Чтение онлайн

– Да, есть такое. Неприятно, когда ты даришь парню свою невинность, а потом вы расстаетесь, - вздохнула я.

– Когда мы стали встречаться, Кира не была девственницей, если ты о ней, - спокойно заметил Влад.

Я опешила. Почему-то я была уверена, что свою невинность Кира потеряла именно с Ревковым, ведь она была всего на год старше меня. Однако, судя по выражению лица Влада, он не шутил.

– А я думала, ты был у нее первым, - удивленно ответила я.

– Нет, первым у нее был Анохин, - как ни в чем не бывало сказал Влад, накручивая на палец мои волосы.

Я разинула рот. Егор Анохин и Кира Милославская! Кто бы мог подумать!

– Ты что, впервые про них слышишь?
– удивился Влад.

– А что я должна была о них слышать?
– я сгорала от любопытства.

– Кира с Егором с детского сада знакомы. Друзья детства, можно сказать. Всю начальную школу были не разлей вода. В средних классах начали встречаться. Любовь, все дела. Потом, я так понял, у Кирюхи гонор пошел, и они расстались. Анохин не хотел ее отпускать, но насильно мил не будешь. Потом она перешла к нам в школу. Узнав, что мы с ней общаемся, Анохин начал меня прессовать, мол, не трогай ее, она моя. Но я как-то всерьез его не воспринимал. А потом, когда мы с Кирой начали встречаться, он не на шутку на меня обиделся, даже на днюху свою не позвал.

Я была в шоке от услышанного. Вот почему Анохину так хотелось знать, с кем спала Кира. Вот почему он так расстроился, услышав ответ. Их связывало нечто большее, чем легкая симпатия. У них было совместное прошлое. Теперь мне стала понятна агрессия Анохина к Владу.

– Ты так мило всему удивляешься, Златовласка, - Влад сгреб меня в охапку.

– А для тебя Кира была первой?
– не унималась я.

– Что за допрос? Ты, кстати, не проголодалась? Закажем пиццу?

– Пытаешься перевести тему? Надо заметить, очень неумело, - я прищурила глаза.

– Нет, Кира не была для меня первой, - раздраженно отозвался Влад.

– А что ты бесишься?
– удивилась я.

– Я просто не понимаю, зачем ты хочешь знать, с кем и когда я спал. Какое это имеет значение? Я сейчас с тобой. Разве остальное важно?

– Если бы я с кем-то спала, думаю, ты бы так просто не рассуждал, - надулась я.

– Брось, Златовласка, это все в прошлом. Не заставляй меня краснеть и рассказывать о своих сомнительных победах, - устало вздохнул Влад.

– Почему сомнительных?

– Потому что количество половых партнеров - это не то, чем стоит гордиться.

Мне понравился его ответ. Значит, он не относился к тому типу парней, которые стремились переспать как можно с большим количеством девушек в спортивных интересах. Я прижалась лбом к его небритой щеке и сделала глубокий вдох, наслаждаясь сладковатым запахом его одеколона и тела.

– Ладно, убедил. Сжалюсь над тобой, - проворковала я.

Влад зарылся носом в мои волосы и тихо сказал:

– Я очень хочу тебя, Златовласка. Но я готов ждать столько, сколько потребуется.

От его слов я замурлыкала. Впереди было еще так много счастливых дней с этим потрясающим молодым мужчиной. Моему счастья не было предела.

Влад подал документы в несколько университетов то ли на специальность маркетолога, то ли управленца. Он сам толком не знал. Высшее образование было ему неинтересно, и он поступал в универ только по настоянию отца.

– Ты хоть можешь представить меня, сидящим в офисе с девяти до пяти в костюме?
– все время спрашивал он, когда я заводила разговор о работе по специальности.

– Ну, костюм тебе очень идет, - задумчиво отвечала я.

– Брось, Златовласка, я знаю себя. Такая жизнь не по мне.

– Но необязательно же работать в офисе. Твой отец, например, много путешествует и хорошо зарабатывает.

– Потому что у него свой бизнес в строительстве. И, заметь, по образованию он химик-технолог, - парировал Влад.

Конечно, я понимала, что Влад никогда не откажется от своей мечты достичь высот в музыкальной сфере. Ему это нравилось, и у него это получалось. Так почему бы и нет?

После того как я начала встречаться с Владом, наши отношения с отцом тоже перешли в новую фазу. Мы, наконец, стали разговаривать о нем, и его делах. Оказалось, что с той женщиной он больше не жил. Они разошлись в начале лета. Сейчас папа жил один на съемной квартире.

Когда он в первый раз привел меня в свое жилище, происходящее казалось мне каким-то нереальным. С трудом верилось, что в этой небольшой однокомнатной квартире живет мой отец. Теперь он все делал сам: готовил, мыл посуду и полы, стирал вещи. Наблюдая за его бытом, я в который раз убеждалась, что жизнь - поистине непредсказуемая штука.

В тот день отец пожарил курицу, и мы ужинали у него на кухне. Мы болтали о жизни, о моих планах на будущее, и тут я неожиданно для себя выложила ему все, что чувствовала к нему за последнее время.

Нет, я не обвиняла и не ругалась с ним. Я просто честно и открыто призналась в том, как мне было больно. Как я сквозь ненависть к нему вспоминала наши поездки на шашлыки и прочие счастливые моменты детства. Как горько мне было оттого, что в последние годы он стал мне чужим. Я рассказала ему страданиях, которые мы с мамой пережили, о слезах, которые пролили, и о чувствах, которые испытали.

Когда я говорила, впервые в жизни я заметила, что у отца увлажнились глаза. Я видела, что он искренне раскаивается. Он слушал меня, не перебивая, и впервые за долгие годы слышал и понимал.

Затем я сказала, что прощаю его. По-настоящему. Я открыла ему свою душу и выпустила оттуда боль. Мне больше было незачем носить ее в себе. Возможно, время не лечит. Но совершенно точно учит. Учит понимать себя и слышать свой внутренний голос, учит быть милосердным.

– Я прощаю тебя, папа. И люблю тебя.

Этим разговором мы с отцом поставили жирную точку в нашем непонимании и отчуждении. После этого мне показалась, что я стала легче. Физически легче. На несколько сотен граммов. Может ли быть такое, что у обиды есть вес?

Кстати, о прощении. Не я одна проявила великодушие. Мы со Стасом не виделись с того дня в парке, когда он узнал о моих чувствах к Владу. И так как они с Ревковым по-прежнему были лучшими друзьями, я понимала, что встречи нам не избежать.

В первый раз мы со Стасом пересеклись, когда всей нашей компашкой решили сходить в парк аттракционов. Перед встречей с ним я сильно нервничала. Не знала, как он будет себя вести. Холодно? Агрессивно? Равнодушно? Или как ни в чем не бывало? Зная его легкий характер, можно было надеяться на последний вариант. Я понимала, что по существу ни в чем перед ним не виновата, но все равно тяготилась тем, что у него были ко мне чувства, на которые я не смогла ответить.