Чтение онлайн

— Я очнулась, — хриплым голосом сообщила Мирослава, открывая глаза и пытаясь сфокусироваться на злой матери.

— Я знаю! — пуще прежнего завопила она — высоким и некрасивым голосом.

Мама потеряла прежнюю изящную привлекательность — чёрные волосы облепили лицо, ярость превратила естественную бледность в маску, которая отображала хищность, таившуюся в сущности хозяйки озера, глаза сузились и потемнели. Мирослава понадеялась, что в гневе выглядит не так.

— Поэтому и кричу, чтобы до тебя дошло!

Мирослава поморщилась от нового вопля и попыталась приподняться, чтобы сесть, но неожиданно сильные руки матери властно уложили её обратно.

— Ты ещё не готова, — непреклонно заявила мать.

Она закатила глаза и задумалась. После оборота она уже давно не просыпалась в воде, но та всё равно продолжала её неудержимо притягивать. Сейчас её затылок был влажным из-за того, что лежал на мокрых коленях матери, и это ощущение пробудило в ней воспоминания десятилетней давности — именно тогда и произошёл её первый оборот.

Во сне иногда возникает пугающее чувство, заставляющее сжаться в узел все внутренности, чувство, когда ты осознаёшь, что сейчас вот-вот должно произойти что-то страшное и тебе необходимо как можно скорее проснуться. В такие моменты сознание никак не желает выпустить тебя из своих склизких, холодных щупалец, и чем сильнее ты пытаешься выскользнуть из зыбкого происходящего, тем глубже тебя засасывает в пучину.

Мирослава понимала, что ей снится сон, в котором она тонет. Ей необходимо было проснуться, но усталость и ощущение неописуемой тяжести, которая сдавливала грудь не позволяла ей этого сделать. Вода поглощала её полубессознательное тело, разум туманился, а холод стал ощущаться почти как пуховое одеяло, на котором она никогда не спала, но часто воображала. В какой-то момент внутренний голос, который не желал повиноваться физической слабости, жёстко приказал ей открыть глаза, и Мирослава тут же распахнула их с оглушительно колотящимся в панике сердцем, попыталась сделать успокаивающий вздох, но вместо этого наглоталась воды.

Ещё не отошедший ото сна мозг озарило осознание — она тонула по-настоящему.

Мирослава стала в ужасе дрыгать руками и ногами, но толща воды над головой, которая с каждой секундой становилась больше, лишь сильнее затаскивала её на дно. Вода неудержимо тянуло её тело вниз, пока она продолжала отчаянно бороться с широко раскрытыми глазами. Ей потребовалось несколько долгих секунд, чтобы понять, что если она хочет выжить, то ей необходимо успокоиться. В лёгких не хватало воздуха, тело казалось неподъёмным, сознание неспешно раскачивалось, то отбирая возможность размышлять, то возвращая её вновь — несмотря на это, Мирослава сумела понять, что она в любой момент может проститься с жизнью, и эта обреченность придала ей сил.

Она попыталась расслабиться и ни о чём не думать. Когда она почувствовала свои конечности, то стала упрямо плыть наверх, к манящей поверхности. Она вообразила себя лягушкой и старательно гребла руками, отталкиваясь при этом ногами, всем естеством игнорируя жар в груди и слабость во всём теле.

По ощущениям прошла целая вечность, и Мирослава уже не чувствовала себя ни лягушкой, ни собой. Ей казалось, что она часть окружающего мира и её место здесь. Когда она уже уверилась в этой мысли, её голова внезапно оказалась над водой, и она поражённо начала хватать ртом воздух. Мирослава закашлялась, с трудом пытаясь вновь научиться дышать. Когда стало чуть легче это делать, она стала оглядываться вокруг, нервно убрав трясущимися руками прилипшие к лицу чёрные волосы.

Стояла лунная ночь, ветер слабо прогуливался по поверхности воды, вынуждая Мирославу содрогаться от холода. Отсюда были видны деревья, которые более тёмным пятном выделялись на общем фоне. Она никак не могла узнать местность, и единственное, что ей оставалось — это плыть, надеясь добраться до берега. Казалось, что лес расположился неподалёку, но это могло быть и обманчивое ощущение, поэтому она просто вновь стала равномерно перебирать руками и ногами в сторону берега.

