Чтение онлайн

В тот год по случаю войны.

Но выход есть. И в самом деле

Кроила мама до утра,

Пустив в расход для этой цели

Кусок старинного ковра.

Зеленозубчатые листья,

Затейливый узор канвы,

Лиловых виноградин кисти

Проглядывали из листвы.

Смущенный несколько штанами,

Оглядывая те штаны,

Я думал, хлопая глазами:

Пожалуй, слишком зелены.

Потом пытался я в молчанье

Представить их со стороны.

Но вот пришли односельчане

И долго щупали штаны.

И вывод был у всех единый:

— Штаны, что шкура, не дичись!

Вполне добротные штанины,

Хоть по каменьям волочись.

Я головой кивал согласно

На веский довод знатоков.

А вскоре выступили ясно

Достоинства моих штанов.

Среди ребят как бы ведущий,

Уже повсюду знаменит,

Лозою, круглый год цветущей,

Я был, как дерево, обвит…

Однажды вышел случай глупый:

Коза, забыв и стыд и страх,

Зеленый лист, оскалив зубы,

Рванула на моих штанах.

Рванула, фыркнула, смутилась,

Сверкнули желтые глаза.

И оскорбленно удалилась

Недоуменная коза.

Я взял тот случай на заметку.

С тех пор на мельницу осёл

За мной, как за зеленой веткой,

Вытягивая морду, шёл.

…Но вот решили в город ехать.

От самой станции пешком

Шагал я, щелкая орехи,

С живым под мышкой гусаком.

Глядел автобусам вдогонку,

Глотая пыльный ветерок.

И тут-то встретилась девчонка,

Я не узнать ее не мог.

Я раньше с ней учился в школе,

И, разлучась на много дней,

Я смутно, празднично, без боли

В деревне вспоминал о ней.

Но, головой кивнув обманно,

Коварно опустив глаза,

Девчонка фыркнула нежданно,

Как деревенская коза.

Я взять хотел ее за ворот —

Но улыбался весь квартал.

Я понял горестно, что город

Моих штанов не понимал.

Он изводил меня улыбкой

Или вопросом невпопад.

…Но было все-таки ошибкой

Менять зеленый свой наряд.

Арбуз

Арбуз — это пиршество лета.

Планету рождает планета.

Арбуз — это зори во взоре

Да свежесть предутренней зыби.

Арбуз — это Красное море,

Где плавают черные рыбы.

Сахарные сливы

Дом стоял на курьих лапках.

Мимо тропка пролегла.

На крыльце сидела бабка —

Бабка сливы стерегла.

Обжигаясь о крапиву,

Спотыкаясь на ходу,

Знаком, знаком, молчаливо

Я в обход веду орду.

По сырому, по глухому,

По таинственному рву.

— Тихо!

— Тише!

Мы у дома.

Где же сливы?

Сливы рву!

Ранним летом это счастье —

Сливы стряхивать с ветвей.

Хоть и жалко их отчасти,

Суй за пазуху скорей!

Там лежат они сырою

Горкой в капельках дождя,

Кожу мокрой кожурою

Под рубашкой холодя.

Но порой за тем занятьем

Заставала бабка нас

И молитвенным проклятьем

Осыпала нас не раз.

Мы от бабкиных анафем,

Убегаем до реки —

Не боимся мы анафем,

А боимся мы клюки.

На полянке у осоки

Ноги делали привал.

Уплетаем в обе щеки:

Пировать — так наповал!

Не жалели мы наживы,

Мы жевали второпях

И разламывали сливы

С треском сочным на зубах.

Долго, долго ароматный

И прохладный, как в саду,

Оставался запах мятный

От оскомины во рту.

…Мне бы жизнь прожить, как начал:

С пылу, с лету, впопыхах!

Пред лицом — лицо удачи,

За спиной — веселый страх!

Чтоб до смерти только юнгой

Быть у жизни на борту,

С тою детской жадной слюнкой,

С той оскоминой во рту!

Лошади

За диким пляжем у сетей,

Где проходил в жару я,

Загнали в море лошадей

Мальчишки, озоруя.

Шел в море медленный косяк

Над мелкими волнами,

На берег луговой кося

Татарскими глазами.

Ступали кони наугад,

Шагнут и вновь упрутся.

Казалось, лошади хотят

От моря отвернуться.

Среди могучей синевы

Шли лошади — пугливы.

Они движеньем головы

Отбрасывали гривы.

Но вот — не окрик и не кнут, —

Внезапно хорошея,

Остановились. Море пьют,

Вытягивая шеи.

Так зов морей неудержим!

И всякому понятно —

Ломают лошади режим

Извечный, травоядный.

И стало ясно без помех,

Без домысла чужого,

Что хватит этого на всех,

Соленого, большого.

Сквозь голубую кутерьму

Просвечивали пятна,

И было морю самому,

Что пьют его, приятно.

Земля и небо, жизнь и труд,

Зеленые нагорья

Молчат… А кони море пьют,

Не выходя из моря.

Осень

Дай бог такой вам осени, друзья!