Чтение онлайн

Положив трубку, Ханыга торжествующе посмотрел на меня и спросил, скаля зубы:

— По двести пятьдесят на рыло нам хватит?

Неопределенно пожав плечами, я ответил:

— Должно…

Ханыга передразнил меня:

— Должно-о-о… Что бы ты без меня делал, засранец?

Мне захотелось плюнуть в его самодовольную рожу и выматериться, но я сдержался.

С улицы долетел голос, усиленный хриплым мегафоном:

— Шарин, вам несут деньги! Встречайте…

Я подошел к окну и выглянул на улицу из-за плеча одного из заложников.

Впереди оцепления стоял Безуглов, освещенный прожектором. Руки его были подняты, и в правой он держал серый полотняный мешок с пластмассовыми ручками. Посмотрев на мешок, я поморщился. Вот они, родимые, только не такой ценой я их хотел получить.

Ханыга подошел к двери, повернул ключ в замке и, встав сбоку, пинком распахнул дверь.

— Давай!

В окно я видел, как Безуглов медленно пошел к двери, напряженно глядя на окна почтамта, и даже почувствовал что-то вроде сочувствия к нему. Пожалуй, непросто вот так идти и думать: вернешься ли обратно. С Ханыгиной дикостью это было запросто…

На этот раз Ханыга не стал пускать Безуглова внутрь. Когда менту оставалось пройти до двери пару метров, Ханыга остановил его окриком:

— Стой на месте!

Безуглов остановился.

— Покажи деньги.

Раскрыв мешок, Безуглов опрокинул его, и на землю посыпались тугие пачки долларов. Куча получалась внушительная, и я немного приободрился. Если к этому добавить еще столько, да еще полстолько, то жить можно.

Удовлетворившись, Ханыга сказал, по-прежнему не рискуя выглянуть из-за двери:

— Складывай обратно и бросай мешок сюда.

— А заложники?

— Будут тебе заложники. Бросай давай.

Безуглов швырнул мешок внутрь, и он звучно шлепнулся на бетонный пол. Ханыга кивнул мне, указывая стволом автомата на заложников. Из предосторожности я снова положил оружие на барьер и, взяв ключ от наручников, освободил десять человек. Ханыга отступил от двери пару шагов в сторону и приказал:

— Пошли на выход… Да не забудьте, олухи, за меня свечу в церкви поставить.

Семь женщин, два мужика и старик, наверное, тот самый, который материл меня, когда все это началось, послушно потянулись к выходу, боязливо косясь на Ханыгин автомат, словно не веря, что их отпускают живыми. Мне стало муторно от мысли, что и я теперь стою на одном уровне с Ханыгой и на меня косились бы с не меньшим страхом, боясь и ненавидя меня.

Когда последний из десятерых исчез за дверью, я захлопнул ее по приказу Ханыги, посмотрел на оставшихся семерых. Шестеро безучастно стояли вдоль стены, понуро опустив головы, и только Степанов сверлил меня своими черными глазищами. Мне снова стало не по себе, на этот раз от воспоминания, как я пинал его, беззащитного и скрючившегося на полу. Мама родная! Сколько же я дел натворил за один только вечер? Но разве же я хотел этого?.. Тряхнув головой, чтобы отделаться от мыслей, я злобно обругал себя: іКакая теперь разница, хотел ты этого или нет! Теперь до конца эту лямку тянуть придется. Хлюпик! Прав Ханыга, кишка у тебя тонка для таких дел…і.

Чтобы немного взбодриться, я подошел к стойке и, взяв бутылку, залпом выпил остатки водки. В голове немного зашумело, по телу поползла сладкая истома, и на душе полегчало.

Ханыга подошел ко мне, волоча по полу туго набитый мешок. Бросив его на барьер, он довольно похлопал рукой по тугому боку:

— Вот они, родимые, вот они, зеленые… Не тушуйся, Вованчик. Все даже лучше получается, чем мы хотели. Ну что бы мы сейчас делали с нашими деревянными? Водку жрали на кухне? А там ты мистером будешь, швейцар перед тобой дверь станет распахивать.

