Чтение онлайн

– - Глеб... он... Он - Юрьевич.

Тут же отвела взгляд. Но продолжала косить на меня.

Интересуется - какое впечатление произвело на меня её откровение.

Какое-какое... Как кувалдой по голове.

Уела. Больше скажу - уелбантурила.

Фейсом об тейбл.

С выподвывертом.

"Не задавайте вопросов, ответы на которые могут вам не понравиться".

Ну нахрена?! Нахрена мне было лезть в тайны этого блягородного семейства?! Ведь знал же насчёт скелета в каждом шкафу! Ведь...

А, поздно.

Про измены Софьи я болтанул Боголюбскому в Янине. Чисто намёком. Гипотетическим, худо обоснованным предположением. Просто спасал свою задницу! В смысле - голову.

Ничем другим его прошибить было невозможно! Я пробовал! Ни родство кровное, ни Русь Святая...

А на плаху... очень не хотелось.

Весной побежал в Боголюбово по той же причине - упреждал снос головёнки плешивенькой по неправильно понимаемым объективным обстоятельствам. Понесло в Ростов - а куда деться от приказа князя Андрея? На его земле, под его топором...

Попал в Москву. Там и надо было! Прирезать её! К чертям собачьим! А я, дурень, гуманистнулся - выволок. Показалось - человек интересный. А это... Это не баба, это - бомба разъедрительная! Уже давно тикающая!

Хренов знаток душ человеческих! Дурколог из психушки! Идиот!

А сейчас нахрена полез расспрашивать?!

Соломон прав: "Умножающий познания - умножает печали".

Ну, Ванька, начинай печалиться. Такие тайны... традиционно несовместимы с жизнью.

Я отсел на приступку банного лавка, покрутил в руках вытащенную у неё изо рта мочалку. Назад вставить?
– А смысл? Поздно уже.

"Слово - не воробей, вылетит - не поймаешь".

Это кто сказал?!
– Народ русский?!
– Народ! Мать твою! Как же ты прав! Как же ты мудр! Не хуже царя Соломона.

Эх, кабы всю эту мудрость - да в моё плешивую головушку... Вбить! Втоптать промеж ушей!

Увы. Остаётся заполнять пустое пространство чем-нибудь другим. Чтобы не звякало там с эхом. Например - информацией.

Заранее предчувствуя, что тоже пожалею, сильно и неоднократно, но не имея сил остановить процесс познания, ибо, как всем известно, он неостановим и непреложен, задал следующий вопрос:

– - Андрей знает?

– - Да.

Кажется, Софочке доставляло удовольствие видеть меня, своего мучителя и дурой-назывателя, в столь смятенном состоянии.

Поразительная женщина! Даже находясь в нынешнем, столь болезненном, беспомощном состоянии, измученная, изнасилованная, будучи в полной моей власти... одним своим словом... Убила. Ткнула мордой в... в то самое.

Нашла в себе силы, изыскала способ наглядно показать мне мою малость рядом с нею. "Поставить на место". Меня! Владетеля в здешних местах всея всего! Папандопулопнутого прогрессора!

Мда... Хоть в какие мантии и бантики заворачивайся, а душа с душой - играют на равных. И плевать - из какой ты эпохи или страты.

Уела. Просто исполняя моё приказание. Очередная "песенка велосипедиста":

"Дай. Дай. Дай

Дай. Дай. Дай

На!

Ого, ого-о...".

И остаётся мне теперь только... огогокать.

***

Временами откашливаясь и постанывая, она конспективно изложила эту историю. По сути - весьма типичную, исконно-посконную. Называется - снохачество. Распространено во всяком патриархальном обществе.

Применительно к "Святой Руси" - я про это уже... Вполне устойчивое явление от Ярослава Мудрого с его "Уставом церковным" до большевиков.

В "Уставе" жестко:

"Аще свекорь с снохою съблюдит, митрополиту 100 гривен, а опитемья по закону".

Для почти всех это означает - конфискация с ликвидацией. В смысле - с порабощением пожизненно.

Когда нас угрозы закона останавливали?

Вот и звучит в песне плач снохи:

"Плачет лес от причитаний,

Горькая кручина!

От свекровых приставаний

Сохрани, калина!".

Потом-то, во времена процветания Российской Империи и купания в славе победоносной, той ещё, Отечественной войны, в 19 веке, бывали уже не только жалостливые песни:

"...толкнул бес свекра в ребро, навел на него искушение; зачал старый молодую сноху на любовь склонять, отходу ей не дает, ровно пришил его кто к сарафану Никитишны. Всем хотел свекор взять, и лаской и таской, да сноха крепка была: супротив греха выстояла. Невтерпеж, однако, стало ей, свекрови пожаловалась, а та ей: "Да мне-то что? Я старуха старая, в эти дела вступаться не могу, ты свекра должна почитать, потому что он всему дому голова и тебя поит, кормит из милости". Пришло Никитишне житье хуже собачьего, свекор колотит, свекровь ругает, деверья смеются, невестки да золовки поедом едят. Терпела Дарья такую долю с полгода, извелась даже вся, на себя стала непохожа. Не хватило терпенья, ушла в чужие люди работой кормиться".

Эта Дарья к тому времени осталась бездетной двадцатилетней вдовой. Сил и смелости хватило. Да и было куда уйти - "в чужие люди". Из этого... исконно-посконного.

Половые сношения между главой крестьянской семьи и его снохой были фактически обычной стороной жизни русской патриархальной семьи.

"Нигде, кажется, кроме России, - писал В.Д. Набоков, - нет по крайне мере того, чтобы один вид кровосмешения приобрел характер почти нормального бытового явления, получив соответствующее техническое название - снохачество".

Обычай был вполне жив в конце XIX в., одной из причин его называли сезонный отток молодых мужчин на заработки:

"Богатый крестьянин Семин 46 лет, имея болезненную жену, услал двух своих сыновей на "шахты", сам остался с двумя невестками. Начал он подбиваться к жене старшего сына Григория, а так как крестьянские женщины очень слабы к нарядам и имеют пристрастие к спиртным напиткам, то понятно, что свекор в скорости сошелся с невесткой. Далее он начал "лабуниться" к младшей. Долго она не сдавалась, но вследствие притеснения и подарков - согласилась. Младшая невестка, заметив "амуры" свекра со старшей, привела свекровь в сарай во время их соития. Кончилось дело тем, что старухе муж купил синий кубовый сарафан, а невесткам подарил по платку".

Рюриковичи - отнюдь не из крестьян. Но вполне - "плоть от плоти и кровь от крови". А главное: "мысль от мысли" трудового народа. Они в нём живут. И, обрусев, переняли не только язык, но и обычаи.

***

Почти-грек (по матери и бабушке) Юрий Долгорукий был человеком весьма переимчивым: сытым, пьяным, весёлым. Ленивым и до женского пола - вельми охочим. Татищев отмечает, что сам он мало участвовал в делах, но более посылал бояр да сыновей своих. Не так, как упоминаемый выше крестьянин - "на шахты", но тоже - далеко и надолго, "в походы".