Чтение онлайн

— Были бы у меня крылья, поднялся бы к ним поближе — и ну считать! — заговорил мечтательно Церен. — Интересно: может человек забраться туда, в такую высь?

— Сможет, наверное… Но не сейчас… Человек ведь многое не умел из того, что сейчас умеет.

— Но ведь нужны крылья! — удивлялся Церен.

— Крылья, Церен, человек себе уже пытался приставить. Только все это — ради забавы. А к звездам полетят на других крыльях, на каких, мы пока не знаем. Есть у французов аэроплан, но все же это еще не те крылья, чтобы на них можно было подняться до звезд.

— Как не скоро, наверное, это случится! — вздохнул мальчик.

Вадим усмехнулся:

— Тебе-то куда торопиться?.. Расти, живи, может, и при твоей жизни еще все свершится.

— Ждать долго не хочется! Все думаю о том, что если бы достали люди с неба звезду и привезли ее в степь, какая-то иная жизнь наступила бы.

Вадим молчал, обдумывая свой ответ: «Со звезды ли начнутся перемены? Вряд ли!.. Как об этом сказать мальчику, чтобы не погасить в нем надежду на его звезду?»

Церен продолжил, не дождавшись:

— Смотрите, прямо наверх! — он указал кивком головы. — Вы, наверное, знаете, что на звезды, луну и солнце нельзя указывать пальцем. Можно показать лишь кивком головы.

— Разве? — Вадим улыбнулся.

— Да, тыкать пальцем в небо — грех… Там святые живут, небо — джолум богов.

Собравшись с духом, Церен рассказал о своем путешествии по джолуму богов:

— Сегодня я долго-долго смотрел на звезды. Гляжу я в небо и вдруг вижу — вымя коровы! Когда мы жили на Дону, была у нас такая корова: голубая шерсть на брюхе. Вымя не обхватишь, а сосков всего четыре… Так вот, я смотрю на небо, а мне кажется, что на вымени той небесной коровы понатыканы сотни, тысячи сосков. Из сосков брызжет во все стороны молоко. От этих молочных струй светло как днем, даже на земле. Выходит, можно напоить досыта тысячи людей от одной небесной коровы. Сошла бы такая на землю. Раскрывай рот и пей от пуза! Не нужно пасти телят Бергяса, бегать за нашими тощими буренками по утрам с подойником!.. Ведь эта большая корова была бы кормилицей для всех! Бергяс не смел бы ее присвоить. Такую никто ему не продаст. — Церен приподнялся на локотки, глаза его загорелись веселым огнем.

От слов мальчика сердце Вадима защемило. Ему было одновременно и хорошо и грустно. Приятно, что паренек, не видавший в жизни ничего, кроме пастушьего кнута да, может, донского хутора, страдает от понимания народной беды… Поразительно: мальчику, наблюдавшему за звездами, пришла в голову мысль о корове, одинаково щедрой для всех, и чтобы у этой коровы не было хозяина! Она должна принадлежать всем!.. Вадим почувствовал, что рядом с ним, быть может, на его глазах рождается новая красивая легенда и звучит эта легенда из уст младенца!.. В порыве нежности всегда сдержанный Вадим обнял Церена. «Может, старею? Двадцать три года — уже не мало», — подумал он.

Как и в тот раз, разговаривая с его сестренкой, Вадим думал все о том же: дай такому звездочету возможность поучиться, глядишь, построил бы летательный аппарат для путешествия к далеким мирам, добыл бы эту самую корову для всех!.. Но кто позаботится о его учебе, о куске хлеба для него? Уже сегодня он ломит спину на Бергяса, зарабатывает хлеб насущный недетским трудом. Вот за таких людей, за их счастье и нужно бороться всеми средствами: бить сатрапов, где можно, бить наверняка, затем, быть может, скитаться по степи, укрываясь от жандармского преследования! Скорее нужно возвращаться к делу!

