Зов Арахны
Шрифт:
— Что у него за двигатель? — спросил Соколов, увидев знакомые показания приборов, — все эти излучения очень похожи на… на двигатель того «кинжала».
Штайнер спокойно кивнул.
— Именно. Вот такие двигатели и позволяют спокойно действовать в «Арахне». Этому кораблю не требуются маяки.
А транспорт в это время резво ускорялся, по чёткой разгонной параболе, ясно показывающей направление. «Кантабрия» скорректировала полёт, и поддерживая крейсерскую скорость, начала выгибать дугу своей траектории в сторону противоположную прежнему курсу. Расчётные траектории теперь выстроились почти синхронно, выходя за орбиту седьмой планеты.
Увлечённо изучая показания приборов, Николай не заметил, как на мостике появилась Лючия. На ней снова был бронекостюм. Подойдя к нему, она встала рядом, внимательно за ним наблюдая.
— Соколов, посмотри ка вот на это, — сказал командор и отправил информационный пакет прямо на его уник, — приняли перед самым прыжком.
Это была запись экстренного выпуска новостей с центрального правительственного сетевого канала. Искусственная ведущая в белом деловом жакете говорила на фоне простой трёхмерной заставки, имитирующей земной пейзаж:
«Нашему каналу стало известно, что вчера, в двадцать два ноль пять, неизвестные силы атаковали систему Офир, главную базу ВКС в секторе «Минотавр». Почти сразу после нападения, связь с системой была прервана. Все силы ВКС и КСПС в скоплении «Гермес», подняты по боевой тревоге. Командование скопления никак не комментирует происходящее. Однако, по сообщениям из правительственных источников, Центральное Командование приняло решение направить в зону боевых действий Третий Боевой Флот. Гражданскими властями по сектору «Минотавр» объявлено чрезвычайное положение.»
Николай вопросительно глянул на Штайнера. Тот кивнул.
— Там давно готовили что-то серьёзное, — пояснил командор, — а наши действия просто подтолкнули запуск этих событий. В любом случае, на фоне этого, наши шалости просто затеряются.
Уже больше часа «Кантабрия» следовала за проводником. Впереди, словно горизонт, внешние кольца системы. Серо-голубое, бледное кольцо из пыли и газа, неспешно вращающееся по гигантской внешне орбите. Астероидное кольцо тёмной массой визуально разделяло газопылевое облако ровно надвое.
Сигнал о регистрации прыжка заставил Николая вздрогнуть. Это было совершенно неожиданно. А тем более он не ожидал, что сигнал тут же повторится, потом ещё и ещё. Всего компьютер «Кантабрии» засёк пятнадцать прыжков. Всё-таки Курназир оказалась права в своей параноидальной подозрительности.
В центре тактической проекции красовался новейший тяжёлый крейсер Альянса, принадлежащий к серии «шевалье», официально ещё только проходящей флотские испытания. Кодовый сигнал свой-чужой содержал только приписку к силам СКБ и ведомственный бортовой номер. Остальные корабли также принадлежали к новейшим типам. Шесть рейдовых крейсеров «ландскнехт» и восемь номерных эсминцев сопровождения, последней флотской серии «легионер».
Увидев, какие силы прибыли, Мортимер Ван Клиф громко рассмеялся и выдал забористую матерную скороговорку. Он отставил стакан и бутылку, снял ноги с пульта, усаживаясь поудобнее.
Положение прибывших кораблей, курс и их манёвры говорили Соколову, что они прибыли не только перехватить флагман мятежного командора, но и широким охватом прочесать ближайшие окраины системы. Наверняка и разведывательные зонды у них с собой в достатке.
— Все эти красавцы не только за нами прилетели, — озвучил свои мысли Николай и обернулся на Штайнера.
— Разумеется. Хотят поймать обоих. Как видишь, в итоге, мне не удалось их переиграть. На лицо серьёзная утечка информации. Даже среди всех моих проверенных и перепроверенных людей, — глухо проговорил командор, — да, Татьяна была права. Хотя бы в этом теперь можно быть уверенными. Мне странно только, что я ещё дышу.
