Зрелые годы Джульетты
Шрифт:
– Ну совсем уже! – открыл ей двери всклокоченный бирюк. Он, похоже, спал, и что у него делается под носом, вовсе не ведал. – Совесть-то пропила, что ли?
– Не пью я, сколько раз говорить! – рыкнула на него Глаша и, уверенно отодвинув рукой хозяина, вошла в прихожую.
Она пробежалась по квартире – в душе еще теплилась крохотная надежда: а вдруг Мика здесь?
– Ты чего?! Озверела? Чего шаришься по комнатам-то? – округлил глаза бирюк… ой, да как же его звать?!
– Ты что, спишь все? – нетерпеливо топнула ногой Глаша. – А жена где?
– Не твое дело! – огрызнулся Вадим… о, точно, Вадим Гордеевич. – Иди давай отсюда, мне вставать рано.
На последние слова этого заспанного мужика Глаша не обратила никакого внимания. Она плюхнулась на диван, склонила голову и четко произнесла:
– Тебя твоя красавица бросила, ясно? Она, конечно, сюда еще вернется, так что… ты бы приструнил ее!
– С чего это вы взяли, что бросила? – надменно хмыкнул Вадим. – Она у меня всегда по ночным клубам носится. Утром вернется. А вы-то что так взволновались?! Ночью придрали? Вам-то что?! Или о моем покое печетесь?
– О своем я пекусь, глупое ты создание, – вздохнула Глаша. – Ладно бы она просто от тебя ушла, это неудивительно, но ведь она с моим мужем унеслась!
– Что, ваш муж все же узнал про вашу древнейшую профессию?
– Моя профессия – библиотекарь! Я на Никитина работаю, понятно? А в свободное от работы время в театр хожу, занимаюсь там! И еще пьесу написала! А Рудик… муж мой, он пьесу хотел ставить, но только ему надо было, чтобы я потренировалась. Порепетировала. Научилась перевоплощаться. Вот я и… то гулящей женщиной прикидывалась, то нищенкой, то домработницей у вас тут! Неужели неясно было, что это только игра!
– Нет… я, конечно, подозревал, что проститутка из вас, как из коня кобыла, но чтобы на такие унижения идти! В проститутки, в нищенки! Какой ужас-то! И как только бабы не унижаются! А потом еще удивляются, отчего это их мужики бросают? Еще и носятся за ними! И как только не стыдно!
– Искусство требует жертв…
– От вас уже ничего не надо требовать! Вы – одна сплошная жертва.
– Вы, между прочим, тоже! Вас Мика тоже бросила!
– Даже если и так! Правда, я еще ни в чем не уверен, но… Если и бросила! Я-то точно не побегу ее возвращать, искать! Пусть живет как хочет! А вот вы…
– Я… я бы тоже… как хочет! Но только ваша Мика… Она не только моего мужа утянула, она еще и мою пьесу стащила! И сама хочет ставить! А это… это мое!!!
– Так напишите новую! Зачем себя унижать? – поморщился Вадим Гордеевич и выразительно поглядел на часы.
– Молодец какой! Напишите! Сам вот взял бы и написал! – взвилась Глаша. – Советы он тут дает! Сам бы попробовал! У меня на нее, может быть, половина жизни ушла!
– Это вы ее пятьдесят лет писали, что ли?
– Не ваше дело! – окончательно обозлилась Глаша. – Вы бы лучше о жене своей побеспокоились! А то сидит он тут, умничает!
– А чего беспокоиться? Сама придет!
– Так с ней муж мой, я ж вам объясняю!
– А вот он к вам не придет. Мне и то от вас уже убежать хочется! – засопел Вадим Гордеевич. – Еще она в библиотеке работает! Да там надо знаете как работать? Чтобы светилась вся! Чтобы глаза горели! Там же такого можно натворить! Кружок создать для ребятишек, чего они у нас только дикие комиксы читают? Сказки ставить, по ролям читать! Вы же говорите, что вас театр интересует! Так завлеките читателей! У вас не останется времени для ерунды в башке! И люди к вам потянутся! А то ведь… О, посмотрите на себя! Губы сузились! Волосы черт-те что на башке творят, глаза… глаз вообще от злости не видно! Удивляюсь, и она еще грезит о театре! Да вам играть только куриц, у которых регулярно отбирают яйца! Она несет, а у нее отбирают, она снова несет, а у нее опять отбирают!
