Чтение онлайн

Главы 16-18

Главы 16-18

16. На улицах мертвого города.

– Шкаф такого надругательства не выдержит!
– Замуровали, демоны!
– Мы сами себя замуровали! Это ты во всём виноват!
– Кузнечик ткнул пальцем в Дитриха.
– Почему это я виноват?!
– возмутился тот.
– Что я, хуже всех что ли? Перепалка грозила перерасти в потасовку. Слишком долго все были в напряжении, словно паровой котел, давно закипевший и готовый вот-вот взорваться.
– А зачем ты нас в эту комнату завёл?
– А куда мне было идти? В пасть к этим тварям?
– А в другое место не мог бежать?
– А у меня что, нюх как у собаки - безопасные места искать?
– Да что ты всё вопросом на вопрос отвечаешь?
– взорвался Кузнечик.
– А тебя это раздражает?
– Ты издеваешься надо мной? Шутки решил пошутить?
– А я похож на клоуна?
– А разве ты им не был?
– А ты в морду захотел?
– А у тебя лишнее здоровье появилось?
– Хватит!
– первой не вытерпела Анита. Она стояла в стороне и что-то разглядывала на потолке.
– Вон там - видите? Это выход на чердак. Мы можем попытаться воспользоваться им. Все обратили взоры к потолку. Там и в самом деле был люк, черный квадрат не больше четырех футов в ширину.
– У меня два вопроса по этому поводу, - злобно прошипел Кузнечик.
– Лестницы нет, как мы туда залезем? Это первое. Второе - на кой черт нам лезть туда?!
– Лестница - это не проблема, - не обращая внимания на сарказм Кузнечика, ответила Анита.
– Можем подставить стол. А лезть стоит только ради того чтобы спасти свои шкуры. Возможно, получится перебраться на другое здание. Хотя, вас я уговаривать не буду, можете оставаться здесь. Вас никто за это не осудит. При случае я выпью за упокой вашей червивой душонки. Оставаться в комнате, в которую ломились десятки разъяренных оживших мертвецов требующих человеческого мяса, Кузнечик не пожелал и тут же начал пододвигать стол к лазу. Корб водрузил сверху шаткий скрипучий стул. Общим решением Корба и отправили первым покорять небеса. Он долго ковырял дверцу и был едва не убит внезапно выпавшей сверху лестницей.
– Надо было за верёвочку дёрнуть!
– рассеяно улыбнулся он, потирая ушибленную руку.
– Давай! Лезь наверх! - скомандовала Анита. Корб юркнул в люк, на какое-то мгновение пропал в темноте, потом высунулся.
– Все нормально. Давайте руку. Они быстро поднялись по скрипучей лестнице наверх, по одному, торопливо подгоняя друг друга, и обнаружили, что чердака как такового в этом здании не было, вместо него сразу шла скатистая оббитая жестью крыша. Раскалённая от полуденного солнца, она дышала жаром.
– Сколько же там этих тварей!
– испуганно прошептал Кузнечик, украдкой перегнувшись через ограждение и с крыши выглядывая вниз.
– Лестницу! Лестницу наверх затаскивайте!
– замахала руками Анита. Заскрипели гвозди, брызнули щепки шкафа. Словно ураган, залетевший в форточку и выбивший стекла, в комнату ворвались аниморты, заполнили своими телами всё пространство, негодующе переглядываясь и рыская по углам в поисках законной добычи. Дитрих облегчённо выдохнул - ещё мгновение промедления и всю их компанию просто бы съели. В животе неприятно потянуло. Спазмами дрожала под ногами крыша - словно голодный желудок - это мертвецы, не заполучив еды, начинали злиться, грызть стены, рвать на куски мебель.
– Куда теперь полезем?
– спросил Кузнечик. Сам он был весьма напуган, руки его тряслись, а лицо до того побелело, что красный чирей на щеке из далека можно было с легкостью принять за третий глаз.
– У нас есть лестница, - произнёс Корб, но вдруг осекся и надолго впал в задумчивость. Это едва не свело Кузнечика с ума. Паника подкатила к горлу, он захотел заорать во всю мощь, броситься прочь, бежать, бежать, бежать. Но благоразумно сдержался.
– И что с того?!
– Давайте перебросим её вон на то здание, - Наконец очнулся Корб, указал на близлежащую крышу.
– А потом?
– не унимался Кузнечик.
– А потом у нас будет в запасе несколько минут, чтобы выйти из здания также через люк на улицу и бежать прочь. Бежать очень быстро. Как никогда не бежали.
– Уж за меня по этому поводу можете не переживать. А вот со стариком это будет проблематично, - тихо сказал Кузнечик, но так чтобы его все услышали. Дитрих сверкнул глазами, хотел что-то ответить, но Кузнечик перебил его.
– Давайте оставим его? Вы же понимаете, что нас сожрут вместе с ним! Он будет тормозить нас. Большая помеха.
– Прекрати!
– перебил его Корб.
– Мы никого оставлять и бросать в беде не будем. И впредь я прошу об этом никогда не говорить.
– Но...
– Послушай, я бы с радостью оставила здесь тебя, - отчеканила Анита, выделив последнее слова. Сверкнула глазами, вновь приставляя к горлу Кузнечика пистолет.
– Но как видишь, до этого момента сдерживалась, молчала. Помолчи и ты. Иначе я нарочно перепутаю тебя с теми тварями и с превеликим удовольствием выпущу твои мозги наружу. Уж поверь мне! Кузнечик оказался из понятливых. Лихорадочно замотал головой. Дитрих презрительно хмыкнул. Перекинув один конец лестницы на другое здание, они стали глядеть друг на друга.
– Кто пойдёт первым? - спросил Кузнечик. В образовавшуюся секундную паузу ответа не последовало, и Кузнечик тут же добавил: - Тогда, если не возражаете, это буду я.
– Нет, - Анита отодвинула его в сторону дулом пистолета.
– Я первая. Так, на всякий случай.
– Вы мне не доверяете?
– улыбнулся Кузнечик.
– Боюсь, как бы вы нечаянно не споткнулись и не обронили лестницу, оставив нас здесь на произвол судьбы. Кузнечик нахмурился, но ничего не ответил.
– Я подержу, - Корб навалился на край лестницы. Анита встала на ступеньки, боязливо шагнула вперед. Идти было не далеко, ровно десять ступеней, но и это стало проблематичным, потому что опыта в верхолазании ни у кого не имелось. Следующим пошел Кузнечик. Избрав более безопасную тактику, он перебрался на другой край на четвереньках, едва не завизжав от страха, когда ветер сотряс хлипкую лестницу. Дитрих и Корб долго спорили, кто пойдёт следующим, уступая это право друг другу. Победил Корб и Дитрих, ворча, полез вслед за Кузнечиком. Когда все оказались на другой крыше, Кузнечик возбужденно замахал руками.
– Скорее, вниз!
– скомандовал он и побежал к двери, ведущей, судя по табличке, на первый этаж. Но пыл его был остужен огромным ржавым замком.
– Закрыто, - с досадой сказал Кузнечик и саданул по замку. Тот лишь злорадно звякнул.
– Мы в западне!
– Лестницу несите!
– с раздражительной злостью прошипела Анита.
– Спустимся прямо с крыши, здание не высокое, должно хватить. Кузнечик, поняв задумку Аниты, тут же оживился, подскочил, вместе с Дитрихом перетащил лестницу на крышу и опустил её вниз. Лестница была короткой, доставала лишь до середины стены, но и этого хватило, чтобы, не переломав ноги, спуститься на землю. Аккуратно свесившись со стены и нащупав ногами первую ступеньку, Кузнечик стал быстро спускаться вниз. Подгоняя остальных, он уже готовил оружие к бою.
– Бежим за мной!
– скомандовал он, помогая спуститься замыкающему четверку Корбу. Они бросились прочь, быстрыми перебежками, от одного здания к другому. Улицы были не пустынны, то тут, то там попадались одиноко блуждающие аниморты, но Кузнечик ловко прокладывал маршрут таким образом, что расстояние между ними и мертвецами было максимально большим. Самых же ретивых он косил точными оружейными выстрелами. Постепенно за бегущими стал образовываться хвост преследователей.
– Поднажмём! Поднажмём!
– горланил запыхавшийся Кузнечик, ежесекундно оглядываясь. Было на что посмотреть. Словно ожившие огородные чучела покойники в грязных лохмотьях одежд шли за ними по пятам. Четверка преодолела добрую половину пути, свернула в переулок, в конце которого уже виднелась спасительная их лавка, как путь им преградил человек. Он стоял посередине дороги, бледный, взмокший, словно съедаемый какой-то болезнью. Крутил в руке скальпель. Лезвие ланцета сверкало, упивалось солнцем, и насмехалось над ними, взъерошенными, испуганными, запыхавшимися. И беспомощными. Дитрих узнал этого человека. Узнал его и Корб. Лица их как и в прошлый раз не смогли сдержать удивления.
– Гробовщик?!
– разом произнесли они.
– Надо... убить... вас...- прошептал он, двинувшись вперед. Походка его была необычной, тяжёлой, с подволокой, и Корб успел подумать, что гробовщик ходит совсем как те мертвецы. Никто не попятился назад, все зачаровано смотрели на этого странного мужчину, и разум их не мог определить - опасен ли он или нет?
– ведь человек же, не мертвец! Хоть и со скальпелем. Путь гробовщика был не долгим. Силы быстро покинули его, и он упал, неуклюже, на бок, совсем как подстреленный аниморт.
– Кто это?
– брезгливо спросил Кузнечик.
– Долгая история, - отмахнулся Корб.
– Потом расскажу. Скорее, надо помочь ему, - Корб бросился вперёд, поднял гробовщика, закинул его руку себе на плечо.
– Может, оставим его здесь?
– сморщился Кузнечик. Корб поднял взгляд, хотел отругать того, но, увидев сомнение не только на лице у Кузнечика, но и у всех остальных, промолчал.
– Оставь его, - тихо произнес Кузнечик.
– Вы что? Он же не мертвец! Он живой человек!
– взорвался Корб. Колебания были не долгими, но заметными. Что-то возразить никто не смог, но и помочь не кинулись. Стояли возле лежащего и мерили взглядом, оценивали степень риска и количество обрушившихся неприятностей и проблем с появлением в их команде полуживого мужчины.
– Давай, вставай, - сказал Корб, пытаясь того поднять. Гробовщик удивленно посмотрел на Корба, попытался что-то сказать, но не смог. Звякнул скальпель, упавший на землю.
– Не могу... ноги... совсем... не слушаются...
– тяжело выдохнул гробовщик и обмяк. Он потерял сознание. Корб напрягся, пытаясь его поднять. На выручку пришел Дитрих.
– Я помогу, - сказал он и закинул другую руку гробовщика себе на плечо.
– Аккуратнее, у него рука поранена. Давай, на счёт три поднимаем. Раз... два... три!.. Они подняли гробовщика и двинулись дальше.