— Что делать будем, командор? — спросил не совсем уже трезвый Ван Клиф.
— Драпать. За Татьяну я не волнуюсь, — усмехнулся Штайнер, — а вот мы будем драпать. В кольцо не успеем, на этих курсах они нас догонят. Разворот обратно, в систему. Попробуем планетой прикрыться и уйти. Расчёт прыжка на Арахну Девять, экстренный заряд на автономный скачок, задействовать аварийные реакторы. Траекторию до А-Десять-Семь просчитать, полный форсаж, нужно выиграть время. К бою, сукины дети, к бою! Вы ещё живы!
«Кантабрия» повернула на сто двадцать градусов относительно курса и пустив двигатель буквально вразнос, начала экстренное торможение с одновременным входом в самый крутой вираж, на какой была способна. В работу включились даже маневровые, вспомогательные и аварийные двигатели. Палуба задрожала, взвыли сигналы, предупреждающие о критических перегрузках систем маршевого двигателя. Противно заголосила система слежения, предупреждая о ракетной атаке. Атакующие корабли СКБ сумели захватить цель на дистанции, обычно считающейся запредельной. Ван Клиф тут же распорядился:
— Зенитки на заградительный. Малышки разделяющиеся нули, заградительный алгоритм по объёму.
«Шевалье», с пятью «ландскнехтами» и в сопровождении всех восьми эсминцев, выступил в направлении, указанном встречавшим транспортом, который как ни в чём ни бывало продолжал свой полёт. Они собирались искать скрывающийся в облаке корабль Курназир, одновременно широким строем отсекая путь туда старому «сарацину». Только один рейдовый крейсер отделился от эскадры и начал преследовать «Кантабрию» на форсаже. Показания приборов говорили, что именно этот крейсер сильно отличался от остальных. В бортовом номере присутствовала дополнительная литера С и его системы наведения выдавали необычные показания — наводящие сканеры ракетной БЧ дополнялись широкополосным сканером с удивительно точной настройкой угловой калибровки.
Пока Николай изучал характеристики идущего на «Кантабрию» корабля, Ван Клиф командовал кораблём уверенно и чётко, будто и не пил вовсе.
— Арсенальная! «Красотки» потоковые разделяющиеся, минный сброс подготовить. Максимальное покрытие. Системы подавления на полную мощность, активация в момент пуска по нам.
Соколов не поверив ушам, полез в список оружейных систем эсминца. Минный сброс не использовали со времён войны, уже тогда подобное оружие считалось неэффективным. Чего хотел добиться капитан? И зачем, на кой ляд здесь это? Пробежав глазами номенклатуру минного отсека, Николай сразу понял смысл затеи. На «Кантабрии» не снимали старые системы постановки мин по простой, но весьма необычной причине — механизмы хранения и подачи боекомплекта оказались подходящими для размещения средних ракет Консорциума. Они были гораздо компактнее альянсовских и спокойно могли быть использованы в качестве активных мин. Фактически этим можно было устроить запуск сразу шестидесяти «малышек» в добавок к стандартным пусковым шахтам. А главное — сброс через катапульты, в отличие от пуска ракет стандартно, из пусковых шахт, не регистрировался на больших расстояниях.
Сигнал о ракетной тревоге резко сменился воем сирены — «ландскнехт» выпустил все свои сорок четыре крейсерские ракеты. Компьютер «Кантабрии мгновенно задействовал контр меры, включив системы подавления наводящих сканеров. Но эффекта не было. Ракеты плотно держали цель.
— Капитан! — заговорил молчавший до сих пор тактик, — движение в кольце!
На экране дальнего сканера номер три появилось изображение верхней кромки кольцевого газопылевого облака, являющегося внешней границей системы. Что-то двигалось внутри, к самому краю видимого в свете звезды скопления газа и космической пыли. Через несколько секунд стало понятно, что это крупный военный корабль. Он вырвался из разреженной газовой пелены и выдавая по настоящему запредельное ускорение, ложился на курс внутрь системы. Все данные о работе его двигателя совпадали с показаниями от грузовика, за исключением гораздо большей мощности.