Чтение онлайн

Он стрелу, наклонясь, вонзает меж трав,

Знает каждый пастух, прогоняющий стадо,

Что оставить овцу перед идолом надо».

Низами было легче: у него любимая женщина — рабыня-половчанка. Авторский гонорар, подарок правителя, «величавая обликом, прекрасная, разумная», ставшая женой и музой.

Поскольку я жениться не планирую, то… всё — сам. Учиться, учиться и учиться.

Но кто-то же должен быть объявлен виноватым в том, что у хана клинок выщерблен!

И мы — поскакали. В смысле — поехали. В смысле — я спать завалился.

Асадук, идя в Гороховец, оставлял своих людей в селениях по дороге. Те собрали к нашему появлению сменных лошадей. Не полная станция — подстава, перемена, эстафета. Но всё равно — живенько идём, не обоз гужевой, где возчики рядом с санями пешком топают.

Ещё тема для разговора с Боголюбским: надо ставить ямскую гоньбу и на его землях. И здесь — от Гороховца по Клязьме вверх. И с верху, от Москва-реки, и вбок — Суздаль-Ростов-Ярославль, и…

Ваня, уймись. Почтовый тракт — денег стоит. Конечно, тебе Андреевыми деньгами легко сорить куда ни попадя.

…

Только приехали в Боголюбово на посольский двор — Лазарь с крыльца бежит. В одной рубашечке.

— Иване! Господине! Я такой радый!

Обнялись, поздоровались.

Вырос парень. Кровь с молоком. Как вспомню нашу первую встречу в Твери, когда он в наряде от БДСМ… Длинный. Но — лёгкий. Беленький, тощий, гладенький — без бороды. В высоких красных кожаных сапогах, толстом кожаном жилете на голое тело и кожаной юбке по колено с разрезом на заду. Он тогда в поход собирался, тренировался без отдыху. Ни — ума, ни — доспехов.

Теперь-то… повзрослел. И доспех точно есть — сам присылал. А вот ума… И чего он жениться надумал?!

Из-за его плеча Резан кланяется. Почему поклон мелкий, а кафтан форменный отсутствует? — А, понял — брюхо наел.

И ещё один рядом стоит. Поклон — мой, кивком. А кафтан… у меня таких нет. Что за птица?

— Я — сеунчей князя Суждальского. Князь велел звать Воеводу Всеволжского во дворец. Немедля.

— Так… Я ж с дороги! Мне б помыться-переодеться. Съесть бы чего…

— Князь велел — немедля. Пойдём воевода. Там… накормят.

Факеншит! Добавлю: уелбантуренный!

Я ещё члены с дороги не размял. Во всех смыслах этих слов. А меня уже…

Андрей меня загодя «нагибает»? Чтобы я в разговоре спину почёсывал да брюхом марши наигрывал? Что ж он мне такое-эдакое…? Или у него так для всех, нормально?

Послать бы всех. Сходить в баньку, откушать угощений… Во что мне потом неудовольство Андрея, такой задержкой да непослушанием вызванное, встанет?

— Лады. Резан — коня. Во дворец.

Уже выскакивая со двора увидел, как вешались на Лазаря сёстры его, как обнимала Рада. А тот посматривал на одиноко стоящую в стороне, вылезшую из саней, Цыбу. Ох, и будет тут… Лучше — к Андрею.

«Ноныча — не как давеча»: народ от скачущего сеунчея — в стороны, ворОтники — кивают приветливо, слуги на крыльце — ждут уже.

— Не изволит ли твоя милость пройти в государевы покои да подождать малость?

Моя милость — соизволила. И очень скоро — раскаялась.

Жарко тут, душно. Всякими запахами… ладан, масло горелое, травы разные до… хоть не дыши.

Сгоревший сортир, залитый французскими духами представляете? То-то народ русский, как тепло пришло — вылазит на двор и ходит пьяный. Просто от воздуха.

Интересно мне: как это коллеги-попандопулы сюда в собственных телах вляпываются? Почти 9/10 человечества 21 века склонны к аллергиям. Такова реакция хомнутых сапиенсом на «хорошо» — на чистоту и гигиену. Толпа «наследственных чистюль» — вляпывается сюда… Они что, будут прогрессизмом заниматься? Или спешно искать адреналин для ввода подкожно или, лучше, внутривенно? Кто видел анафилактический шок… А тут просто запах мяты запредельной концентрации.

«От древности в зобу дыханье спёрло»…

Страшная судьба попандопулы «в теле». Опухая и слезясь, чихая и задыхаясь… Мучительная смерть.

Форточек — нет, рамы — законопачены. Я ещё и одет по-зимнему. Хоть и скинул верхнее, а всё равно — весь мокрый. И не идёт никто.

«Только слышно — по улице где-то

Одинокая бродит гармонь».

В смысле: где-то за стеной — бу-бу-бу. Непрерывно. А чего — не понятно.

Долго.

Томно.

Скучно.

Я за это время у Лазаря и помылся бы и поел.

Душно, в сон клонит.

«Детство — это когда спать обязанность, а не мечта» — прошло-пролетело моё детство…

Злость моя всё круче закипает. Злость на спешку ненужную, на бесцельное времяпрепровождение. На всю эту… затхло-затрапезную атмосферу. На князя Андрея свет Юрьевича. Ух какой он наш… богом э… любленный.

Стоп. А может это специально? Чтобы разозлить меня, чтобы вывести из равновесия? Это у него план такой? Хи-и-итренький… А мы — поломаем! А ну-ка сняли раздражение.

Андрей — он и есть Андрей. Китай. Бешеный. Явление природы. Данное нам в ощущениях. А давай мы его… мы его пожалеем!

Бедненький. Тупенький. Почти святой. Бегает, суетиться, напрягается. А время рассчитать — мозгов-то и не хватает. А как рассчитать-то? Часов-то нет! Мрачное средневековье, «тёмные века». Глушь, дичь и запусть.

Жалко братца.

Братишка! Может, помочь смогу? Может… секретутку ему! Точно! Чтобы составляла график встреч, напоминала про всякое важное, пациентов в приёмной кофием угощала. С конфетами шоколадными.

Я уселся на лавке поудобнее, вытянул ноги, начал вспоминать вкус хорошего кофе… и шоколада… и секретарш… и задремал со счастливой улыбкой на лице.

…

— Чего лыбишься?! Ишь, расселся!

О! Высшее властьё припожаловало! Тута-земное, тута-эпохнутое. Локализованное. Или правильнее — локализнутое?

Мда… насчёт «лизнуть» тут такие мастера есть — мне и не сравниться. Поэтому по математике — «от противного». Но — с выподвывертом.

— Радуюсь, княже. Он нестерпимого счастья. Лицезреть твою светло-княжескую милость. В животе и во здравии. Ибо жизнь всякого человека есть лишь мимолётный миг пред ликом вечности. И коли попала мне нежданная удача наблюдать сей краткий миг незамысловатого порхания мотылька твоей жизни по цветущему лугу божьего мира, то следует ловить сиё счастливое мгновение. И радоваться столь великой редкости.