Чтение онлайн

Но в одном пункте вооруженные силы посредством начинающейся "тотальной мобилизации" уже добились полного успеха. Готовность вооруженных сил как таковая, а так же готовность широких слоев народа последовать за вооруженными силами сегодня чрезвычайно высоки. Вопрос лишь в том, как удастся поддерживать это высокое моральное напряжение. Это с е р ь е з н ы й вопрос.

Можно с уверенностью предположить, что как Советская Россия, так и Америка совершенно сознают невозможность активных действий против Японии в ближайшее время. Однако те же самые трудности мешают и Японии начать активные действия против вышеназванных вероятных противников. Продвижение в Сибирь через Китай или даже через Монголию было бы всего лишь повторением похода Наполеона на Москву. За Монголию придется пока бороться политическими средствами. Нападение на американское побережье было бы самоубийством; даже Гавайские острова на сегодня являются слишком отдаленной целью. Наступая на юг, Япония оказалась бы в опасном соседстве с Гонконгом и Сингапуром. Таким образом, если в Японии будут преобладать хладнокровные расчетливые соображения, то японская сторона тоже не станет в ближайшее время искать каких-либо военных решений.

Военно-географическое положение Японии, по меньшей мере для армии, улучшилось, хотя объем задач теперь намного возрос. Для флота нынешнее военно-географическое положение страны, в связи с появлением новых задач, стало менее благоприятным, чем раньше. Что же касается военно-воздушных сил, то превосходство вероятного противника в воздухе снова сведено на нет выгодами, достигнутыми созданием Маньчжурии. Такова, на наш взгляд, мозаичная картина нового военно-географического положения Японии.

5. ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ ОБЗОР

Японские вооруженные силы смело и энергично вмешались в царившие уже многие годы застой и косность политической жизни в стране. Другие силы из гражданского населения, к сожалению, еще и сегодня недостаточно развиты, чтобы взять на себя эту задачу.

Несомненно, что идеи японских вооруженных сил могут вызвать критику. Даже с точки зрения японца можно обнаружить противоречие между упомянутым указом императора Мэйдзи и большим политическим значением программы вооруженных сил в действительности. Можно поставить под сомнение и оригинальность одновременного признания и отрицания современных западных общественных институтов, которые Япония так жадно перенимала. Спорна и научность исторических представлений о прошлом японского народа, а так же возможность разрешения противоречия между ролью императорского дома и необходимостью практической диктатуры. Следует громко усомниться и в том, соответствует ли фактам рисуемая вооруженными силами картина опаснейшей угрозы, нависшей над Японией из-за границы. Можно было бы даже указать на серьезнейшее противоречие, а именно на то, что система предлагаемых японскими вооруженными силами реформ, начинающаяся "тотальная мобилизация" по сей день спокойно уживаются со все более ухудшающимся материальным положением широких кругов населения Японии. Однако эти и многие другие критические соображения не входят в круг наших задач, поскольку мы можем быть лишь дружественными наблюдателями дальнейшего развития Японии. Мы только позволим себе выразить надежду, что Япония, переживающая серьезный внутренний и внешнеполитический кризис, не переоценит своих возможностей в оценке того, что может вынести ее терпящее бедствия население в объеме внешнеполитических целей и в размере задач, подлежащих военному решению.

"Цайтшрифт фюр геополитик".

1935. № 8.

Последние строки — свидетельство политической и журналистской осторожности Рихарда Зорге.

С первого же дня пребывания в Японии Зорге почувствовал, что за ним установлена слежка.

Впрочем, он готовился к этому. В Стране восходящего солнца издавна подозрительно относились к каждому чужеземцу. И для этого, если обратиться к истории, у японцев имелись основания. Первого европейца, который проник на острова в конце XVI века, испанского миссионера Пьетро Баптисту, пытавшегося склонить "туземцев" к христианству, они попросту распяли. Для иностранцев Япония была "открыта" лишь в 1853 году, и открыта силой оружия. До этого на протяжении столетий императоры и сёгуны — военачальники осуществляли политику строжайшей изоляции страны от внешнего мира: ни один чужеземец не мог проникнуть на острова, и ни один местный житель — покинуть их. Но вот к острову Рюкю подошла эскадра "черных кораблей": их привел американец, коммодор Перри. Следом за Рюкю американцы с оружием вступили на Окинаву, а спустя год "черные корабли" встали на рейде в заливе Эдо, у японской столицы. Под наведенными на город орудиями американцы навязали империи неравноправный договор, принудивший японцев открыть свои порты для торговли с Соединенными Штатами. Вслед за США к этим берегам устремились корабли других государств. Япония вынуждена была уступить силе. Но не простила насилия и в каждом иностранце заведомо видела недруга. Власти воспитывали народ в недоверии и подозрении к чужеземцам.

