Чтение онлайн

Издали стал наплывать низкий гул идущих на малой высоте вертолетов.

– Молодцы, – подумал Коган, – быстро отреагировали. Все, сейчас причешут оставшихся боевиков, и надо будет разбираться, кто это такой прыткий осмелился показать зубки.

В разбитое окно влетела граната. Время для полковника, кажется, остановилось. Он до мельчайших деталей видел, как лимонка, медленно вращаясь, по дуге перелетает подоконник и вспыхивает ярким, очень ярким пламенем всего в каких-то полутора метрах от него. Последняя мысль была почему-то о Логинове:

– Жалко парня. Совсем еще мальчишка был…

Эх, Светка, Светка! Как же я скучаю по тебе! Настояла на своем. И отца убедила! Мне деваться было просто некуда. Пришлось разрешить. Укатила с концертной бригадой на фронт. Выходила на помост сделанной из подручных материалов сцены или просто поднималась в кузов грузовика с откинутыми бортами. В своей короткой форменной юбочке и подогнанной по фигуре гимнастерке, перетянутая офицерской портупеей Светлана читала известные и еще не написанные здесь стихи.

Здесь Симонов наверняка напишет что-нибудь другое, надеюсь, ничуть не худшее.

На Светкиной уже хорошо заметной груди блестела медаль «За отвагу». Молодец, девчонка! Не растерялась. Произошло это, когда одинокий «мессер», выскочив неизвестно откуда, попытался открыть огонь по маленькой колонне. Светка, выхватив из кобуры табельный «ПММ» и крепко держа его двумя руками, самозабвенно пуляла в направлении «худого» в белый свет, как в копеечку. Артисты бригады так ничего и не поняли. «Мессер», только доворачивавший на неожиданную цель, даже огонь открыть не успел. Напоровшись сразу на очередь восьми пушек из двух «Шилок», сопровождавших колонну, он рассыпался прямо в воздухе. Командующий армией, куда направлялась концертная бригада, тут же наградил мою Светланку и экипажи «Шилок» медалями за сбитый самолет и устроил большой разнос командиру истребительного полка, прикрывавшего этот участок фронта. Еще бы! Позволили противнику подобраться близко к самой «Фее Советской армии». Откуда взялось это прозвище у моей Светки? Та еще история. Когда перед самой войной разошелся весь тот большой тираж «Огонька», кто-то из западной пишущей братии назвал Светлану доброй феей Синельникова, имея в виду, что мой быстрый карьерный рост основан именно на знакомстве с дочерью вождя. Ну, да собака лает, а ветер носит. После того, как моя любимая укатила с концертной бригадой на фронт, оттуда посыпались фотографии военных корреспондентов. Кто-то в Политуправлении Советской армии быстро сориентировался, и в войска огромным тиражом пошел плакат. На нем слева была та фотка из «Огонька», а справа, зеркально, Светланка в форме с поднятой рукой. Вверху крупно: «Защитим Родину», а внизу помельче: «Фея Советской армии». Плакат имел бешеный успех. Появилось много маленьких копий, тоже большим тиражом. Солдаты клеили эти открытки внутри танков и бэтээров рядом с фотографией Сталина, летчики – на приборные доски самолетов, а моряки – в своих кубриках. Родная моя! Как же за эти недели я успел по тебе соскучиться! У нас дома тоже висит этот плакат, только увеличенный до размеров стены.

На фронте все было более-менее по плану, а вот внутри страны – не везде. Расхождение миров стало уже таким большим, что мое знание истории практически перестало помогать. Вот я и лопухнулся. Не проявил вовремя должного внимания к докладам агентуры. В Крыму сразу после начала войны неожиданно подняли головы местные татары. Зажимают их русские, видите ли. Ребята что из моего ведомства, что из МВД Лаврентия Павловича работали круглые сутки, но справиться с националистами не могли. Катастрофически не хватало людей. В связи с военным положением приговоры приводились в исполнение на месте. Эшелоны с новыми шахтерами на рудники особого назначения в пути не задерживались. Они ведь не знают, что если даже кто-то с этих рудников и вернется, то здоровых детей точно иметь после этого не будет. И чего этим крымским татарам надо? Все школы перевели исключительно на русский язык? Так не у них одних. В Биробиджане, Средней Азии, на освобожденных территориях Западной Белоруссии и Западной Украины то же самое. В стране может быть только один официальный язык, он же и для межнационального общения. Хотите сохранить свою самобытную культуру? Всегда пожалуйста, но не в ущерб державе. Призывают парня в Советскую армию, а он ни бум-бум по-русски. Непорядок.