17. Жертвоприношение.

На углу 48-ой улицы мчащийся впереди всех Кузнечик, едва не упав, остановился как вкопанный, окликнул остальных своих спутников.
– Стоять! Взвёл курок. Дитрих и Корб, измотанные и уставшие от таскания хоть и худого, но отнюдь не легкого гробовщика, подняли головы, пытаясь разобраться в причинах внезапной остановки.
– Что случилось?
– раздраженно спросил Дитрих, смахивая со лба капли пота.
– Вон там, вдалеке, на площади. Видите?
– Кузнечик указал в сторону.
– Аниморты?
– предположил Корб, сощурившись.
– Не похоже. Люди это.
– Действительно, - подтвердила Анита, всматриваясь в даль.
– Человек тридцать. Что они там делают? Среди взметнувшихся клубов дорожной пыли стояла немая толпа, люди жались друг к другу. Запуганные белые лица, ищущие взгляды.
– Давайте, подойдем к ним?
– предложил Корб.
– Может быть, эвакуацию объявили? Застонал гробовщик, затрепыхался на плечах несущих.
– Надо разделиться, - сказала Анита.
– Ему, - она указала на гробовщика.
– Ему срочно нужна помощь. Несите его в укрытие. А я хожу, проверю, что там случилось. Возможно, они могут нам чем-нибудь помочь.
– Согласен, - сказал Кузнечик и тут же двинулся дальше.
– Стойте!
– остановил его Корб.
– Стойте!
– Он повернулся к Аните.
– Я пойду с вами.
– Зачем?
– удивленно спросила она.
– Ведь вы не знаете, где мы укрылись. Да и вдвоем будет безопаснее. Мало ли что... Корб не смог выдержать пристального полного укора взгляда Аниты, опустил глаза, стал внимательно изучать рукоять револьвера.
– Корб прав, - сказал Дитрих.
– Вдвоем безопаснее. Кузнечик, подменяй Корба, помогай дотащить гробовщика до лавки. Кузнечик оскалил зубы, с остервенением пнул попавшийся под ногу камешек и вернулся назад - тащить обмякшее тело гробовщика. Когда они разошлись на приличное расстояние, Анита, не скрывая раздражения, спросила у Корба: -Зачем ты увязался за мной? Этот вопрос был словно пуля, внезапно проглоченная за обедом. Корб закашлялся, силясь придумать ответ. Невразумительно ответил: -Опасно идти одной. Да и убежище...
– А кто сказал, что я хочу идти в ваше убежище?!
– А куда?
– удивился тот.
– Вокруг опасность!
– Опасности после всего, что со мной случилось, я уже не боюсь. Не надо было тебе идти следом. Та толпа - это только повод покинуть вас.
– Покинуть?
– удивился Корб.
– Но зачем?
– В одиночку легче.
– Легче - что?
– умереть?
– не удержался Корб. Анита промолчала.
– Ладно, как скажешь, - Корб остановился, холодным взглядом смерил её.
– Вот моё оружие - бери и иди. Оно тебе больше пригодиться, чем мне. Я возвращаюсь. Анита в нерешительности застыла. Колебалась.
– Бери, коли ты удумала совершить самый безумный поступок в своей жизни - погулять по городу в одиночку.
– Постой, - Анита словно оттаяла, из глыбы льда превратилась в запуганную девочку. Глаза заблестели, а зубы стали неистово кусать нижнюю губу. Гнев сменился едва скрываемым страхом.
– Постой. Прости меня. Я просто многое пережила за этот короткий промежуток времени. Мир окунулся в хаос. В какой-то момент я думала, что свихнулась. Я видела то, чего не может быть, и чувствовала - нет, знала!
– что именно так это и происходит, так люди сходят с ума.
– Она опустила глаза, голос едва заметно дрогнул.
– Но всё оказалось гораздо сложнее. Этот мир сошел с ума. Меня иногда посещают мысли - а может быть всё это только полночный кошмар, который мне сниться в лечебнице, где меня лечат и колют в тело разные лекарства. Такое побочное действие, вызванное таблетками и микстурами.
– Тогда кто же я?
– улыбнулся Корб.
– Придуманный тобой персонаж? Твоя фантазия наделила меня разумом и памятью на двадцать восемь лет моей жизни! Анита хихикнула, скромно прикрыв рот ладонью. На щеках её проступили обворожительные ямочки. Корб тоже улыбнулся. Захотелось добавить еще чего-то веселого, может, припомнить какой анекдот в тему, или шутку, но все нужные слова, как назло, в ту же секунду вылетели из головы. В возникшей неловкой тишине отдаленный звериный рык стал даже в радость. Корб молниеносно оглянулся, выдохнул: -Аниморты! Анита вздрогнула от этого слова, сразу же собралась, глянула в сторону опасности. Мертвецы были далеко, но шли они к толпе, а тех это даже не испугало.
– Скорее! Надо предупредить их! Они галопом бросились вперед. Замахали руками - на крик не хватало дыхания, но люди даже не посмотрели в их сторону. Что-то странное было в толпе. Корб не сразу понял, что именно, мелкие, весьма неестественные детали всё никак не могли сложиться в одну картину и прыгали перед глазами, заставляя сбавить бег. Связанный человек, глаза его на выкате, он сильно испуган, остальные окружили его и поддают ему тычков локтями и палками в ребра, спину, ноги. Женщина, что стоит впереди всех, предводитель хромого войска, похожая на обваренную ворону, что-то неистового кричит. В обвислых старушачьих руках, похожих на куриные окорока полыхает факел. «Они взяли в плен аниморта? Хотят его убить?» - подумал Корб. Но связанный вовсе не был мертвецом. Он был человеком, живым человеком. «Тогда что же тут происходит?» Вопрос тяжело повис над ними обоими. В разум стали прокрадываться черные змеи догадок. Тем временем аниморты были уже совсем близко, они высыпали из закоулков и бежали к толпе, клацая зубами, предвкушая много свежего мяса.
– Эй, вы! Бегите!
