Чтение онлайн

В пещере жил на острове. Вериги

Носил не лёгкие, пудовые на вес,

Усугубляя тем свои подвИги,

Смиряя также плоть и страсть через….

Со временем возникла здесь обитель 34

С Уставом строгим, как игумен сам.

Корнилий был и пастырь, и учитель,

Рождественский при нём воздвигли храм.

Трудом своим, молитвой неустанной,

Обитель добывала хлеб и соль,

Средь жителей округи богоданной

Росли её влияние и роль.

«Копил отец, копил, да всё напрасно…,

Ни злата мне не нужно, не жилья,

Раздам богатства бедным и несчастным,

К иному просится душа моя», –

Раздумывал чернец, здоровый малый,

На лавке, после тризны, за столом.

Наследство отчее ему досталось,

Почто же хмурилось его чело?

Осталась мать одна и без пригляда,

Ему же тягостно давно в миру,

Одним он был в семье (что редко) чадом,

Теперь и тех не станет скоро рук.

Пришла на память давняя размолвка,

Остатком горечи лежащая в груди,

С тех пор всегда он чувствовал неловкость,

Что матери с отцом не угодил…

«Оставлю всё кому, хребтом что нажил?

Женить тебя пора уже, Зосим.

Жених ты вырос всем на зависть ражий 35 ,

В Шунге соседней есть, кого просить.

Мы с матерью невесту приглядели,

Родителей согласье надо лишь.

Поедем свататься на той неделе,

Что скажешь сын? Почто молчишь?».

Слова отца – ушат воды холодной,

Зосим от новости в унынье впал.

Змеёй вползала новость подколодной,

Ломалось всё, о чём давно мечтал.

 «Отец, не видел я в глаза её ни разу!

Хочу ли под венец я, ты спросил?

Почто же вдруг за всех нас тут же сразу,

Своею прихотью и волею решил?

Мне рано, бать, семьёй обзаводиться,

К тому же я в монахи ухожу…

Прости, отец! Мирского отрешиться

Давно желаю. Богу я служу».

Кирилл опешил, встретив твёрдость сына,

С досады был готов обматерить.

«Взять вожжи – поздно, вымахал детина,

Посмел бы разве раньше возразить!

Пенять себе за чадо плоть от плоти?

В меня пошёл упрямством и умом,

А кротостью и лаской в мать напротив,

Не думал я ни духом и ни сном»….

Шептались на деревне меж собою:

«Зосимка-то, слыхали, учудил?

А было бы в семье их, братьев, двое,

Спокойно бы почил себе Кирилл.

Теперь он, чай, в гробу перевернулся –

По ветру всё добро пустил сынок.

Отец его был правильного курса,

По крохам собирал, как только мог.

Варвара 36 , мать, кудахтала наседкой,

Учила счёту, буквам и письму,

Облизывала, словно он конфетка,

Учить-то надо было не тому….

Теперь-то что судачить здесь об этом?

Варвара век в монашках докоптит,

А сын, Зосим, ещё запрошлым летом

Хотел уйти куда-то в дальний скит.

С мальства стремился парень к книгам Божьим,

К ребячьим играм редко выбегал.

Отцовским делом ум свой не тревожил,

Тем более монахом нынче стал…».

«Ну, хватит, что ли, воду толочь в ступе,-

Одёрнет, устыдившись, кто из баб,-

Ещё незнамо кто из нас и как поступит,

Таких забот 37 у каждой здесь изба».

Простился с матушкой, оставил землю,

Склонил пример Корнилия к тому,

«Иного аще сердце не приемлет,

Побыть сынок не бранно одному.

Храни Господь тебя во всех скитаньях

От зверя лютого, людей лихих,

Пребудет пусть с тобой Он в испытаньях,

Что промыслом Своим тебя подвиг».

Дороги вывели на Беломорье,

На Сум-реку, где Герман пребывал,

С потерей подруга, в великом горе,

Как дальше быть, пока не представлял.

Сумской Посад – поморское селенье,

Считай, по меркам времени, село,

Народ от века к веку в поколеньях

Рыбацким занимался ремеслом.

Стояли избы вольным строем ломким,

Большие, тёмные, бревно к бревну в обло 38 ,

За ними бани у реки, по кромке.

Вечерний час, но солнце не зашло…

Сплошных заборов не было в помине,

Все люди друг у друга на виду.

Жердины редкие – преграда животине,