По докладам агентуры, крымские татары не просто так выступать начали. Их подтолкнули к этому оказавшиеся там совершенно неожиданно агентурные сети германских, британских и турецких спецслужб. У Константинополя-то, откуда профи взялись? Неожиданно для кого? Конечно, для меня, идиота! Что называется, прощелкал!… Ведь отлично же знал, что в том мире крымские татары были пятой колонной Абвера. Хотел посоветоваться с полковником Коганом, но тот почему-то на связь не вышел. И приемные аппараты в УСИ вдруг встали. Ни бита информации со вчерашнего дня не получено. Как отрезало! Ни слуху, ни духу. Какие-то подковерные игры ФСБ? ГРУ? Юрка Викентьев как-то говорил, что была попытка слежки за их с куратором машиной. Соответственно неудачная, но концов тогда так и не нашли. Заокеанские «друзья» там вмешались? ЦРУ? МИ-6? Хрен знает. Но вот то, что они там, в «Звере» не выходят на связь, это черт знает что! Ладно, будем думать сами. Как в том мире был решен этот вопрос? Массовой депортацией? Превентивно, учитывая мое послезнание с формулировкой «за невосторженный образ мыслей»? Здесь этого делать нельзя. Социалистическая законность, мать ее… Презумпцию невиновности еще никто не отменял. Даже в военное время. А что если?… Ведь это вариант. У нас громадные концентрационные лагеря евреев. Тех, что бежали от фашизма на восток. Нет, конечно, никакой колючей проволоки, охраны с собаками и так далее. Точнее, охрана на начальном этапе была, но именно охрана беженцев. Не успели люди еще определиться, что им делать, как жить. Того же русского языка большинство не знало вообще. У нас-то в планах было переправить их всех в Палестину, когда там начнется полномасштабное восстание. Сначала, само собой, только тех, кто военное дело более-менее уже освоил. Они ведь там, в лагерях, не просто так прохлаждаются. В основном учатся. Инструкторов, знающих идиш, у нас хватает. Вот и перенести все лагеря из западных Белоруссии и Украины в Крым. Вместе со школами самообороны. Так это у них называется. Хотя действия подразделений в атаке тоже почему-то изучают. Оружия, боеприпасов и прочего военного снаряжения им добавить, чтобы на всех хватило. Точнее, сначала перенести в Крым эти школы, а только потом – остальных беженцев. И в Чечено-Ингушскую АССР пару лагерей поместить не помешает. Рельеф местности там местами Палестину напоминает. Пусть будущие солдаты АОИ [52] тренируются. Жаль, со Сталиным посоветоваться нельзя. Улетел вождь на Гавайи с Рузвельтом договариваться. Речь свою, уже ставшую знаменитой, произнес и улетел. Мол, все народы мира должны объединиться против коричневой опасности и что пора положить конец колониальной системе империализма. Московская Хартия объединенных народов. Так это теперь называется. В том мире была Атлантическая Хартия, а у нас Московская. Ладно, о международной политике потом, сейчас внутренняя важнее.

– Ты, Синельников, хорошо подумал? – Лаврентию Павловичу было не до Крыма. Он со своими многочисленными стройками зашивался. Предстояло за относительно короткое время построить целую атомную индустрию практически с нуля. А ведь одновременно в существующих пока только на секретных картах городах строились новые заводы микроэлектронной промышленности. Один Зеленоград чего стоит!

– А не вижу я сейчас другого варианта быстрого решения проблемы.

Берия посверкал на меня круглыми стеклами своего пенсне.

– Они же там передерутся все!

– Для евреев это будет тренировкой перед отправкой в Палестину, а крымские татары должны получить урок. В следующий раз они хорошо задумаются, прежде чем выступать против законной власти.

– А что ты собираешься делать, когда все евреи уедут?

– Ну, во-первых, не все. Многим, я думаю, климат в Крыму должен понравиться. – Министр внутренних дел скептически хмыкнул, но промолчал. – Плюс к тому времени у нас появится достаточное количество здравомыслящих немцев, которые согласятся перед возвращением в Германию пожить немного не в Сибири, а где-нибудь южнее.

– Хочешь устроить что-то вроде показательного перевоспитания целого народа? – На лице Лаврентия Павловича начало появляться понимание.

– Пуркуа па? Это по-французски. Почему бы и нет? – объяснил я.

Берия улыбнулся:

– Ну, песенку мушкетеров из отличной пародии на Дюма я и без тебя, Синельников, не один раз слышал. Хорошо. Проведем решением ГКО на вечернем совещании. Готовь документы и объясняй своим евреям, что сейчас от них требуется.

– Они не мои, Лаврентий Павлович, – искренне обиделся я, – они наши.

– Ладно, Егор, ты прав. Наши. Тем более, что будут помогать нам решать наши же проблемы.

Что-то маршал сегодня довольно покладист. Реакция на всю полноту власти, что свалилась на него после отлета Хозяина? Интересно. А ведь она ему не нужна, эта бесконтрольная власть. Берия привык проводить линию Сталина. Четкой своей у него никогда не было. Потому-то он сразу после революции и метался из стороны в сторону, пока не прилепился навсегда к Вождю. Именно с большой буквы. Ему нужен лидер. Я, бывший его подчиненный, никак не гожусь на эту роль. Ну, мне-то как раз этого не требуется. А вот что мы будем делать, если со Сталиным что-нибудь случится? С другой стороны, о чем я вообще думаю? В запасе, как минимум, тринадцать лет. Чертова дюжина. Или даже больше, с учетом совершенно другого уровня медицины. Очень надеюсь, что «Холодного лета пятьдесят третьего» здесь не будет…

Даладье продержался на два дня дольше своего британского коллеги. Хотя в отставку не подавал. Полковник де Голль, который вернулся в метрополию в первый же день войны, развил бешеную деятельность. Что самое интересное, основную поддержку он получил со стороны армии. Вероятно, большинство французских генералов просто испугалось перспективы войны с противником, который с такой легкостью воюет на земле и на море против ранее казавшихся такими сильными Германии и Британии. Попытка бомбежки бакинских нефтепромыслов, в которой десятки французских пилотов сложили головы, была мгновенно забыта. Военный антифашистский переворот во Франции прошел на удивление гладко. Патриотически настроенный гарнизон Парижа сразу в полном составе перешел на сторону «Свободной Франции». Даладье и его военный министр маршал Петен были немедленно взяты под стражу. Второе бюро (Второе бюро Генштаба (Deuxieme Bureau) – французская контрразведка) и Сюрте насьональ (Сюрте насьональ (Surete Nationale) – Главное управление национальной безопасности МВД Франции) с большим энтузиазмом занялись арестами коллаборационистов.