– задыхаясь, крикнула Анита людям. Те испуганно на неё оглянулись, но не двинулись с места.
– Мертвецы идут! Спасайтесь! Никто не побежал. Все стояли, не смея что-либо сделать, глядя то на Аниту, то на женщину-ворону. Похожи были они в этот момент на стадо лошадей, измотанных долгим перевалом, уставших и желающих только опустить голову, сбиться по плотнее, и погрузиться в тяжелый без видений сон. Женщина с факелом отделилась от толпы. Острый её нос как клюв и глубоко посаженные глаза, исподлобья, чернее воронова крыла, напомнили Корбу сказку о ночной ведьме, которую ему часто рассказывала перед сном мать. Такой он себе эту ведьму и представлял. Страшная. И таящая опасность. В любой момент способная взорваться, обнажить острые клыки и впиться в шею.
– Кто вы?
– спросила она, тяжело буравя взглядом обоих.
– Это Анита, я Корб, нам тоже удалось выжить. Мы хотели...
– ДЕМОНЫ!
– завопила женщина, указывая на Корба. Народ тут же загудел, словно потревоженный улей. Угрожающе приблизился на шаг вперед.
– Послушайте, мы просто хотели...
– Мы не вашей армии солдаты! Убирайтесь прочь!
– Зачем вы связали человека?
– не вытерпела Анита.
– Отпустите его! Он же не оживший мертвец. Ведьма метнула взгляд в сторону Аниты, та невольно вздрогнула - в глазах ведьмы была пустота и ничего более, ни страха, ни злобы, лишь бездонная пустота, что существует только на окраинах Вселенной.
– Ты блудница диаволова!
– сказала она каким-то гортанным гудящим голосом.
– Ты блудница! Блудница! Блудница!
– Раскачиваясь на месте, словно детская игрушка, женщина входила в транс. Глаза её закатились назад, будто пытаясь заглянуть внутрь головы, остались лишь одни белки. Женщину затрясло, мелкие спазмы свернули кисти рук в тугие белые от напряжения кулаки.
– Я вижу - со многими ты находила утешение в постели. Не была верна мужу своему. Ты - виновница всех несчастий! Тебе предрешено разделить долю Иуды! Так иди и исполни предписанное!
– она описала факелом в воздухе дугу.
– Но знай - мы те, кто унаследует эту землю, мы те, кто уничтожит тебя и всех слуг диавола. И падёт диавол в бездну! И воцарит рай!
– Она же безумна!
– прошептал Корб, пятясь назад.
– Анита, скорее надо уходить! Аниморты уже совсем близко!
– Отпусти его, - крикнула Анита, указав дулом пистолета на связанного.
– Или я вышибу тебе мозги! Женщина рассмеялась какими-то каркающими рваными звуками, будто выкашливая осколки стекла из легких.
– Ты наивна! Меня нельзя убить!
– Проверим? Внезапно выскочивший между ними мертвец поймал пулю в живот. Анита выругалась, попыталась еще выстрелить, но Корб схватил её за руку и поволок за собой. Нужно было как можно скорее уходить - аниморты окружали толпу. Смех ведьмы громыхал и летел в небо, оскверняя округу.
– А ну стойте!
– крик безумной женщины потонул в истошных воплях людей. Завязалась бойня, толпа схватилась в неравной схватке с анимортами, оттеснила тех к дороге, но проиграла сражение, сразу же понеся огромные потери.
– Потом с ними расправимся!
– сказала ведьма, имея ввиду толи анимортов, толи Корба с Анитой.
– Отходим! Возьмите жертву! Живо! Поднимите над головой! Корб и Анита бежали, сердца их исходили в канонадном бое, и лишь слышали они как ведьма низким, не человечьим голосом прокричала: -Подойдите ближе, вельможи земли! И поредевшая толпа взволновано забурлила.
– Время искупить свои грехи!
– Искупим грехи!
– эхом отозвались люди.
– ПРИНЕСЕМ В ЖЕРТВУ ПЛОТЬ СВОЮ!
– Принесем в жертву плоть нашу!
– ГОСПОДЬ НАШ, ПРИМИ ДАР НАШ И ПРОСТИ ГРЕХИ НАШИ!
– Господь наш, прими дар наш и прости грехи наши! Связанный человек затрепыхался, даже сквозь кляп были слышны его крики ужаса. Он попытался вырваться, но крепкие пеньковые веревки не оставили ему шансов. Бедолагу бросили в подступающую толпу мертвецов и те одни ударом оторвали тому голову. Начали с остервенением поедать его плоть. На землю крался вечер.

* * *

Город звал. Приходил во снах, молил о помощи, стенал. Но некому было увидеть тот сон. В глазах, подернутых туманом, не было ничего живого, лишь звериная жажда и голод. В утробах улиц зрели хтонические плоды, урожай преисподней, готовый вот-вот лопнуть, брызнуть смрадным потоком, прорвать тонкую грань обветшалой реальности, разродиться кровавым сгустком безумия, обнажая голую плоть и кость Бездны Зла. Поток нёсся к точке возврата, после которой уже ничего не имеет значения, ибо переступив через рубеж, назад дороги нет. Мертвецы брели по пустынным улицам, словно церковный приход, возвращающийся после воскресной проповеди. Шли медленно, понуро, устало волоча ноги. Рассыпались по группам, искали теневые углы и затравленно забивались в них, сворачиваясь в коконы. Тела их, насыщенные человеческой плотью, покрывались зловонной слизью, которая, засыхая на ветру, превращалась в паутинообразную грязно-жёлтую плёнку. К полудню город стих. Сухой безжизненный мезонин, поваливший забор - победитель и побеждённый, умершие в своей последней схватке, - пыль, искрящаяся на палящем солнце, оседающая на пустынную дорогу и заметающая чьи-то следы, ветер - постоялый здешний гость, - блуждающий вдоль домов, город будто и строили вокруг этого ветра, - всё это, картины, немые свидетельства того, что город впал в болезненное оцепенение, анабиозную спячку. Находясь в тревожном предчувствии, замолк весь белый свет.

18. Метаморфозы.

