Чтение онлайн

– Человеку в его возрасте вредно умирать.

– Это иногда полезно, чтобы остаться человеком! – не выдержал я.

– Кто знает? – Крей пожал плечами. – В любом случае он поступил, как ему хотелось. В последний раз выступил благодетелем… для целой планеты.

Возможно, его слова в чем-то и правдивы. Я не знал о Кэлосе того, что было известно Крею. Их спор длился веками, да и сейчас Крей пытался искать выход для Тени, а не прятался в пасторальном мирке.

И все равно – я только улыбнулся на эти слова, не отводя взгляда от Крея. Взгляд отвел он, наткнувшись на мою улыбку. Медленно сжав пальцы, я спрятал Зерно и лишь потом спросил:

– А разве этого мало, Крей?

Все повторяется.

Мы шли по туннелю Лиги, по нити между космической станцией и Землей Изначальной. Шли впятером. Я впереди, с Зерном в руке, за мной, эскортом, дед, Данилов и Маша, замыкал шествие Карел.

Если отвлечься от мелочей, вроде внешнего облика, точь-в-точь процессия синекожих чужаков.

Навстречу нам попадались люди, а изредка – существа, которых с людьми роднил лишь разум. Иногда нам приветливо улыбались, чаще проходили безучастно.

Новый мир вступает в Тень – это мелочь. Кто же от этого денется?

– Уйдем к Земле на корабле Лиги? – спросила Маша. Я покачал головой.

– Не надо. Нас ждет корабль, на бродячей планете.

Дед крякнул, словно мое решение ему чем-то ужасно не понравилось. Неохотно спросил:

– Петр, а стоит ли? Как я понимаю, в скорости мы много не выиграем.

– Коней на переправе не меняют, – попытался я отшутиться.

– Знаешь, – дед догнал меня, положил руку на плечо. – Что-то странное есть в том, что ты получил Зерно Врат. Ведь ты не хотел.

– Я старался.

– Петр, ну я же тебя знаю! Ты не мог изменить свою суть. Не мог заставить себя поверить в необходимость Тени!

– Но ведь я смог?

– Вот это меня и смущает…– дед вздохнул. – Никогда бы не поверил, что в молодых мозгах у меня станет меньше мыслей. Петр, я чувствую… что-то не так. И не могу сформулировать свои ощущения.

Мы остановились.

– Андрей Валентинович, но Петр так хотел…– примиряюще сказала Маша. – Он хотел, чтобы вы гордились…

Ой. Ну когда она окончательно разучиться звать его на «вы»? Когда дядю мне родит?

– Машенька, – дед окинул ее прежним взглядом – снисходительно-ласковым. – Да не думай ты, что я ревную своего внука, своего ученика к победе. Нет. Поверь.

Сейчас мы были уже где-то у окончания луча-туннеля. В самой широкой части, где над головой и по стенам теснились хижины, домишки, шалаши. Маленький мальчик, сидя вниз головой на «потолке», с любопытством следил за нами. Подобрал какую-то палочку, замахнулся было, чтобы запустить в нас, но поймал мой взгляд и бросился в домик.

Интересно, живой ребенок, или фантомный? У них тут с размножением негусто… бессмертным дети без нужды.

– Петя, дай-ка мне Зерно, – сказал дед.

Я вздрогнул.

– Пит…

– Это… мое…

Слова вырвались сами. Дед переглянулся с Машей. Данилов кивнул, словно и не ожидал ничего иного.

– Ты не дашь Зерна… на время… своему деду? Своему наставнику? Пит?

Рука задрожала, будто что-то взорвалось во мне, схлестнулось, сошлись две неукоснительные нормы, и одна должна была капитулировать…

– Н-н-на…

Я стал заикаться, когда протянул деду раскрытую ладонь. Крепкие пальцы взяли Зерно, покрутили…

– Я вот ничего не чувствую, Петя, – добродушно сказал дед. – Абсолютно. Нет, конечно, есть любопытство, есть некоторое восхищение… ай да сукины дети, чего соорудили… Но не более того!

Я не ответил. Я пожирал Зерно глазами. Оно было мое, оно даровано мне, и выпускать его из рук… Как там, в старой сказке про волшебное кольцо? «Моя прелесть»…

– Почему Тень отдалась тебе? – риторически вопросил дед. – Отдалась и покорила? Почему я… Пит, я ведь Землю люблю не меньше твоего… почему я ничего не чувствую?

– Не знаю…

Меня начала бить дрожь. Дед мог сделать с Зерном что-то неправильное! Немыслимое. Раздавить, погасить, сломать… пусть оно крепче стали и горячее звезд… но он не понимает, как оно важно!

Где-то, в дальнем уголке сознания, я понимал: со мной творится что-то странное. Но не было сил вдуматься.

– Пит… возьми. Не хочу, чтобы ты так меня смотрел.

Наваждение схлынуло, едва Зерно упало в мои руки. Переведя дыхание, я почувствовал, как краска стыда заливает лицо.

– В чем дело? Ты можешь объяснить, Пит? Почему?

– Да… наверное, – сказал я, неожиданно для самого себя.

Слова не рождались, они всплывали из памяти, где так надежно были похоронены:

– Но тень твоя тень на этой стене что ни день караулит каждый мой миг И тень моя тень на стене пустой немо приглядывает за тобой

Дед кивнул. Морщась, как от удара. Прошептал:

– Ах, какой это был регрессор, Петя. Лучший регрессор Геометров. Дурачки… как же они такого не оценили…

В глазах его жила боль. И она била меня наотмашь – потому что нет большей боли, чем боль Наставника… Мне очень хотелось, чтобы он понял. Чтобы понял, и похвалил, и перестал сокрушаться… Я сказал:

– две наши тени бегут как псы друг за другом бегут как псы рядом с тобой рядом со мной спущенные с одной цепи две наши тени два верных пса ненавидящие тебя и меня вс терпеливее день ото дня вс голоднее день ото дня

– Вот как ты проходил Вратами, Пит, – лицо деда дрогнуло в муке. – Вот ведь как… когда за плечами такой долг… такая сила… Что с тобой?

Куалькуа!

Кожу вновь драло проволочной щеткой, наждачкой, рашпилем, беспощадно поглаживало изнутри.

Ты отдал приказ! – обиженно отозвался симбионт. Переход к внешности Ника Римера.

Разве? Неужели? А почему бы и нет?

– Мы ведь будем возвращаться на корабле Геометров, – пояснил я. – Почему бы не войти в роль заранее?

Дед на миг прикрыл глаза:

– Да… конечно. Ты прав… Петр.

– Давайте поторопимся! – попросил я. Ну почему у них такие грустные лица? Почему обижаются мои лучшие-друзья, верные настолько, что готовы были силой исправлять ошибки – как Маша и Данилов…– Надо быстрее добраться до корабля!