Чтение онлайн

— Церен, торопи людей! — прошептал умирающий старик. — Бери всех мужчин, и мальчонок не оставляйте, иначе всех прикончат…

Кто-то успел сжечь кусок кошмы, чтобы приложить золу к ране, но было уже поздно. Ближние к подводе мужчины стянули с голов шапки.

Люди обступили Церена. Теперь он был вожаком.

Это понимали все.

Церен еще раз перебрал в памяти последние встречи с Араши Чапчаевым, вспомнил его советы. А советы Араши сводились к одному: быть осторожным, избегать опасности. До сих пор Церену это удавалось — и поговорить с людьми, и тихо удалиться. В степи полно кочующих банд! В задачу Церена не входило вооружать табунщиков в тылу белоказаков.

— Давайте еще раз подумаем вместе, как быть? Если уходить, то куда, в каком направлении? На что надеяться оставшимся? Говорите каждый, сейчас нам нужно принимать решение сообща.

— Лучше того, что завещал нам Чотын, ничего не придумаем, сынок, — первым высказал свою мысль отец Шорвы. — Веди к красным, если знаешь дорогу.

Обоз из двадцати восьми подвод и нескольких запасных лошадей, не заезжая в хотон, двинулся в сторону Адгудовского аймака.

Толпа женщин с малыми детьми на руках безголосо провожала их, постепенно редея. Некоторые брели вслед: одни шли искать убежища в других хотонах, а кто просто так, чтобы сказать последнее слово мужу, пожелать ему удачи.

Сумерки постепенно скрывали это молчаливое шествие по степи.

На Облупинской площади в Астрахани стоял тупым углом к дороге двухэтажный дом, возведенный в шестидесятые годы прошлого века на средства от общинных сборов. Здесь размещался до революции со своими службами главный попечитель Калмыкии. В улусах правили службу чиновники, назначаемые их астраханским главой.

Попечитель одновременно являлся товарищем губернатора. До революции главой попечительства значился некто Криштафович. Одновременно с князьями Тундутовыми и Тюменем попечитель убрался из Астрахани через два месяца после свержения Временного правительства. Убрались они не подобру-поздорову, а после провала белоказачьего мятежа. Сейчас в этом полуразрушенном, со следами артиллерийского обстрела доме расположился Центральный исполнительный комитет Калмыкии.

На первом съезде трудящихся Степного края в июле восемнадцатого года председателем ЦИКа был избран народный учитель Араши Чапчаев. Шел декабрь девятнадцатого года. Араши почти не выходил из здания исполкома — работы было невпроворот.

Кабинет председателя, в котором стойко держались рождественские холода, находился на втором этаже. Наряду с красными командирами, уходящими в бой, в кабинет шел всяк по своим заботам. Первым посетителем сегодня был худощавый человек, очень подвижный, среднего роста, одетый в черную кожаную куртку и меховую шапку-ушанку. Плечи перехвачены портупеями; слева шашка на ремне, справа кобура с револьвером.

— Командир Яндыко-Мочажной улусной сотни Джалыков, — представился он, щелкнув каблуками.

— Хорошо, что заглянули! — бодро отозвался Чапчаев. — Признаюсь: ждал вас… Говорите же скорее, все ли готово к выступлению? Не забудьте о продуктах и одежде для бойцов…

— В моей сотне, товарищ Чапчаев, сейчас сто шестьдесят человек. В среднем на двух бойцов три лошади, зато на троих две винтовки… Одеты, обуты все.

— Сложная арифметика! — согласился председатель ЦИКа. — Вы в общем хорошо подготовили сотню к выступлению… Но меня заботит и другое, на что обращал внимание Сергей Миронович Киров: нужно разрушать не только линию фронта противника, но и тылы. Не лучше ли часть бойцов, которым все равно недостает оружия, разослать по аймакам. Пусть предупреждают неграмотных людей от вступления в белую армию, пусть степняки уклоняются от мобилизации, саботируют рытье окопов…

— С этим делом у меня похуже! — признался командир сотни. — Увлекся строевой подготовкой, упустил обучение лазутчиков… Поправлю, товарищ Чапчаев, вместе с комиссаром сейчас отберем надежных людей для работы в тылу.

