Чтение онлайн

Я с утра не стала ругаться. Чувствую, зависть берёт девчонку. К ней, наверное, никто не ходит. А ты уже кого спозаранку принимала? Неужели Янек навещал, пока родители работают?

Таисия подмигнула Зое, улыбнулась и продолжила:

– Быстро ты решилась советами моими воспользоваться, не ожидала.

– Никто не приходил. Это ты Гальку встретила, подругу мою бывшую. Что-то она злится на меня. Не пойму. Соврала, что её отец мой ударил, хотя сама подслушивала под дверью. Да ну её.

Тайга резко открыла дверь и услышала писклявую девчоночью брань:

– Чтоб тебя! Полы не дают помыть нормально. Закройтесь и сидите там у себя.

Галя кричала громко, выбежали некоторые соседи.

– Галька, ты чего голосишь с утра пораньше? Разбудила мне дитя! Чего ты с утра пораньше тряпкой машешь? – раскричалась молодая женщина.

– А ничего, – ответила ей криком Галя. – Натоптали тут Кирьяновские гости, ходить противно.

Тайга тихонько закрыла дверь, улыбнулась и сказала:

– Вот теперь спокойно поговорим. Пока твоя соседка будет ругаться, подслушивать некому.

– А ну цыц! – заорал кто-то громко в коридоре. – Раскудахтались куры, я с ночной смены пришёл. Орёте, дуры! Быстро по комнатам скрылись!

Шум в коридоре не утихал долго. То мужик бранился, то бабы на него голосили. А Тайга и Зоя от души посмеялись над этой ситуацией и принялись разбирать комод с Зоиными вещами.

Перебирали долго. Все платья, которые остались Зое в наследство от матери, Таисия предложила выбросить.

– Зоя, – сказала она, – весь этот хлам никуда не годится, в этом ходили в прошлом веке. Я удивлена, что через такие наряды Янек вообще заметил тебя. Нужно срочно от всего этого избавиться.

Таисия взяла платье, которое было сильно велико Зое, небрежно бросила на пол. Начала на него сваливать остальную одежду.

– Нет-нет, Таисия! Меня мачеха со света белого сживёт! Не выброшу, мне гнева от неё хватает, – возразила Зоя.

– Ну тогда положи их на самое дно комода и забудь о них, – ответила подруга. – А вот это платье я, пожалуй, себе оставлю.

Тайга заприметила самый любимый наряд Зоиной мамы. Внимательно рассмотрела его, погладила вышивку, воротничок, расшитый сверкающими на солнце бусинами.

– Оно мне прямо впору, – восхитилась Таисия, быстро надев наряд.

Зоя поначалу запротестовала:

– Это не отдам, мама в нём замуж выходила за папу. Оно для меня как оберег.

Таисия громко расхохоталась.

– Оберег? Ты веришь во всю эту чушь? Ну смотри, тебе оно велико. Из всех платьев, что у тебя есть это самое подходящее. Неужели для своей подруги ты пожалеешь кусок тряпки, который лежит в комоде? Его же съест моль, а я покрасуюсь перед Николаем. Авось и замуж в нём выйду, вдруг позовёт, когда со своими родителями договорится.

Тайга резко замолчала. Зоя заметила, что у подруги из глаз побежали слёзы.

– Ты чего, Таисия? – спросила она, подходя к ней. – Из-за платья слёзы льёшь? Да забирай! Ты права, обереги – это всё выдумки наших родителей, чтобы командовать нами. Ради свободы разрушим нить власти над детьми!

Тайга резким движением вытерла слёзы.

– Зоя, – сказала она, – тебе не идут такие речи, смешно слушать. Я не из-за платья, если жалко, то можешь забирать. Ругалась бы с подругой из-за тряпки! Но я же не так просто его заприметила, оно в душу запало.

– Забирай, забирай! Решено уже. Остальное в комод на дно сложим, – уверенно произнесла Зоя.

– Зоя, – прошептала Тайга. – Я тебе сейчас кое-что расскажу. Но ты должна молчать. Из нашего окружения никто не знает об этом, даже мой Николай.

Зоя с интересом посмотрела на подругу, предвкушая услышать увлекательную историю. Ей нравились все исповеди Таисии. Они завораживали вседозволенностью. Раньше Тайга рассказывала о своей жизни так, что и Зое хотелось пережить это.

Но новая история вызвала у неё неприятные ощущения, которые смешались потом с жалостью. Осуждать Таисию Зоя не могла, просто выслушала, покивала головой и попыталась забыть. Но смотрела на подругу уже другими глазами. Стала понимать, зачем Тайге революционное движение.

– Я родилась в семье пекаря. Матушка моя ушла на тот свет рано. Отец воспитывал в строгости. Я с малых лет трудилась на пекарне. Там же работал самый ценный работник отца – Игнат.

Он был старше меня на 20 лет. Как-то отец заболел, и управлять пекарней стало некому. Именно тогда Игнат был назначен поверенным отца. За время болезни папеньки тот вывел пекарню на другой уровень, прибыль выросла. И тогда между ними произошёл разговор о том, чтобы породниться через меня. То есть я – существо, не имеющее права сказать слово в свою защиту.

Тем временем они составили договор, согласно которому Игнат, женившись на мне после смерти отца, получает половину пекарни. Оставшуюся часть разделят между всеми детьми, которых я рожу в законном браке. Обо мне в этом соглашении не было ни слова. Так отец предал меня.

После подписания документов Игнат словно с цепи сорвался. Почувствовал власть. Отец, благодаря ценному помощнику, совсем перестал заниматься пекарней. И уже скоро новый поверенный Игнат полностью изменил старые рецепты. Постоянных клиентов перестало устраивать качество хлеба, и они один за другим отвадились.

Когда месяца через три отец увидел, что Игнат плохой руководитель, то было уже поздно. Всё, что было налажено отцом, покатилось в пропасть. Папенька решил вернуться, стал делать всё то, с чего начинал. Привлекал новых покупателей благодаря угощениям на улицах. Люди пробовали, восторгались и приходили в пекарню за добавкой.

Игнат извинился перед отцом, предложил аннулировать договорённость.

Вскоре отца не стало и расторжение договора отменилось. Мне пришлось выполнить последнюю волю отца – выйти замуж за Игната.

Я ведь была такой же скромной, как и ты. Нас обвенчали. Неделю бегала от мужа. Не разрешала ему касаться моего тела. А потом он взял меня силой. Прямо посреди двора отцовского дома. Зоя, мне никогда в жизни не было так стыдно! Соседи смотрели на всё это. Галдели, свистели.

А среди всех собравшихся был Он. Тот, при виде кого замирало моё сердце. Тот, с кем я мечтала прожить до конца своих дней. Тот, кто обещал выкрасть меня до свадьбы, но не успел, а может и не хотел.

Первые несколько недель я ходила как сумасшедшая. Не разговаривала ни с кем. Только мычала. Потеряла дар речи. Игнат не трогал меня. Я видела, как ночью к нему приходит наша горничная, а утром выходит обратно. Когда Игнат прикладывался к бутылке, я пряталась на чердаке. Было страшно, хотя муж не буянил.