Гробовщик лежал на кушетке, тело его словно пробиваемое током, содрогалось в судорогах, а белое лицо пронзали гримасы боли и ужаса. Он бредил, с едва различимого шёпота срывался на крик, потом плакал, стонал, ворочался, пытаясь встать. Но сил не было. Опухшая рука почернела, от неё исходил зловонный запах, и приносимые Розой терпкие настойки и ароматические палочки уже не справлялись с ним. Гангрена быстро поедала каждый сантиметр здоровой плоти. Корб заметил, что еще только час назад чернота едва доходила до локтя, теперь же поднялась до плеча и начинала разрастаться по туловищу.
– Мясные пауки теплятся во мне. Чёрные бездонные рвы, канавы, полные трупов людей и животных. Обугленные головешки, сколько же это будет продолжаться? Он поёт. Поёт, черти его дери!!! Аспидный звук, фимозная мёрзлая пустота! Кишащая каркающими пауками обваренная бездна! Как глубоко! Вечность! Там целая вечность! Зияющая дыра! Там космос, он бесконечен! Бездна! Черная бездна! Вырвите мне глаза! Вырежьте их! Не хочу видеть этого! Боже! Я сойду с ума!
– У него галлюцинации, - сказала Роза.
– Яд отравляет не только его тело, но и разум.
– Жить будет?
– спросил без всякой надежды Кузнечик. Роза неопределенно пожала плечами.
– Долго не протянет, - ответил за неё Корб, выступив вперёд.
– Убьём его?
– очень спокойно спросил Кузнечик. Роза тихо ойкнула, спохватилась, озабочено убежала в другую комнату. Корб почувствовал, как к горлу подступает тошнота.
– Нет. Мы не можем этого сделать.
– Можем. Я могу, если ты брезгуешь.
– Мы - не они, - Корб указал на закрытое окно.
– Это нас и отличает от тех тварей. Убьем его - превратимся в покойников, жрущих человечину. Не телом, но разумом.
– Он мучается. Облегчим его страдания. Всё равно через часа три-четыре от него ни останется ничего человеческого. Ты хочешь, чтобы нас тут сожрали?
– Как только станет анимортом, тогда и убьем его.
– Рискуем. Сильно рискуем. В комнату вошла женщина, принесла воды. Сменила повязку на лбу гробовщика.
– Это кратеры, - не открывая глаз, прошептал Антон.
– Они заполнены криками, как огромные язвы, пульсируют, от них исходит жар больного тела. На горизонте башни, стены разрушены. Кто-то незримо присутствует за моей спиной. Племена бьются в агонии, они совершают ритуал, каннибалы, поедают собственную плоть и бросаются в огонь. В животе начинает тянуть! Пить охота! Как же я голоден! Отрежьте немного мяса. Кузнечик выхватил ружье из-за плеча, но Корб остановил его, перехватив дуло рукой.
– Парень, не стоит лезть тебе в это дело!
– оскалился Кузнечик.
– Убери ружьё.
– Со мной пятнадцать человек, за которых я отвечаю, дети, женщины. Твои сопли про гуманизм мне по боку! Прошу последний раз, по-хорошему, уйди. Не заставляй меня злиться!
– Не надо! Не надо оживлять мертвецов, мистер Фойхель! Это грех! Корб и Кузнечик оглянулись. Гробовщик сполз с кровати и теперь лежал на полу, с выпученными в приступе панического страха глазами. Окровавленные повязки сползли к запястью, обнажая жуткие нарывающие раны.
– О чём это он?
– спросил Кузнечик. Корб пожал плечами.
– Антон, про что ты говоришь? Корб подошел к гробовщику, борясь с отвращением, приподнял его за плечи. Гробовщик удивлённо уставился на Корба, поражённой рукой схватил того за воротник, оставляя на ткани бурые пятна сукровицы и гноя.
– Я сказал ему тогда - не надо оживлять мертвецов, это грех. Он не послушал меня. Вот что произошло!
– О чём ты говоришь? Ты знаешь, кто оживил мертвецов?!
– Мистер Фойхель - это он сделал. Он же само исчадие ада! Говорил я - наука до добра не доведет!
– Кто это? Кто этот Фойхель?
– подскочил Кузнечик.
– Страшный человек, он зол на весь свет. Он пришел ко мне. Денег дал. Много денег. Сказал, что хочет быть моим ассистентом. Я согласился. Мы работали. Он обмазывал трупы какими-то зельями, шприцы колол в голову. Говорил, что это какая-то его разработка. Не нравилось мне всё это. Я решил его выгнать. Тогда он рассказал мне всё. Он безумец!
– Что он тебе рассказал? Гробовщик притянул Корба ближе к себе, его зловонное дыхание, дыхание поражённого болезнью человека, вызвало спазмы в желудке.
– Он открыл какой-то препарат, эликсир, который может оживлять мёртвых людей. Сложное название, я не смогу выговорить. Я называл его просто эликсиром. Зловонная гадость! Ему нужны были трупы, для проведения экспериментов. Он обмазал этой дрянью всех поступивших в морг покойников. Но что-то не получалось. Что-то не так пошло. Они не оживали. И он злился, бил меня, старика. Пересматривал формулу, состав, он постоянно писал что-то в своей записной книжке. У него не получалось, в такие дни он просто бесновался! Но он настойчив. Чертовски упёртый сукин сын! Гробовщик рассмеялся.
– Он смог. Оживил! Трупы, кругом трупы. Скоро и мы станем ими! Весь город в оживших трупах. Мёртвый город!
– Может, это просто бред?
– спросил Кузнечик.
– Не знаю. Стоит проверить. Надо найти этого Фойхеля. Если он смог оживить мертвецов то, наверное, знает и как их вернуть обратно в могилы.
– Корб легонько встряхнул гробовщика, привёл того в чувство.
– Антон, где нам найти Фойхеля?
– Где найти Фойхеля? Где нам найти? Где найти Фойхеля? Где нам найти?
– на мотив бульварной песенки запел гробовщик.
– Дай-ка я его прикладом огрею!
– не вытерпел Кузнечик.
– Постой!
– Корб отвесил гробовщику оплеуху и тот сразу же замолчал.
– Антон, послушай меня. Нам надо знать, жизненно важно, где сейчас этот Фойхель? Где он?
– А ещё он приказал мне убить вас. Вот тебя, и того, бородатого. Какой мерзавец! Не бородатый мерзавец, Фойхель мерзавец. Бородаты хороший, мы с ним самогон пили. А табачок у него дрянь!
– Антон, это сейчас не важно. Ответь, где Фойхель?!
– Ничего у вас не получиться. Фойхель безумен. Где найти Фойхеля, где нам найти? На этот раз звонкую оплеуху гробовщик отхватил от Кузнечика. В глазах вновь загорелся разум.
– Он живёт неподалёку от водонапорной башни. Там есть дом заброшенный, может быть там. Или в самой башне. Я точно не знаю, он не говорил мне. Гробовщик зашелся в кашле.
– Будьте осторожны, он... Кх-х-хр-р... Глаза гробовщика подернулись туманом, разом остыли, потом где-то в глубине них пробежала искра, и они вспыхнули красным пламенем. Корб отпрянул назад, но гробовщик хватки своей не ослабил. Оскалился, обнажая ряд кривых зубов. Из недр желудка вырвался колючий голодный хрип. Первым среагировал Кузнечик. Он ловко подскочил на ноги, полностью оправдывая своё прозвище, перевернул ружьё и наотмашь стал бить прикладом по голове мертвеца. Раздался гулкий звук, словно постучали по пустой тыкве. Как сухая ветка хрустнула височная кость. Аниморта отбросило назад, и он вместе с Корбом повалился на спину. Завязалась драка, Корб попытался вырваться из цепких рук гробовщика, Кузнечик переключился с головы на туловище. Словно свора собак, сметая на пол фарфор и посеребрённые подсвечники, они все втроём закатились под стол. Заскрипели убранные стулья, затрещали перекладины. Корб пару раз крепко ударился об угол стола, едва не потеряв сознание. На грохот сбежались остальные обитатели лавки, не понимая, что же происходит, что-либо предпринять не осмелились, и стояли в стороне, наблюдая потасовку. Расталкивая всех локтями, к дерущимся протиснулся Дитрих. Мгновенно оценив ситуацию, он бросился на помощь, вцепился в гробовщика. Аниморт захрипел, напрягся, пытаясь скинуть навалившихся. Перехватил левой рукой Корба, второй откинул в сторону, словно тряпичную куклу Кузнечика. Тот рухнул на полки с бижутерией, орошая все вокруг бисером, жемчугом и отборным матом.
– Не дай ему себя укусить!
– проскрежетал Дитрих, весь красный от напряжения. Сил у аниморта было, как у ломовой лошади и удержать даже одну руку было очень тяжело. Гробовщик клацал зубами, они обламывались друг об друга, осколками вылетали в лицо Корбу, обнажая окровавленные дёсны из которых тут же начинали лезть звериные клыки, жёлтые, и острые как бритвы. Вновь подскочил Кузнечик, в руках его блеснул тяжёлый подсвечник. Размахиваясь во весь рост, из-за спины, словно топором, он обрушил удар на голову мертвеца. Череп лопнул, раскрошился, аниморт сразу же обмяк, ослабил хватку, подёргиваясь в такт часам, постепенно совсем затих. Из раны полилась чёрная маслянистая жижа, пахнущая нефтью.
– Я говорил! Говорил тебе, гуманист ты недорезанный! Надо было убить его еще тогда! Да какого чёрта?! Не надо было вообще его подбирать и нести сюда!
– вспылил Кузнечик.
– Мы получили очень ценную информацию, - отдышавшись, произнёс Корб. Дитрих встал с пола, отряхнул мятые штаны.
– Что за информация?
– Возможно, мы нашли того, кто виноват во всех этих бедах, - при слове "беда" Корб махнул головой в сторону безголового аниморта.
– То есть это не я всё это натворил?
– с надеждой в голосе спросил Дитрих.
– Пойдёмте в гостиную, там всё и обсудим, - сказал Кузнечик, уводя остальных зевак прочь из комнаты.