Слежка за иностранцами велась всесторонняя и изощренная. Как было известно Рихарду, ею занималось несколько организаций: специальный отдел токко — секретная служба высшей полиции при Министерстве внутренних дел, и кемпэйтай — военная жандармерия, подчинявшаяся Военному министерству.

Правда, насколько Зорге мог судить, особого внимания именно к его персоне токко и кемпэйтай не проявляли — шпики попросту всюду неотступно следовали за ним. Это было Рихарду даже на руку: в случае чего, если заблудится в улочках, можно обратиться к ним за помощью. Вскоре он знал каждого из них в лицо. Особенно усердных он подзывал к себе и дружелюбно говорил:

— Парень, мы уже хорошо знаем друг друга. Ну какой смысл тебе мокнуть под дождем? Отпускаю тебя на ночь…

Следили за ним и агенты-женщины. Для маскировки эти сыщицы в кимоно таскали за собой детишек. Но у Рихарда был зоркий глаз профессионала.

Он полагал, зная методы японской полиции, что за ним будут не только следить, но и попытаются проникнуть в его мысли. И он не ошибся.

Машина уже ждала его у подъезда отеля. Аритоми Мацукава взялся за ручку дверцы:

— Прошу вас, коллега!

"Любопытно, чем все это кончится?" — подумал Рихард, опускаясь на потрескавшееся кожаное сиденье.

Мацукава назвал шоферу адрес. Потом, повернувшись к Зорге, пояснил:

— Ехать всего минут пятнадцать. Но за это время вы успеете перенестись в совершенно новый мир.

— Уж не хотите ли вы сказать, что через четверть часа мы окажемся в Советской России? — пошутил Рихард.

— О нет, смею вас заверить, дорогой коллега, что мой дом меньше всего напоминает Кремль, — стараясь попасть в тон, ответил Мацукава.

Этот моложавый, энергичный японец со скуластым лицом был одним из местных журналистов, с которым Зорге уже успел познакомиться. Аритоми сотрудничал в "Дзи-дзи" — довольно влиятельной консервативной газете, связанной с правящими политическими кругами Японии. У журналиста был веселый нрав, живой ум, он был общителен и не раз сам предлагал себя в гиды в вечерних прогулках Рихарда по городу. Но тот из вежливости отказывался. Коренной токиец, Аритоми знал город как свои пять пальцев. Он не был силен в архитектуре, но мог безошибочно сказать, в каком районе располагалось то или иное учреждение или увеселительное заведение. На первых порах Рихард нуждался в таком человеке. Сам он не осилил бы этот огромный город.

Несколько дней назад Аритоми предложил Рихарду провести воскресенье в его доме. Это было заманчиво. Обычно японцы редко приглашают друг друга в гости, а уж для чужеземца оказаться в жилище токийца — случай исключительный. Чтобы не выдать своей радости, Рихард вежливо отказался. Но Мацукава настаивал: ему, журналисту, дескать, будет полезно увидеть, как живут настоящие японцы. Зорге с этим согласился. Ему к тому же хотелось проверить свое наблюдение. К чему это явное желание Мацукавы завоевать его расположение? Временами Аритоми был просто навязчив. А однажды, придя в отель, Зорге увидел его у стойки портье — разговор был явно конфиденциальным. Конечно, все это еще ничего не значило. Вполне возможно, что Аритоми хотел повысить услужливое внимание в отеле к своему другу или оказался там по иной личной причине.

Во всяком случае, Рихарду пора было поближе узнать этого человека. Газета "Дзи-дзи" тесно связана с крупнейшими японскими монополиями, и Мацукава мог бы со временем стать одним из источников информации.

Машина остановилась возле невысокого каменного забора.

— Похоже, я даже отсюда чувствую аромат черепашьего супа, — подмигнул Аритоми Рихарду, помогая ему выбраться из такси. — Ставлю десять против одного, что вы не ели ничего подобного. Суп из молодой черепахи — коронное блюдо моей жены.

Рихард шагнул за калитку и осмотрелся. После шума и духоты в центре Токио этот крошечный садик перед опрятным легким домом показался ему райским уголком. Два дерева отбрасывали прохладную тень. Кустики карликовой японской сосны распростерли свои пушистые лапы над самой землей, усыпанной мраморной крошкой. Живописное нагромождение пористых серых валунов известняка образовывало миниатюрный грот. Из сумрака пещерки бежал тонкий поток воды. Ручеек впадал в прозрачное озерцо величиною с медный таз.