Деловой разговор в холодном кабинете председателя прервал дежурный секретарь:

— К вам двое, товарищ Чапчаев! — доложил он.

— Пусть заходят оба! — распорядился Араши.

Первого, приземистого крепыша, тоже в ремнях и с шашкой, комиссара Маслова, Араши узнал еще с порога. Из-за плеча Маслова выглядывало знакомое русское лицо в лохматом треухе.

Забыв ответить на приветствие Маслова, который, не дойдя двух шагов до председательского стола, взял под козырек, председатель ЦИКа по-мальчишески завопил:

— Вадим! Да ты ли это? Какими судьбами?

— Судьба у нас одна, дорогой Араши!.. Революция.

Они крепко обнялись.

Хозяин кабинета представил Вадиму Джалыкова и Маслова. Затем сказал:

— И Джалыков и Маслов о тебе знают из моих рассказов. Наш военком только что из Москвы… Расскажите, Алексей Григорьевич, нам о результатах поездки в столицу.

— О том, что мы решили собрать здесь калмыцкую дивизию, вы все, наверное, знаете. Так вот: Реввоенсовет замысел наш одобрил. Вооружение на дивизию дадут. Строевых коней, сказали, республика в запасе не имеет. Если сможете, обходитесь сами. Отказ с лошадьми — куда ни шло, — вел свой рассказ к главному Маслов. — Просили в командиры дивизии Оку Городовикова — категорический отказ.

Семиколенов нашел такой отказ обоснованным.

— Городовиков сейчас командует дивизией в Первой конной. Дивизия отличилась в боях за Воронеж и Касторную. Там решается судьба Южного фронта. Буденный не согласится на потерю для себя такого опытного комдива… Я вас перебил! Извините, — сказал Семиколенов. — Прошу продолжать, все это очень важно и для меня.

— В предместьях Саратова организовано два кавалерийских полка. В поездке со мной был член нашего ЦИКа товарищ Амур-Санан, — заключил краткий доклад Маслов.

— Славно, друзья, что вы так много отдаете сил нашему общему делу, — сказал Семиколенов. — Рад доложить вам, что первый ваш революционный калмыцкий полк Хомутникова достойно проявил себя в боях. Реввоенсовет Десятой армии просил меня передать организаторам этого боевого полка большевистское спасибо! Между прочим, в штаб армии пришло донесение о храбром бойце-калмычке Нарме Шапшуковой. Она владеет оружием не хуже мужчин-кавалеристов. Гордитесь своей землячкой, друзья! Будет представлена к награде!

— Спасибо, товарищ Семиколенов, за добрые вести. Но нас ждут неотложные хлопоты, — Араши поглядел на командира и комиссара. Те еще не окончили деловую беседу с председателем. — А уж потом, Вадим…

— Если сумею в чем-то помочь, я к вашим услугам! — вежливо обратился ко всем троим Семиколенов. — Я к вам направлен для оказания помощи политотделом Южного фронта.

Вадим предъявил Чапчаеву свой мандат.

— Вот так бывает! — с упреком покачал головой Араши. — Я с ним запросто, как с другом, а он, оказывается, прибыл как начальник!

Араши, улыбаясь во все лицо, вернул Семиколенову мандат и удостоверение.

Когда военные ушли, Вадим придвинул свой стул поближе к председательскому, спросил по-свойски:

— Араши, что с Цереном-то? Не пропал ли паренек в этой заварухе?

— О, Церен проявил себя сверх ожидания! Послали мы его агитатором в тыл, а он чуть не весь хотон перевел через линию фронта. Сейчас командует взводом под Черным Яром.

— Твое воспитание, учитель! — горячо, с благодарностью сказал Вадим другу.