Главы 19-21

Главы 19-21

19. Скотомогильник.

В комнате сидели четыре человека. Беседовали. В тусклом свете свечного огарка их лица приобрели бледный вид и стали похожи на огоньки привидений, что видятся иногда заблудшим путникам ночью в топях болот. Чернело. Под самой крышей ухала сова, хлопала крыльями. Глядела. Человек с чирьем на щеке произнёс: -Стоит ли вообще туда идти? Остальные молчали, обдумывая его слова.
– Есть другие предложения?
– наконец спросила девушка.
– Есть, - ответил человек с чирьем на щеке.
– Мы можем организовать побег. У нас достаточно оружия чтобы выйти из города, а там только добраться до почтового перевала, что находится за сорок миль к северу отсюда. Там пролегает железная дорога. Это единственная возможность нам спастись.
– Мы не можем так поступить, - вступил в разговор высокий человек.
– Это еще почему?!
– Аниморты будут нас преследовать, пойдут за нами, а это огромный риск заражения других населенных пунктов. Им хватило одного дня, чтобы Иерихон превратить в город-призрак. Для того чтобы уничтожить всё остальное, что попадётся им на пути, я думаю, им тоже немного времени понадобиться. Мы должны остановить их, не дать им расползтись по Земле. Иначе масштабы распространения этой гадости я даже боюсь предположить. Представьте континент, на котором нет людей, только ожившие мертвецы!
– Ты опять начинаешь геройствовать?
– Держи себя в руках, Кузнечик. Корб прав. Если мы не остановим мертвецов здесь, то тогда и бежать некуда будет. Мужчина надолго задумался. Потом сказал: -Вы не понимаете риска. Нас мало. Их - кто знает сколько их? Десять? Двадцать? А может быть уже весь город?
– Иного выхода нет. И вновь напряженное молчание.
– Ладно, допустим, вы меня убедили. Что дальше?
– Дальше надо определиться, кто пойдет к водонапорной башне.
– Я пойду!
– И я пойду.
– И я.
– Я тоже с вами.
– Все идти не могут. Кто-то должен остаться тут, за старшего.
– Пусть это будет Кузнечик.
– Тебя кто за язык тянет, старик? Я пойду с вами! Вы без меня на первом же повороте пропадёте!
– Хорошо. Тогда кто останется?
– Анита, пусть она остаётся.
– А самых умных я сейчас огрею прикладом! Я иду с вами. И точка. Без всяких обсуждений.
– Пусть Дитрих остаётся.
– Почему это я?!
– Дитрих, без обид, но ты самая подходящая кандидатура.
– Это потому что я старый? Да?!
– Нет, это потому что ты самый опытный, на тебя можно положиться и доверить жизни детей и женщин. Будешь за старшего. Царём будешь в моем микро государстве! Старик улыбнулся.
– Ладно, уговорили. Всё удовлетворённо откинулись на спинки стульев, отпили чаю, принесённого уже давно, успевшего остыть.
– Пойдём завтра на рассвете. Уже начинает смеркаться, я бы не хотел блуждать в темноте по улицам бок обок с ожившими мертвецами.
– Да, ты прав. Сейчас надо отдохнуть, набраться сил - день был тяжелым. И предстоит еще многое. Давайте спать. Сова вспорхнула и улетела. Наступила тишина. Люди стали расходиться, задумчивые, молчаливые. На завтра ожидался трудный день.

* * *

Поднялись спозаранку. Спали кое-как, в пол глаза, каждый думал о том, что будет, поэтому отдохнуть толком не удалось. Разминая шеи и скрипя спинами от лежания на половиках Корб, Анита и Кузнечик собрались в гостиной. Долго неловко молчали.
– Ну, начнём сборы?
– хлопнув в ладоши, сказал Кузнечик. И понеслось. Засуетились, забегали, стали проверять оружие, в тысячный раз протирать его. Кузнечик остался верен своему дробовику, Корб (не без помощи доводов и сравнительных характеристик Кузнечика) тоже выбрал дробовик. Анита отдала предпочтение револьверам. "Они не тяжелые" - улыбнулась она, ловко управляясь с зарядкой оружия. Все имеющиеся на одежде карманы - забиты патронами. Связку динамита после долгих обсуждений решили не брать - слишком уж старыми были шашки, сомнительными, того и гляди взлетишь вместе с ними на воздух, не успев и шагу шагнуть. Наконец, собрались. Разбудили дрыхнущего Дитриха, велели запереть за ними двери. Остальных поднимать не стали.
– Удачи вам, ребята!
– сказал Дитрих, хлопая каждого по плечу.
– Ты тут, это, следи за всеми, - украдкой сказал Кузнечик Дитриху.
– Чтобы без паники было, у баб ведь знаешь, в голове чёрти что, как начнут кудахтать, так не остановишь. Построже тут с ними. Обнажая дула пистолетов и дробовиков, как заправские бандиты, вышли на улицу. Пустой пейзаж не обрадовал. Насторожил. Тревога пробежалась по спинам.
– Куда идти?
– шёпотом спросил Корб. Кузнечик огляделся, будто впервые видел этот город. Почесал затылок, вспоминая.
– По дороге до того дома, - Кузнечик указал в даль.
– За ним площадь базарная начинается. Если идти мимо нее, а потом через городскую свалку срезать, то так короче будет. За полчаса, думаю, дойдём.
– Вперёд! Шли крадучись, оглядывались. Лавка, их надёжное убежище всё отдалялась и становилась меньше, пока не скрылась за кривобокими выеденными домами.
– Чисто! Никого нет, - шепнул Кузнечик, забегая чуть вперед и выглядывая украдкой из-за угла на соседнюю улицу.
– Не нравиться мне всё это, - сказала Анита, продвигаясь вперед.
– Этих тварей нет, тихо, спокойно. Вроде и к лучшему это, а всё равно на душе, будто кошки скребутся. Чует сердце - не к добру!
– Может, умерли все?
– сказал Кузнечик.
– Так не бывает, - шепнул Корб.
– Сначала мертвые были, потом ожили, потом опять умерли, по-твоему, так получается?
– Ходящих покойников тоже не бывает. Это я так раньше думал. Теперь готов поверить во всё что угодно.
– И по какой причине им вновь-то умирать понадобилось?
– А бес его знает! Может, солнце изжарило? Или заряд какой демонический в головах их кончился.
– Предлагаешь вернуться назад?
– Отличная идея!
– Нет!
– оборвала их Анита.
– Дойдём до башни. Вдруг это только затишье перед бурей? Никто не ответил, все молчали, боясь даже подумать об этом.

