в состоянии, крайне благоприятном для восприятия нового.

Внутренняя энергия тоже располагает определенными возможностями и, так сказать, выжидает удобный момент для самовыражения. Ее воздействие на глаза и уши мальчика заставит его испугаться. Это в свою очередь вызовет переживание эмоциональной боли, страха и, возможно, даже ужаса.

Нарисованная мной картина может создать впечатление, будто у мальчика есть выбор между страхом и радостью, но это не соответствует действительности, по крайней мере, в момент второй встречи с собакой. Из двух возможных сценариев однозначно будет реализован тот, что связан с переживанием эмоциональной боли. На то есть несколько оснований.

Во-первых, как уже отмечалось, наше сознание автоматически настроено мгновенно ассоциировать и связывать куски информации, обладающие схожими характеристиками, свойствами и особенностями. Внешнее впечатление, в форме собаки, выглядит очень похоже на отложенное в памяти воспоминание. Но степень схожести, необходимая для того, чтобы ассоциативная связь состоялась, является неизвестной переменной. Мне неизвестны все детали работы ментального механизма, определяющего степень схожести, достаточную для того, чтобы в нашем сознании образовалась связь между двумя или более наборами информации.

Сознание у разных людей работает примерно одинаково, но, в то же время, каждому человеку присущи единственные в своем роде, индивидуальные особенности, поэтому резонно предположить наличие определенного диапазона сходств и отличий, и для каждого из нас, по-видимому, характерно особое место на его шкале.

Когда вторая собака, встретившаяся мальчику, попадает в поле его зрения и слуха, при наличии определенной степени сходства внешнего облика и издаваемых ею звуков с тем, что уже запечатлелось в его памяти, сознание автоматически соединяет два этих впечатления. Эта связь, в свою очередь, приводит к высвобождению негативной энергии, которая воздействует на физическое тело и порождает неприятное предчувствие или ужас. Степень переживаемого дискомфорта или эмоциональной боли прямо пропорциональна серьезности травмы, полученной в результате первой встречи с животным.

То, что происходит потом, психологи называют проекцией. Я определяю это как еще одну мгновенную ассоциацию, благодаря которой реальность с точки зрения мальчика кажется ему бесспорно истинной. Его тело заполнено негативной энергией. В то же время он переживает сенсорный контакт с собакой. Его сознание связывает воспринимаемую глазами и ушами чувственную информацию с бродящей в нем болезненной энергией, и из-за этого ему кажется, что источником боли и страха является собака, которую он видит и слышит.

Психологи называют такие ситуации проекционными, так как мальчик проецирует испытываемую боль на собаку. Эта болезненная энергия отражается назад, и собака кажется ему опасной и таящей угрозу. Вследствие этого процесса вторая собака превращается в подобие первой, память о которой хранится в сознании мальчика, и это несмотря на то, что информация, которую вторая собака генерирует о своем поведении, не только не идентична, но прямо противоречит поведению укусившей его собаки.

Поскольку обе собаки - та, что внутри, и та, что снаружи - ощущаются совершенно одинаково, крайне маловероятно, чтобы ребенок сумел разобраться в поведении второй собаки настолько, чтобы допустить мысль о ее отличии от первой. Поэтому вместо того, чтобы отнестись ко второй встрече как к возможности узнать нечто новое о собачьей сущности, он ощущает опасность и угрозу.

Стоит задуматься над тем, что во всем этом процессе может указать ребенку на то, что его переживание ситуации не является абсолютно и бесспорно истинным? Ведь страх и боль, которую он ощущал в своем теле, были настоящими.

Как обстоят дела с воспринятыми возможностями? Были ли они истинными? С нашей точки зрения, нет. Но с позиции мальчика могли ли они представлять что-то иное, нежели истинно реальную ситуацию? Была ли у него альтернатива? Во-первых, он был не в состоянии воспринять возможности, знанием о которых пока не располагал. Очень сложно научиться новому, когда пребываешь в состоянии страха, ведь, как уже известно, страх является формой энергии, подрывающей силы. Он заставляет отступить, занять оборонительную позицию и сузить фокус внимания, и благодаря этому нам очень трудно, если не невозможно, открыть себя новым впечатлениям и знаниям.

Во-вторых, и я уже отмечал это, для мальчика собака является источником боли, что в определенном смысле соответствует правде. Вторая собака, хотя и вызвала болевые ощущения, которые уже присутствовали в его сознании, действительным источником боли не является. Это животное было заряжено позитивной энергией, вошедшей в соединение с негативной энергией мальчика посредством автоматического ментального процесса, скорость протекания которого невероятно высока. Сам мальчик совершенно не осознает этот процесс. Что касается мальчика, то с какой стати ему опасаться того, что воспринимаемая им информация о собаке не является абсолютной истиной?

Как видите, поведение собаки не имеет никакого значения, равно как и попытки других людей объяснить ребенку, что ему нечего бояться, так как любая генерируемая собакой информация, безотносительно степени ее позитивности, воспринимается им с негативной точки зрения. Ему ни за что не догадаться о том, что переживание боли, страха и ужаса исходит от него самого.

Итак, ребенок способен генерировать в себе собственную боль и вместе с тем быть твердо убежденным в том, что негатив приходит извне. С таким же успехом трейдеры могут при взаимодействии с рыночной информацией генерировать собственные переживания страха и эмоционального страдания, будучи при этом уверенными в том, что страх и боль полностью оправданы обстоятельствами. Лежащие в основе вышеозначенных реакций психологические силы работают по одной и той же схеме.

Одной из основных целей, стоящих перед трейдером, является восприятие предоставляемых возможностей, а не страх угрозы переживаний. Для того чтобы научиться концентрации на возможностях, следует уметь четко распознавать и понимать источник угрозы. И это не рынок. Рынок с нейтральной позиции генерирует информацию относительно возможности ценового движения. Одновременно он предоставляет (наблюдателю) бесчисленное множество возможностей действовать исходя из собственных интересов. Если воспринимаемое в тот или иной момент времени вызывает у вас чувство страха, задайтесь вопросом: является ли информация опасной по сути, или вы просто переживаете эффект отраженного состояния собственного сознания (как в вышеприведенном примере)?