Зуев
Шрифт:
– Какие трудности, конечно, поможем. Сделаем обмен. Будем жить втроем. Тоска зажрет, так и спать втроем будем. Да-а. Как ни крути, от треугольника никуда не деться.
– Какой ты пошлый, серый, - расстроилась я.
– Ты давно не была у психиатра, а надо бы.
– А может, правда, съедемся, - размышляла я.
– Несомненно. Летом все вместе поедем на дачу... Зуев копает, я сажаю, ты поливаешь. Ложись-ка спать. На тебе лица нет...
А в воскресенье мы с Зуевым забрели на пруды. Бабье лето долго раскочегаривалось и наконец выплеснуло отстоявшееся тепло. Шли молча. Каждый боялся спугнуть осеннюю благость, разливавшуюся в нас. На прудах никого не было. Плавали утки.
– Как здорово, Зуев! Давай искупаемся!
– Прохладно. Да и воду я не люблю, - насупился Зуев.
– А я искупаюсь!
Разделась и вошла в воду. Вода обжигала. Выскочила из воды и забормотала: "Солнышко, солнышко, погрей меня". Перестала дрожать. В голове ясно-ясно. И вот уже спасительная мысль рвется наружу. Лихорадочно рою яму. Песок мягкий, податливый. В стороне стоит безучастный Зуев.
– Скорее, скорее, иди сюда, Зуев! Вставай в яму!
Он послушно встал. Я засыпала его ноги песком, и боялась спрашивать что-либо. Прошла минута, две, три. Зуев улыбнулся. Лицо его просветлело.
– Тепло, - ласково сказал он.
– Тихо, Зуев, послушай землю, послушай...