* * *

– Сожжём ведьму!
– Где ведьма?! Кто ведьма?! Они сбились в кучу, жались к стенам дома, который стал им укрытием. А женщина говорила: -Слушайте меня! Господь принял наш дар! Господь простил нас! Господь дал нам знак! Но не все дела сделаны! Не время праздновать победу! Сказано в Библии - придёт распутница на землю во чреве которой от Чёрного дракона зреет плод сатанинский! То сын Апокалипсиса! Было явление мне! Свет снизошел на меня! Господь сказал мне - иди и убей распутницу! Ведь тот, кто сделает это - тот войдёт в царствие божие и вовеки веков станет жить без горя и тревог в садах Эдема.
– А мертвецы?
– О, слепцы! Боитесь кары Господа?! До чего же вы глупы! В наших руках сила божья! Мы - свет его! Нам нечего бояться, ибо мы чисты пред ним! Не верите?! Отныне пусть будет это вашим последним сомнением в силах Господа! Узрите - я пойду впереди вас и поведу за собой, в царствие Божие! Аллилуйя! Хенна спустилась вниз с импровизированного помоста сделанного из стульев. Люди разошли пред ней, образуя длинный и узкий проход к дверям. «После сего я услышал на небе громкий голос как бы многочисленного народа, который говорил: аллилуия! спасение и слава, и честь и сила Господу нашему! Ибо истинны и праведны суды Его: потому что Он осудил ту великую любодейцу, которая растлила землю любодейством своим, и взыскал кровь рабов Своих от руки ее». Чьи-то руки откинули подпирающий брус, дверь отворилась. Хенна распростерла руки и с улыбкой вышла наружу, туда, где сиял свет. Народ молча последовал за ней.

* * *

Городская свалка пролегала за северными окраинами города, подпирала скалистые выступы, что вылезли после давнего землетрясения, уходила вдоль по заросшему полынью оврагу к правому берегу безымянной зловонной речки. Сюда везли обозами всё то, что человечеству стало вдруг не нужным, и выбрасывалось в кучу и разносилось ветрами и животными по округе. Смрад стоял здесь страшенный, выворачивало наизнанку. Они шли по протоптанной телегами дороге, что петляла от одной куче к другой и вела в самую глубину свалки, её эпицентр. Под ногами постоянно что-то хрустело, чавкало, булькало и лопалось. Пригретые солнцем змеи в панике расползались с выброшенных кем-то прохудившихся сапог, суслики же напротив, вылезали из куч и с любопытством обнюхивали чужаков. Дорога, извиваясь и спотыкаясь, вывела к яме. Зловоние тут стояло нестерпимое. Огромные, похожие на чернослив, маслянистые мухи, ленивые, докучливые, норовили залезть в глаза и в рот. Кузнечик подошел к краю ямы, с опаской заглянул внутрь. И тут же отпрянул назад.
– Какая гадость!
– сморщился он.
– Что там?
– Корб поддался любопытству, тоже посмотрел вниз и выругал себя за эту мимолётную слабость. Там, на дне глинистой ямы, лежали полусгнившие туши домашнего скота - коров и лошадей.
– Скотомогильник, - сказала Анита, едва не потеряв сознание от удушающего смрада.
– В прошлом году у Сорна, фермера местного, был падёж скота, так это видимо его скотина захоронена.
– А их разве не должны закапывать?
– осведомился Корб. Весь бледный он едва держался на ногах.
– Их закапывали. Я сам лично помогал ему. Могильник раскопали недавно. Кузнечик вновь подошел к краю ямы.
– Туши объедены. Корб, пересиливая тошноту, приблизился к могильнику.
– Действительно, объедены. Аниморты?
– По всей видимости, они самые. Когда кончились люди, они пришли сюда, хоть чем-то поживиться. По запаху, наверное, учуяли.
– Надо быть осторожным. Возможно они где-то поблизости. Пойдёмте отсюда скорее! Они свернули с тропы, обошли могильник по левому краю. Продрались через колючие кустарники, вышли на небольшую поляну, относительно чистую от мусора и грязи. Серое пятно, показавшееся в зарослях можжевельника, чья-то тень, не больше полуметра, молнией бросилась прочь, услышав приближение людей.
– Что это?
– замерев, спросила Анита.
– Где?
– Корб остановился, прислушался.
– Там, в кустах, что-то было. Зверек какой? Подняв ружьё наизготовку, Корб крадучись пошел вперед. Отгибая ветки можжевельника, стал высматривать неизвестного гостя.
– Вроде ничего...
– фраза оборвалась на полуслове. Что-то тяжелое повалило Корба наземь, он увидел лишь огромную розовую пасть, полную клыков и липкой паутины слюны. Существо хрипло лаяло, ревело, рвало его воротник рубашки, пытаясь дотянуться до лица. В нос ударил запах мокрой псины и тухлятины. Корб схватил двумя руками ружье, преграждая им путь к себе, отвёл на сколько хватило сил зверя от лица. На дрожащей от ярости морде увидел он две красные щели глаз. Взорвалось небо, кровь брызнула на щеки, существо завалилось набок. Корб подскочил на ноги.
– Барсук-аниморт, - сказал Кузнечик, перезаряжая ружье.
– Впервые такое встречаю. Хотя и людей-анимортов не доводилось раньше видеть. Тебе повезло, я быстро среагировал. А так ты был бы уже не жилец. Будешь должен.
– Надо быть предельно внимательными, - произнесла Анита, разглядывая трупик животного.
– Надо быть предельно быстрыми, ребята, - поправил её Кузнечик.
– Так что хватит тут разлеживаться, надо идти, пока еще кто-нибудь из трупной ямы на нас не набросился. Не хочу быть съеденным какой-нибудь коровой. Корб стал с отвращением оттирать лицо от липкой крови. Потом, немного успокоившись, подошел к мертвой твари и рассмотрел её. Она была поймана анимортами. Выеденные части барсука обросли соединительной тканью, из-за чего тот стал похож на грубо вылепленную из чёрной глины, на скорую руку, кривую фигурку-игрушку.
– Хватит глазеть. Надо идти. Они прошли поляну, минули свалку и очутились у оврага, из-за которого на них смотрела водонапорная башня.

Глава 20. Водонапорная башня.

