Чтение онлайн

Несколько оборотниц приводили в чувство лежавшего на траве Захари, но я к нему даже не подошла. Он здесь, и его уже осматривают, его жизни ничего не грозит, а моей Машеньки нет.

— Маша! — я вопила во всю мощь своих легких, до рваного кашля и хрипоты.

Мужчины пытались удержать меня от метаний по парку, но я вывернулась из рук Тодора и вцепилась в воротник куртки молодого оборотня. Я сжала ворот так сильно, что послышался треск ткани и рвущихся ниток, я сжала кулаки так сильно, что ногти впивались в кожу, оставляя маленькие кровавые бороздки. Но я не чувствовала ровным счетом ничего. Мне не было никакого дела до боли.

— Где моя дочь? — сквозь слезы не спрашивала, а умоляла его ответить. Умоляла глазами сказать, что это недоразумение, розыгрыш, шутка. Но Дамир молчал, опустив глаза.

Я опустила руки и осела на землю, чтобы через мгновение подскочить вновь.

— Замок же закрыт, ворота закрыты? Значит она где-то здесь! Она просто потерялась и ее надо найти! — Я тараторила как безумная, цепляясь за плечи Тода, подгоняя его начать делать хоть что-то.

— Я был с ними, я не отходил ни на минуту. Я лишь отвернулся на секунду и сразу услышал звук удара. Я повернулся и увидел, как падает Захари. Маши уже не было. Она будто растворилась в воздухе. — Спиной слушаю блеяние трусливого волка. Не уберегла…

Резко повернувшись в руках альфы, попыталась достать до Дамира, но Тод ловко перехватил меня и не дал даже с места сдвинуться. Не обращая внимание на мое сопротивление, крики и проклятья на все волчьи морды и хвосты, он уносил меня прочь. Я лишь на миг прикрыла глаза, а открыла их уже в своей комнате. Нашей комнате, нашей с Машенькой комнате.

Слезы беззвучно катились с глаз, а образовавшийся ком в горле заставили проглотить вместе с лекарством. Бутыльки, стаканы, и снова бутыльки с разной на вкус и запах жидкостью. Неужели они думают, что настой волшебной ромашки поможет унять эту боль или заслонит зияющую дыру внутри?

Как сквозь вату до меня доносились голоса в комнате, а их хозяева казались размытыми разноцветными пятнами из-за пелены слез в глазах.

— Проверить периметр еще раз! Отправьте отряды во все ближайшие деревни! Свяжитесь с охранными постами! — властный голос отдавал приказы так, что и самой хотелось бежать, проверять, отправлять, связываться, если бы не онемевшие руки и ноги.

— Здесь ее не найдут… — старый сиплый голос, очень знакомый. — У девочки моя зачарованная заколка: ее унесли порталом, они быстро перемещаются и пока невозможно определить точное место. Могу сказать только одно, она уже очень далеко отсюда.

С ее словами из моей груди вырвался очередной всхлип. Старая карга! И зачем я только послушала тебя и оставила ее одну! Хотелось сомкнуть свои пальцы на ее тонкой хрупкой шее, но Тод опять удержал силой, заставляя выпить очередной стакан с успокаивающей настойкой.

— Прости, Ивет, — едва слышно сказал мужчина, усаживая меня на колени и баюкая, как ребенка, пока мое сознание застилали вновь разноцветные пятна калейдоскопа.

— За что? На ее месте я бы уже убила всех, — голос старухи звучал искренне, но мне уже было все равно.

Не знаю, сколько прошло времени, когда я очнулась. По ощущениям казалось, что я только-только сомкнула глаза, но за окном уже начинало смеркаться и вместе с уходящим солнцем и из моей жизни уходил свет. Лишь беспросветные тьма и тоска. Где она сейчас? Напугана ли? Все ли с ней хорошо?

Я присела на кровати, обняла себя за плечи, раскачиваясь как маятник, пока не обратила внимания на странный шелест. И точно, пока садилась, я почти подмяла под себя свернутый клочок бумаги. Я торопливо развернула его, но буквы предательски разбегались и пришлось с трудом фокусировать взгляд на расплывающихся строчках.

«Если хочешь, чтобы твоя девчонка жила, приходи одна к утесу на север от логова в полночь».

— Что это у тебя? — словно из ниоткуда в комнате появился Тодор и взял из моих рук подброшенную мне записку. Он бегло пробежал по ней взглядом. — Это полная ерунда. Я не отпущу тебя одну никуда. Всего лишь очередная уловка, ловушка.

— Очередная? — я ухватила одно единственное важное слово на слух. — Ты получал такие записки?

Тодор понял, что сболтнул лишнее и опустил взгляд.

— Про меня? Про Машу? — допытывалась я, но пазлы картинки начинали сходиться в голове самостоятельно.

Кто мог нас увидеть вместе с Тодором? Да кто угодно! Разве мы смотрели по сторонам, занятые лишь друг другом? А стоило, стоило и смотреть, и не забывать в каком гадюшнике, а не логове, находимся, подумать, на что могут быть способны ревнивые соперницы. Твари!

— Ты знал про записки, ты знал об угрозе, — слезы снова подступали к глазам, а воздуха в легких стало предательски не хватать.

— Вика, я найду ее, я клянусь тебе! — подошел ко мне альфа, пытаясь обнять, но я ему этого не позволила.

— Это из-за тебя, — я взвыла раненным зверем. — Ее похитили из-за тебя! Хоть носом землю рой, но найди мою дочь!

Я принялась колотить его кулаками, но он не оставлял попыток меня успокоить и обнять.

— Я найду ее обязательно, вот увидишь. Я понимаю, что ты чувствуешь…

— Понимаешь? — вскинула на него свои заплаканные глаза. Наощупь я нашла на своей шее тонкую нитку с маленькой бусиной жемчуга и зажав ее в кулаке, сорвала с себя. Ну же, почувствуй всю мою боль, чертов телепат!

Он смотрел мне прямо в глаза, застыв на месте и продолжая держать меня за плечи. Спустя долгую минуту, он опустил свои ладони, сжав ими мои собственные.

— Обещаю, я вернусь к тебе с Машей, — не сказал, а прошептал мужчина и вышел из комнаты.

Обессиленно я опустилась на кровать, сжимая в руках записку вместе с сорванным артефактом. Нить с жемчужиной я вернула на место, а записку, аккуратно сложив несколько раз, засунула под тугую кайму лифа. Можешь обещать мне что угодно, но ты не сможешь меня удержать здесь в четырех стенах. Если понадобится, то я сбегу, но я все равно отправлюсь на ее поиски. Я обязательно пойду на этот чертов утес.

***

— Ты не можешь просто так взять и уйти, — взъерошил пальцами свои волосы Дамир.

— Я все еще альфа? — задал мужчина ему чисто риторический вопрос. — Значит могу.

— Но как ты уйдешь посреди отбора?! Это может вызвать межклановую войну, — опять попытался остановить альфу волчонок.

От ярости Тод взял парня за грудки, тряхнул, приложил к стене и тут же отпустил. Он не виноват во всех его промахах. Сделал ли он все возможное, чтобы обезопасить их жизни? Нет. Допустил самую ужасную ошибку — недооценил противника. Фарс, принятый им за ревность, обрел трагические обороты. Ее мысли и ее боль не давали сидеть на месте. Она считает, что это он виноват. А он что? А он тоже так считает, шакалы его дери.