Я молча кивнул головой, лишь бы отвязался. И без его трепа было тошно. Опустившись на стул, Ханыга небрежно забросил ноги на стол, явно подражая ковбоям из вестернов, и, закурив, посмотрел на часы.

— Так. Через двадцать минут еще мешок принесут.

Покосившись на его рожу, я презрительно скривился. И что за дерьмо? Полжизни по зонам бушлаты снашивал, а что-то из себя еще строит. Представив Ханыгу в смокинге и с кейсом в руках, я невольно усмехнулся. А ведь тоже, подлец, не дворником там собирается стать. Подумав об этом ітамі, я тоскливо вздохнул. В какое дерьмо я вляпался?! И ведь нет другого выхода. Это еще после кассы можно было где-нибудь затаиться, пока все забудется, а теперь… Я тоже закурил и, повернувшись к Ханыге спиной, облокотился о стойку барьера, забросив автомат за спину и положив рядом пистолет.

Несколько минут мы оба молчали, думая каждый о своем. Уж не знаю, что там грезилось Ханыге, наверное, голый гарем, а мне представился белый теплоход, бегущий по синей воде. Тот самый, из детства. И я стою на верхней палубе в обнимку с шикарной блондинкой. Только блондинка почему-то получилась похожей на Нинку. От такого ісовпаденияі я сплюнул горькую слюну и шепотом выматерился. Пропади оно все пропадом! Если бы не эта сучка, то и не было бы столько бед у меня. Не попал бы в зону, не получил бы по черепу арматурой и не лежал бы в психушке. И Ханыги тоже не было бы. И не торчал бы я сейчас здесь, ожидая то ли пули, то ли сладкой жизни. Только при мысли об этой сладкой жизни становится почему-то горько.

Я вспомнил, как Нинка равнодушно клепала на меня в суде, а ее мамаша верещала на весь зал и плакалась судьям, что я ее дочери жизнь загубил, и снова шепотом выматерился. Мои мысли прервал грохот у меня за спиной. Дернувшись от неожиданности, я подскочил на месте, мгновенно повернулся к двери, ведущей в подсобки, и мысли у меня в башке заскакали, как горох, рассыпанный по полу: іНачалось! На штурм пошли!.. Твою мать, не хочу подыхать!!!і. Вскочивший на ноги Ханыга дико заорал и стал палить из автомата, водя им из стороны в сторону и выбивая из двери щепки и куски обивки.

Меня как будто парализовало страхом. Тупо глядя на дверь, я ожидал оттуда либо брошенной гранаты, либо здоровенных амбалов в черных полумасках и со штурмовыми автоматами в руках, точно таких, каких я видел по телеку. В голове продолжали вихрем носиться мысли: іА как же заложники? Заложники-то как же?!і.

Из оцепенения меня вывел шорох за спиной, который я расслышал даже сквозь грохот Ханыгиного автомата обострившимся от опасности слухом. Круто обернувшись, я увидел шестерых заложников, сжавшихся от страха у стены, и Степанова, бегущего прямо на меня с поднятыми руками и перекошенным, жутким от засохшей крови лицом. Меня как будто что-то толкнуло в спину. Плохо соображая, что я делаю и вообще, что к чему, я налетел грудью на барьер и, вскинув руку с пистолетом, не целясь, выстрелил. Степанов подпрыгнул на бегу, взмахнул скованными наручниками руками и грохнулся на пол.

Затвор в Ханыгином автомате выбросил последнюю стреляную гильзу и клацнул, как будто точку поставил. Ханыга схватил со стола другой магазин и стал нервозно вставлять его непослушными руками, то и дело опасливо поглядывая на дверь и свирепо матерясь.

— Обманули, суки… Падлы, всех порешу!..

Наконец он справился с дрожащими руками, магазин глухо щелкнул, попав в гнездо. Рванув затвор, Ханыга выпустил еще одну короткую очередь в открывшуюся дверь и крутанулся на месте, наставляя автомат на заложников.