Кладка из красного кирпича была настолько старой, что сыпалась от малейшего ветра.
– Трудно представить, что тут кто-то живёт, - сказал Корб, подходя к башне.
– Гляди вот-вот обрушиться.
– Водонапорную башню построили более ста лет назад, - со знанием дела произнес Кузнечик.
– Уже тогда она качалась на ветру и разваливалась. Проектировщики сказали, что она не простоит и года. Как видишь, они оказались не правы.
– Да тут всё гнилое!
– Ничего! Простоит ещё сто лет!
– Подтверждая правоту своих слов, Кузнечик стукнул по двери - та с грохотом отвалилась, обнажая проржавевшие до дыр петли.
– Не шумите вы!
– фыркнула Анита.
– Заходим внутрь. Внутри было темно и сыро. Где-то слева капала вода. Справа шипела толи змея, толи ещё какая гадость.
– Темно как у негра подмышкой!
– Спички есть у кого?
– спросила Анита.
– Я не курю. Кузнечик, у тебя должны быть. Кузнечик зашелестел карманами, потом долго возился с коробком.
– Ну, чего ты там?!
– Да подожди ты! Жёлтый овал огонька осветил не богатое убранство башни - кирпичные стены обросшие бурой плесенью и мхом, две заржавелые трубы, уходящие под потолок да кусок истлевшей тряпки - чья-то рубаха, видимо тех самых работников, что строили башню. Кузнечик поднял с пола палку - часть рамы от окна, намотал на неё рваную тряпку и поднёс самодельный факел к огню. Тряпка зашипела, нехотя разгорелась, ворчливо источая ядовитый выедающий глаза дым.
– Тут лестница есть, - произнесла Анита.
– Посвети сюда. Свет факела обнажил что-то кривое и витиеватое, покрытое бледными маслянистыми грибами.
– Наверх ведет. Там, кажется, комната есть.
– Аккуратнее. Кузнечик перехватил ружье, стал забираться по лестнице вверх. Следом пошел Корб. За ним Анита. Лестница жалобно скрипела, гнулась, грозя переломиться. Потревоженные внезапными гостями молочно-белые мокрицы бросились врассыпную. Наверху действительно была комната - небольшое помещение, с окном, давно не мытым, от того пыльным и грязным, через которое в комнату просачивался мутный свет. Кузнечик воткнул факел меж досок в стене, взял оружие двумя руками, прошел вглубь комнаты изучить её содержимое. В дальнем темном углу стоял дубовый стол, доведенный до такого безобразного состояния, что больше походил на жуткое ощетинившееся чудовище, нежели на предмет мебели. На нём в свал находились книги, бумаги, опрокинутый стакан с карандашами, пузырёк чернил, колбы с жидкостями, стеклянная загнутая в три узла трубка, повядший цветок в горшке, кусок чего-то блестяще-серого, похожего на железную руду, скальпель, огромный шприц с кривой иглой, песочные часы и ещё уйма разных вещей, название которых Кузнечик не знал. Позади стола находился лежак - тонкий как блин матрас не первой свежести, кинутый на пол, и клетчатый плед, изрядно побитый молью. Вместо подушки - два толстых фолианта без названий. У изголовья лежанки пищала мышь, доедая форзац книги. Кузнечик скривился, отпнул грызуна в сторону. Тот недовольно крякнул, поспешно ретировался в огромную дыру в стене, на прощанье, махнув хвостом.
– Никого нет, - сказал Кузнечик.
– Тут тоже, - сказал Корб, вылезая из шкафа.
– Похоже, слова гробовщика оказались обычным бредом, рожденным больным разумом, - Анита спрятала оружие в кобуру.
– Возвращаемся назад, - устало скомандовал Корб, направляясь обратно к лестнице.
– Постойте, - остановил их Кузнечик.
– Тут кровь чья-то. Свежая. Корб обернулся. Кузнечик присел на корточки, разглядывая капли на полу.
– Как будто капает откуда-то с... Кузнечик задрал голову и... не успел сказать ни слова, так и упал на пол с глупым выражением лица. Тень скользнула вниз - это был человек, Кузнечик лишь увидел в руках его нож. Рывок был молниеносным, змеиным. Боль пронзила живот, еще одна вспышка, и тяжелый удар окутывает липким туманом сознание. Корб лишь успел понять, что кто-то всё это время, что они здесь находились, висел под потолком - как он туда забрался?
– и теперь напал на Кузнечика и, кажется, ранил его. Незнакомец отбросил в сторону обмякшее тело незваного гостя, побежал к Корбу, за спиной которого был спасительный выход на лестницу. Задрожал ветхий пол, грозя обрушиться вниз. Анита выстрелила, но промахнулось - пуля едва не поранила Корба, просвистев над самым ухом.
– Отойди!
– просипел незнакомец, выписывая в воздухе окровавленным ножом причудливые иероглифы. Корб отступил на шаг назад - только лишь для того чтобы успеть снять ружье с плеча. Не успел. Незнакомец прыгнул на Корба, повалил того на пол. В последний миг, успев перехватить руку с ножом, Корб отвел удар в сторону. Лезвие рассекло воздух, звякнуло об пол. Второй удар был кулаком в лицо, и его провел Корб. Незнакомец опешил, но хватки не ослабил. Еще один удар, к сожалению, пришелся мимо. Корб попытался перевернуться, оказаться сверху нападавшего. Мощным толчком колена угодил обидчику в правый бок, от чего тот сразу же согнулся, застонал. Довершила дело Анита, обрушив стул на голову незнакомца. Тот успел сказать лишь "бха-а" и потерял сознание. Переводя дыхание, Корб поднялся.
– Сильно ты его огрела, - сказал он, глядя на незнакомца. Тот распростерся на полу. Грязнота его одежды сливалась с грязнотой пола, от чего лежащий походил на муравейник, образовавшийся неведомо, почему на этом месте. В углу застонал Кузнечик, и они бросились к нему. Первый же быстрый осмотр показал что дела у того не самые лучшие. Нож достиг своей цели - на животе зияли две чёрные раны, из которых сочилась кровь.
– Потерпи немного, мы тебе поможем. Анита аккуратно сняла с Кузнечика рубашку, сделала из рукавов повязку и перетянула ей раны.
– Ему врача срочно надо, - Анита посмотрела на Корба.
– Надо его в лавку тащить, там Роза, она ему поможет. Корб медлил с ответом. Казалось, он будто что-то пытался вспомнить.
– Ну конечно!
– наконец произнес он.
– Что такое?
– Лицо мне его показалось знакомым. Всё никак не мог припомнить, где я его раньше видел. У гробовщика в морге. Он был там, когда мы с Дитрихом наведывались к Антону. Теперь сомнений нет - это и есть Фойхель! Корб оживился, подошел к Фойхелю, но тут же поник.
– Узнать у него сейчас что-либо навряд ли удастся. Ему тоже врач нужен. Голова разбита. Без сознания он. Не скоро очнется, - поник Корб. И тихо добавил: - Если вообще очнется.
– Какие будут предложения? Корб хрустнул костяшками пальцев.
– Возвращаемся в лавку.
– А они?
– Вместе с ними пойдем. Фойхеля связали его же ремнем - так, на всякий случай. Долго думали, как поступить с Кузнечиком - нести двоих Корбу не под силу, взвалить его на Аниту - тоже не вариант. Ситуацию разрешил сам Кузнечик, придя в себя и заявив: -Сам пойду!
– Как?! Ты же ранен!
– Нормально. Жить буду. Ох, чёрт! Больно-то как!
– Кузнечик попытался встать, но тут же лёг обратно.
– Корб, дружище, поищи у этого негодяя чего-нибудь выпить. Вон там, на полках. А ты, Анита, перевяжи меня покрепче. Корб стал разбирать содержимое ящиков, на самом дне одного нашел бутылку с мутной жидкостью. Понюхал её, убедился, что это виски (дешевый виски, никудышный, но и на этом спасибо) и вручил его Кузнечику. Тот отхлебнул, крякнул. Ещё отхлебнул. Усмехнулся и добил бутылку в три глотка.
– Затягивай!
– рявкнул Аните.
– Туже, туже давай! Ах, драть вас в три дыры! Нормально. Немного отдышавшись, Кузнечик медленно встал.
– Ну, как?
– спросил Корб.
– Стоять могу. Значит дойдём. Где моё ружье? Корб подал ружье.
– Пойдёмте. Корб взвалил на себя тело Фойхеля. Они стали спускаться по скрипучей лестнице вниз, туда, где был выход наружу.

21. Взаперти.