— Хорошо, Церен, что ты таким красивым видишь небо, — сказал Вадим. — Ты учишься думать, доходить до всего своей головой. Но учти: щедрая корова для всех не придет сама с небес… Надо сделать так, чтобы все коровы, что в степи, все богатство стало общим, а люди получали бы молоко и хлеб и все иное просто так, как дышат воздухом: захотел есть — поел, износились сапоги — купил новые.

— Бергяс не отдаст своих коров! — понял его слова по-своему мальчик.

— Коров сгонят в одно общее стадо пастухи, такие, как ты.

— Бергяс привезет из улуса урядника и всех посажает в острог!

— Пастухов и бедноты больше, чем урядников, и даже больше, чем солдат. Нужно только собраться и выступить всем сразу… Не только калмыкам, а русским, татарам, украинцам.

— Но тех, других людей… русских или татар мы даже в лицо не видим, не знаем, о чем они думают.

— А вот я — русский! — сказал Вадим. — Видишь, как я доверяюсь тебе!..

Церен поднялся, сел на корточки, тихо проговорил:

— За Нюдлю вам большое спасибо! Только вы берегите себя… Бергяс хитрый, у него двоюродный брат — багша хурула. Попечитель и все начальство с Бергясом заодно. Даже нойон Данзан его знает…

— И все же пока их не прогонят, о хорошей жизни мечтать нет смысла. Гнать их в шею нужно всех: от Бергяса с его хищной братией до нойона и царя.

— Нойона и царя трогать нельзя, — предупредил Церен, испугавшись. — Их послал бог. Разве есть люди, которые не признают бога?

— Бог — выдумка… А такие, что вступают в бой за простой люд, есть.

— Кто они?

— Такие же, как мы с тобой, с двумя руками и ногами. Но они много учились, смелые сердцами и ничего не боятся.

— Вы видели хоть одного такого батыра своими глазами?

— Видел, Церен, очень смелых и умных борцов, но не самого главного… У нас на Волге много говорят об одном человеке, зовут его «Старик». Он умнее всех царей, вместе взятых. Его не раз арестовывали, ссылали в Сибирь. А сейчас, говорят, он за границей, в другой стране… Но скоро вернется.

Вадим старался говорить так, чтобы мальчик понял хотя бы смысл его непростых слов:

— «Старик» тот был сослан царем в Сибирь за непокорность, за то, что он любит рабочих, бедноту и ненавидит таких, как Бергяс… Пришлось ему на время скрыться, иначе опять посадили бы, может, и расстреляли… Ну ладно, — вдруг прервал рассказ Вадим, — пока хватит, а потом, глядишь, и сам разберешься. Прощай, мне надо идти. Ладно? А ты спи! На сегодня довольно тебе звезды считать.

Вадим возвращался от джолума Нохашка в хорошем настроении: девочка спокойно спит, набирается сил во сне; паренек сторожит ее сон, размечтался под открытым небом! Какая хорошая семья!

Возбужденный разговором с Цереном, Вадим подошел к кибитке Бергяса. Все были уже на улице: Борис, учитель Араши, джангарчи. Чуть поодаль стоял в расстегнутой рубахе Бергяс в окружении почтенных старцев.

— Заждались тебя, парень! Уже хотели человека посылать вслед, — упрекнул Бергяс, не скрывая недовольства.

Вадим извинился, а учителю вкратце рассказал о детях покойного Нохашка, о юном звездочете, разглядевшем на небе корову для всех бедняков.

— Сколько лет мальчику? — спросил джангарчи, слышавший этот разговор.

— Двенадцать! — ответил Вадим.

— У этого паренька, должно быть, доброе сердце, если он в такие годы заботится не только о себе. Сестренку бережет, думает о небесной корове… Хороший мужчина — защитник всему роду…

Джангарчи напомнил и о жеребенке, по которому можно определить стать коня в будущем. Но учитель не успел перевести всей фразы сказителя — в разговор вмешался Бергяс.