– Ну уж… на себя бы посмотрел! – рявкнула Глаша, направляясь к двери. – У вас, я вижу, тоже… с этими самыми яйцами проблема! Вроде не бедный человек, а дома ходит… как вурдалак! Штаны на коленках вытянулись, тапки шаркают – красавец!
– Я спал! – искренне возмутился хозяин квартиры.
– Тогда вам вообще спать нельзя! Жену уже проспал! – Она резко распахнула дверь. – Иди дальше дрыхни, носорог!
Он, кажется, что-то кричал ей вслед, но Глаша уже не слышала.
Она медленно брела по ночным улицам, и в голове билась только одна мысль: как же дальше жить? А еще где-то порхало недоумение – и что ее постоянно с курицей сравнивают? Неужели у них есть какие-то общие черты?
Глава 4
Себестоимость взвинтить!
Утром голова болела так, будто бы ею забивали гвозди. Даже шевелиться не хотелось. Глаша посмотрела на градусник и тут же придумала, что у нее невыносимая температура. А поскольку в городе свирепствовал грипп, то этакое вранье должно было выглядеть более чем правдоподобно. Глаша набрала рабочий телефон заведующей и со всей серьезностью приготовилась играть роль больной.
– Зинаида Васильевна, – хрипло проговорила она в трубку. – Вы там сегодня за меня постойте, а? Я слегла, совсем не могу… наверное, жестокий грипп… А что, и врача надо? У него же столько вызовов… Да я понимаю, что справку, но если я на больничный сяду, то ведь не меньше трех дней лечиться заставят, а я уже завтра и выходить хотела… Ага… Ну да, хорошо… Обязательно придумаю что-нибудь, чтобы прямо толпы шли в библиотеку… как на парад. До завтра.
Глаша устроила трубку на рычаг и с удовольствием нырнула обратно под одеяло. Ну хоть какие-то радости в жизни!
Она провалялась добрую половину дня, все прокручивая в голове вчерашний вечер. Воспоминания не радовали. Мало того, что сокрушительный удар нанес самый близкий человек. Так еще и Микин муженек постарался – добил. Курица, главное! Прямо все он знает: и как работать, и как жить, и даже что от Глаши люди убегают! Гад какой-то!
Глаша подошла к зеркалу и пристально стала разглядывать каждый сантиметр своего лица. Ну да, глазки-то надо бы накрасить… и волосы в порядок привести. А еще… хорошо бы сделать ремонт! Точно! Только у Глаши совсем нет денег. Сегодня должны были дать, ну так… она же болеет! На ремонт нет, а вот на перестановку денег не требуется!
Глаша закатала рукава и бросилась к своему тяжеленному дивану. Диван передвигаться не желал и держался насмерть! То есть не сдвигался ни на сантиметр! Но уж с ним-то Глафира разобралась в два счета – сунула под ножки картонку, и строптивая мебель уступила. Следом за диваном на новое место перекочевала горка, кресло расположилось в другом уютном углу, полка с цветами перебралась к шторе. После того как везде был помыт пол и наведен полный порядок, на душе стало намного веселее.
– Вот так… Сейчас бы еще чего-нибудь купить вкусненького…
На вкусненькое денег не было, а ей ужасно хотелось съесть шоколадку. Большую! Просто огромную! И чтобы без всяких начинок, и обязательно молочную. Глаша полезла в карман пальто, чтобы насобирать хоть какие-то копейки, и рука ее уткнулась в сверток. Мама послала! Точно, ей же Галка говорила, а вчера столько всего произошло, что Глаша и не вспомнила про подарочек. А совершенно напрасно! Мама передала любимой доченьке даже не подарок, а – пособие! В плотно связанном узелком платочке лежали деньги! Мама знала о несытной жизни своей непутевой дочурки и частенько присылала немножко деньжат. Как же сегодня они были вовремя!