Волна хлынула на улицу. Люди кричали, размахивали над головами факелами и палками, в гневе сметали всё на своем пути. Хенна вела их. Дорога - прессованная полоса пыли - читалась как карта. Они - те двое, шли по этой дороге, и их следы не успел слизать ветер. Трусливая заячья поступь. Хенна чувствовала - от этих людей надо избавиться. Как можно скорее. В них скрыта опасность. Она долго думала, всю эту ночь, и мысли её не были полны радости. Они могут переманить её приход на свою сторону. На сторону тьмы. «Ну уж нет! Не дождётесь! Не позволю вам сделать этого. Нарывы надо вскрывать сразу, иначе начнется гангрена. Я убью их, вскрою эту болячку, выдавлю гной и прижгу рану огнем праведным. Очищение! Великое Очищение!». Господь одобрил её решение. Хенна улыбнулась - как же хорошо! В груди клокотало от ощущения радости. Она была в раю, в том царствие небесном о котором узнала из Книги. Сколько раз она себе представляла его. И из мечты в мечту это были разные места - то там появлялись ангелы с цветами, то замок, огромный, белый, а то и вовсе думалось ей что рай - это облако света, парящего под солнцем и с него видно грешную землю, маленькую-маленькую, но такую порочную и отвратительную. Но вот он рай. Лучше любой её мечты. И в раю тоже надо бороться. Бороться за людей, ибо сказано - нет безгрешных. Даже в раю души их искушает дьявол. А люди так слабы! «О, Господь всемогущий! Помоги мне, дай мне сил. Знаю, что останусь не понятой и проклянут меня, но делаю это во имя любви к тебе, и отдаюсь тебе вся. Свершился твой Суд! И отделились зерна от плевел. Осталось совсем чуть-чуть. Помоги мне, дай мне сил. Аминь». Она почувствовала, как чуть ниже живота начинает разгораться всепожирающий сладострастный огонь. «Я люблю тебя», - прошептала Хенна и словно зверь пошла дальше по следу. ...Спустя полчаса они стояли напротив заколоченных дверей лавки антиквариата.

* * *

– Кто это?
– спросила Роза. Дитрих выглянул в окно. Там были люди, всклоченные, тяжело дышащие как быки перед рывком. Чуть впереди женщина. Она закрыла глаза и, кажется, молилась, её губы подрагивали, а пальцы рук были сплетены между собой.
– В первый раз их вижу.
– Чего им надо?
– Может, им нужна помощь?
– Дитрих отошел от окна.
– Я пойду, узнаю.
– Будь восторжен. Дитрих взял ружье, вышел на улицу. Приятная теплота летнего дня овеяла лицо, плечи, руки. Солнце брызнуло в глаза. День как день, ничего необычно, будто и не было ничего страшного. Признаться, сидеть в заколоченной пыльной лавке изрядно надоело. Дитрих подошел к женщине, жмурясь, спросил: -Вам нужна помощь? Женщина не ответила. Продолжала молиться. Дитрих глянул на толпу, но и те смотрели на спину женщины, на Дитриха не обращая никакого внимания.
– Вам нужна помощь?
– повторил Дитрих с нажимом. Женщина открыла глаза, мутным взглядом, словно спросонья посмотрела на Дитриха.
– Помощь нужна вам, - просипела она. Народ за её спиной одобрительно загудел. Дитрих не нашелся что ответить. «Странные какие-то».
– Отдайте нам невесту чёрного дракона, и мы уйдем с миром.
– Кого отдать?
– лоб Дитриха перерезал шрам морщин.
– У нас таких нет.
– Девушка, - терпеливо объяснила женщина, словно маленькому глупому ребенку.
– Лет двадцати пяти, светлые волосы, голубые глаза. Белое платье. «Анита», - промелькнуло в голове Дитриха.
– Зачем она вам?
– спросил он и тут же прикусил язык. Надо было молчать, от греха подальше.
– Не важно. Отдайте её нам, и мы вас не тронем.
– Что за чушь?!
– Дитрих улыбнулся, махнул рукой.
– Мир и в правду сошел с ума! Идите в укрытие пока мертвяки не выползли из нор и не слопали всех!
– Отдайте девушку и мы уйдем! «Может, они тоже аниморты? Говорящие аниморты? Чем черт не шутит! Вроде и на мертвых-то не похожи, а в глазах ничего живого, мрак один». Дитрих прорычал: -Нет у нас таких!
– Врёшь, старик! Грех берешь на себя!
– женщина приблизилась к Дитриху, сверкнула взглядом.
– Ты глуп, как все. Ничего не понимаешь. Она невеста черного дракона. Её нужно сжечь! Во имя Господа, во имя свершившегося Апокалипсиса! Во имя новой жизни! Народ забурлил. Как дикие собаки они скалились, рычали, готовы были броситься на Дитриха, и лишь эта странная женщина каким-то незримым образом останавливала их, не давала команды. В этой женщина была сила.
– Сжечь?! Да вы обезумели!
– Отдай её нам с миром, иначе мы отберем сами!
– Убирайтесь прочь!
– Дитрих направил оружие на женщину, но та даже не отошла. Наоборот, приблизилась к стволу. Это несколько смутило Дитриха.
– Хочешь убить меня?
– она пронзила его своим взглядом. Могильным холодом повеяло от неё.
– Меня убить невозможно. И рассмеялась. Выстрел в воздух заглушил хохот.
– Следующий будет в голову!
– крикнул Дитрих, отступая назад.
– Отдай девушку! Дитрих уже не слушал её, забежал в лавку, запер за собой двери.
– Сумасшедшие!
– выдохнул он на молчаливый вопрос в глазах Розы.
– Требуют, чтобы мы им отдали Аниту!
– Зачем?
– А поди их разбери! Говорят, сжечь хотят. Психи, что с них взять. Роза глянула в замочную скважину.
– Они уходят.
– Неужели?! Дай посмотреть! Дитрих отодвинул Розу в сторону, глянул сам.
– Не все уходят. Та сумасшедшая осталась. Погоди, они и не уходят вовсе. Они с соседних домов доски отрывают... сюда несут... Ох! дверь, скорее! Дитрих рванул к двери, но было поздно. Она была заблокирована - они подперли её снаружи досками.
– Что они хотят сделать?
– испугано спросила Роза.
– Боюсь даже подумать. Тут есть черный выход?
– Здание строили давно, черный выход не предусмотрели. Кузнечик хотел в прошлом году прорубить, так, на всякий случай, вдруг пожар там, или еще чего. Но всё никак руки у него не доходили. «Пожар!» - промелькнуло в голове и словно обожгло душу. Дитрих выругался.
– Немедленно освободите проход!
– пиная двери, прокричал он. Никто не ответил. На улице что-то происходило. Каждый из пришедших с женщиной занимался своим делом: кто отрывал доски от обшивки домов, кто стаскивал их к порогу лавки, кто браковал сырые дрова и откидывал в сторону - все словно готовились совершить долго ожидаемый ритуал. Дитрих выглянул в замочную скважину и похолодел. Обрывки слов встали поперек горла.
– Что? Что там?
– не унималась Роза.
– Они нас сжечь хотят, - упавшим голосом произнес Дитрих.
– Как сжечь?! Как сжечь?! Роза словно потревоженная с насеста курица забегала по комнате, сметая своим объемным платьем на пол сувениры с полок.
– Откройте!
– закричал Дитрих. Выстрелил из дробовика в дверь, но та не поддалась - была сделана надежно, из дубовых досок, на случай покушения воров, оббита заботливыми руками Кузнечика двойным слоем жести. «Спасибо тебе, Кузнечик!» - процедил сквозь зубы Дитрих.
– Отдайте девушку, - совсем рядом произнесла женщина, Дитрих понял - она стояла у самой двери.
– У нас нет её!
– закричала Роза.
– Нет её у нас!
– подтвердил Дитрих.
– Тогда где она? Дитрих успел вовремя зажать рот Розе.
– Её тут нет, - повторил Дитрих.
– Почему никто никогда не хочет добровольно вступить на истинный путь? Что же, придется мне вам помочь. Подайте факел.
– Уберите! Уберите огонь от дома!
– Господь наш, да святиться имя твоё, да пребудет царствие твоё... Хенна взяла пылающий факел в руки и подошла к двери...