Она гребла и гребла, преодолевая мглистую тьму, которая ощущалась как вода, но выглядела словно вязкая темнота, желающая затянуть её на дно. Мирославе показалась, что она слышит чей-то шёпот из глубины. Такие мысли её до ужаса испугали, и она постаралась отвлечь себя, размышляя о том, как ей влетит, если воспитательница заметит её пропажу. Мирослава не понимала, как она оказалась в воде без одежды, также как не понимала, для чего ей вообще понадобилось ночью покидать приют. Последнее её воспоминание было о вечерней молитве и холодных жёстких простынях. А в следующий момент она уже тонула.

Когда Мирослава добралась до берега, то уже не чувствовала себя живой — у неё болело абсолютно всё внутри и снаружи. Она не была уверена, что когда-нибудь вообще сможет пошевелить своими заледеневшими конечностями. Ей так хотелось спать. Песок показался похожим на простыни в приюте, и это так манило её закрыть глаза и отдохнуть. Она собиралась лишь ненадолго вздремнуть…

Мирослава второй раз за ночь раскрыла в панике глаза, на этот раз почувствовав, что её тело сотрясается от сильного кашля, а голова разрывается от боли. Из неё вновь начала выходить речная вода, и ей пришлось повернуться набок. Когда кашель утих, она смогла приподняться и сесть, с ужасом осознавая, что отключилась и только чудом вновь сумела проснуться. Она тут же возблагодарила высшие силы, которые помогли ей выбраться из воды и выжить. Но самое сложное только начиналось — теперь ей необходимо было не замёрзнуть и как-то добраться до приюта. В этом году весенние ночи были на диво тёплыми, и это могло спасти ей жизнь. Но на обдуваемом ветром берегу без одежды она всё равно долго не могла протянуть, поэтому она подгоняла полусонный мозг в поисках идей.

Мгновение спустя Мирославу осенило, и она поползла до деревьев, а затем прижалась к их коре. Это не особо помогло, но было лучше, чем лежать на холодном песке. Мирослава попробовала подняться, держась за дерево, игнорируя слабость и дрожь во всём теле. Она зацепилась за вспыхнувшую в её мутном сознании идею и собиралась воплотить её, несмотря ни на что. Она вгляделась вглубь леса и стала стремительно идти в направлении приюта, надеясь, что рассказы учительниц и воспитательниц о животных, обитающих в лесу, были правдивыми. Встретиться с ними Мирослава не желала, но кое-что от них ей было необходимо. Она уже успела понять, что это та река, которая проходила вдоль приюта и которую Мирослава с другими девочками иногда посещала летом, сбегая из-под надзора воспитательниц. Неподалёку от неё как раз был лес. Он был куда ближе, чем закрытые ночью двери приюта.

Наконец, она увидела искомое и почувствовала всепоглощающее облегчение, которое вынудило её на мгновение расслабиться, и она повалилась на холодную траву. Мирослава вновь содрогнулась от кашля, но потом сцепила зубы и ползком добралась до пустой заросшей норы, спрятанной между деревьев. Она нарвала побольше травы и начала растирать ею кожу со всей силой, какую имела, до той поры, пока не почувствовала, как та стала покалывать. Затем залезла в нору, положила длинные волосы так, чтобы они не соприкасались с телом, и свернулась калачиком. Внутри норы неприятно пахло, сверху торчали корни и сыпалась земля, а под собой Мирослава чувствовала копошение муравьёв. В отличие от всего остального, соседству она даже обрадовалась, а оказаться погребённой или съеденной вскоре было уже не так страшно, потому что она, наконец, обрела подобие тепла. Сил ни на что не осталось, даже на слёзы, поэтому Мирослава прикрыла глаза, желая немного отдохнуть, и тут же уснула.

Богу было угодно, чтобы она проснулась на следующее утро и даже смогла добраться до приюта. Светило тёплое полуденное солнце, опустошённый желудок был не прочь полакомиться сладкими ягодами. Благодаря всему этому Мирослава всё же сумела дойти до дверей приюта. Когда-то она мечтала со всей страстью ребёнка покинуть его и никогда не возвращаться, и тогда она даже согласна была жить в лесу, несмотря на страх перед дикими животными, но когда её мечта сбылась, она струсила и побитой собакой возвратилась обратно. Но пусть ей и было ненавистно почти всё в приюте, умирать она не хотела.