Чтение онлайн

— Увольняйся. — Спокойно сказал я, вставая перед самой первой дверью.

— До пенсии дослужить надо. — Буркнул Орлов. — Сюда можешь и не стучаться, хозяева на работе.

— Откуда знаете? — Удивился я его осведомленности.

— Дим! Я тут всех знаю. Всю жизнь тут прожил! Всю жизнь с этими людьми…

— И с не людьми. — Едко подметил я.

— И с ними. — Не стал спорить Орлов. — На третий этаж пошли! К бабе Маше. Если она ничего не видела, то и в остальные квартиры стучаться смысла нет.

— Все на работе? — Уточнила Варька.

— Почти. — Полицейский направился вверх по лестнице. — На пятом этаже алкаши живут, но они уже года три ничего кроме синего дыма и чертей не видят.

— А на что бухают. — Полюбопытствовал я, нет ну мне правда было интересно, я в своей жизни подобных личностей встречал очень много, нигде не работают вечно пьяные, но при этом у них всегда есть, что выпить, чем закусить и рядом с ними постоянно ошивается такая же задрипанного вида, как и они сами, бабенка.

— Слушай. Не знаю! Сам постоянно над этим вопросом гадаю. — Внезапно оживился полицейский. — Я бы даже Институт заподозрил в спаивании населения, ну вдруг вы там у себя создали бесконечную пол литру и теперь алкашам подсовываете, но они ведь такую жизнь и до института вели. Я еще когда участковым работал поражался, не работают, не воруют, но при этом вечно пьяные. Чудеса!

— Магия! — Согласилась Варька, становясь рядом с Сан Санычем на площадке третьего этажа, перед типовой дверью с цифрой «8».

Орлов вежливо постучался и принялся ждать, из-за двери не раздавалось ни звука.

— Нет что ли никого? — Не выдержала моя подруга.

— Да куда она денется. — Усмехнулся полицейский. — Мария Станиславовна всю жизнь учителем проработала, все время на ногах провела, вот они под старость лет ее и отблагодарили. Ходит она очень плохо, поэтому и сидит все время у окна, мир наблюдает. Телевизор смотреть отказывается, говорит, что те передачи, что нынче по нему крутят, оскорбляют ее интеллект. Книжки тоже читать отказывается, потому что, еще в бытность учителя литературы их все прочитала, обдумала, разобрала и возненавидела, поэтому и пялится в окно круглыми сутками.

— Кто? — Раздалось наконец из-за двери. — Если резинки на окнах менять или счетчики, то бегите сразу, я вас паскудников ненавижу и, если хоть одного с собой в могилу заберу, считай жизнь не зря прожила.

— Мария Станиславовна, это я, Саша Орлов. — Ответил ей капитан, и чему-то усмехнулся в усы.

— Это тот Орлов, что в сочинении про Анну Каренину, написал, что лучше бы эту бл… кхм, проститутку в самом начале телегой задавило?

— Он самый. — Хмыкнул полицейский. — И с тех пор своего мнения не поменял и двойку ту Вам не простил.

— Не простил он… — Зашуршал, открываясь, замок. Дверь приоткрылась и на нас строго глянула высокая статная старуха, опиравшаяся на два костыля. — Если бы свою мысль без мата сумел донести, то и оценка была другая.

— Я был под слишком большим впечатлением от произведения, от того, как Лев Николаевич, сумел передать характер и насколько живыми у него получились персонажи. Здравствуйте Мария Станиславовна. — И он очень искренне обнял старуху. — Я очень рад Вас видеть.

— Рад видеть. — Передразнила его бывшая учительница. — Заходите, хорошо если раз в году. Скольких выпустила, скольких вырастила, научила и воспитала, а теперь вот в одиночестве, хоть бы один зашел. Хорошо хоть Римма есть, а то бы померла тут, и никто бы не заметил.

— Римма? — Насторожился полицейский, профессиональное чутье заставило его напрячься, ну конечно, кто кроме аферистов мог навещать одинокую старуху.

— Ну да. — Мария Станиславовна прошла в коридор впуская нас в чистую и уютную квартиру. Тот порядок и чистота, что царили вокруг вовсе не подходили, для практически не ходящей старухи. — Да ты не топорщи усы. Хорошая девчонка, она уже сколько лет ко мне ездит, еду привозит, готовит, убирается, а какие пироги она печет.

— А Римма, это блондинка такая в красной бандане? — Уточнил я, хотя и без этого было все понятно, вот значит к какой бабушке ездила наша красная шапочка, и вот значит кого объедал наш прожорливый серый волк.

— Ну да! — Кивнула старуха. — Вы знакомы? Хотя погодите, Вы Дима! Так? Ты ей денег на квартиру дал! — Она внезапно нахмурилась и погрозила мне костылем. — Ты это! Того! Гляди мне! Если что удумал! Вон, Сашка же тебя и посадит, она ж малая еще совсем.

— Да ничего я не удумал. — Щеки мои внезапно стали пунцовыми, этого мне еще не хватало.

— Вот и дальше не думай. — Предупредила старуха. — Она, хоть и умная, но девчонка ж еще.

— Я присмотрю, чтобы он ее не трогал! — Вмешалась Варька. — Бабушка, мы по делу вообще-то, у Вас тут под окнами на человека напали.

— Да какой же он человек. — Старая учительница развернулась и поковыляла на кухню, где устроилась в кресле перед окном. — Это ж Витька Лиховцев. Он в седьмом классе, кошку побрил. Представляете, поймал на улице животинку, побрил, притащил в школу и пытался продать однокласснику, как чистопородного канадского сфинкса, и ведь продал бы! Живодер он и выжига, а не человек.

Я глянул на полицейского и тот только молча кивнул, подтверждая слова старухи.

— Я допускаю, что он получил по заслугам. — Усмехнулась Варька. — Карма, эффект бумеранга и все такое…

— Глупости все это. — Перебила ее старушка. — Карма не так работает, если интересно, потом расскажу, а эффекта бумеранга и вовсе нет, если бы он был, то в мире наступили бы мир и благодать. А тут логично все. Витька, козел плешивый, до продажных женщин намылился. Вот ему рога и отшибли.

— Стоп. — Перебил я ее. — Давайте по порядку. Про Витьку понятно, это потерпевший, с козлом тоже все более-менее ясно, добрый человек кошек брить не станет. А вот все остальное то?

— Да что остальное? — Рассмеялась старушка. — Он же не местный! Живет на шестом микрорайоне, на том конце города, а тут нарисовался, да с цветами. Я его сразу то и не узнала, растолстел раздобрел, идет такой, хозяин жизни.

— Ну что к женщине намылился тут ясно, по букету поняли, а почему к продажной то? — Я уже даже заинтересовался той логикой, которой руководствовалась эта старая женщина в своих умозаключениях.

— Нет! Что к женщине, да не к своей было понятно потому, что он пешком шел. Оно и ясно, не на своей же машине он сюда приехал и таксиста попросил высадить подальше, чтобы если что, не было понятно, в какой он дом направился. А что к продажной бабе шел, было ясно по букету, большой, пафосный, но дешевый, чтобы значит и пыли в глаза пустить и не сильно потратиться. Он всегда жадноват был, но такой дрянной букет, кому-то порядочному дарить не стал бы.