Чтение онлайн

Ну а раз у них сегодня там будет дурдом из-за появления главного оборотня города, то понятно, что о звонках можно даже не думать.

– Я сама вас наберу, как только появится возможность, хорошо? – улыбается, после чего тяжело вздыхает. – Если она, конечно, будет до позднего вечера, – уже уходя, иронично бурчит себе под нос.

Проводив сестру, закрываю за ней дверь и иду опять на кухню дочитывать статью.

Всё свободное время, которого не так уж и много у меня, трачу на поиски в интернете статей или хоть какого-либо упоминания о болезни младшей сестры. Надя злится на меня иногда за это. Считает, что я попусту трачу своё время.

А я всё равно продолжаю шерстить инет, считая, что однажды мне повезёт. И я найду хоть что-то, что даст нам троим твёрдую надежду на то, что всё-таки есть способ, который может полностью вылечить Машу и поставить её на ноги.

Дочитав статью, с разочарованием откладываю телефон.

Ничего нового.

Метод лечения – всё те же уколы, которые стоят баснословных денег и на которые мы тратим практически все свои заработанные с Надей деньги.

Так как на мне мелкая, понятно, что львиную долю в семейный бюджет вкладывает Надя. Мои редкие подработки в виде мытья полов в подъездах и в больнице, где Маше ставят раз в месяц нужное ей лекарство, особых денег не приносят. Хотя и они очень важны – эти копейки уходят на оплату коммуналки и еду.

Я уже даже забыла, когда покупала себе что-то новое из одежды. Маше покупаем, так как она растёт, и редко Наде, но приобретаем. Ей нужно иметь что-то приличное в гардеробе, чтобы не потерять работу.

Настолько погружаюсь в свои мысли, что даже за временем перестаю следить.

Каждое утро в определённое время Машу бужу я, так как у нас с ней день расписан по часам. Но сегодня всё идет почему-то не так, как обычно. И она просыпается сама, крича из своей комнаты:

– Алён!

Подрываюсь и иду к ней.

И начинается у нас с ней ежедневная рутина: умывание, завтрак, лечебная физкультура, массаж и уроки.

Думала, привычные дела отвлекут меня от ощущения надвигающейся беды. Но нет, к обеду тревога, которую я никак не могу объяснить, только нарастает.

На моих губах появляется улыбка, когда я слышу звонок телефона. Надя, скорее всего.

Но внутри всё обрывается, когда вижу на экране, кто мне звонит.

Вот оно.

То, чего я бессознательно ждала с того момента, как открыла глаза.

– Это Надя, да? – Маша разворачивает свою кресло-коляску, чтобы посмотреть на меня. Она даже протягивает руку ко мне, требуя телефон.

– Это не она, Машуль, – как же трудно делать вид, что всё хорошо. – Это мне звонят. Я выйду, поговорю. А ты давай доделывай упражнение.

Быстро ухожу к себе в комнату и принимаю вызов.

– Да, Дим, – даже поздороваться забываю.

– Привет, Алён, – его голос напряжен. – Я тут кое-что узнал, что тебе… не понравится.

3

Алёна

После слов Димы руки начинают трястись. Приходится плотнее прижать телефон к уху, чтобы он случайно не выскользнул из дрожащих пальцев.

– Что случилось?

Мысли скачут как бешеные. Пытаюсь сообразить, в чём там может быть дело.

Если насчет моей неофициальной подработки в больнице, то, в принципе, можно немного выдохнуть.

Первая мысль, что от моих услуг решили отказаться. Нашли кого-то другого, кто согласился работать официально и полный день. А не как я: в ночные смены, но и то всего несколько раз в неделю.

Даже если так, да, неприятно, но не катастрофически. Я просто найду себе другую работу в «Восточном блоке».

Так в нашем Волканске называют район города, в котором как раз и живут те самые двадцать процентов людей и какой-то процент полукровок. Чистокровные оборотни в наш «блок», конечно, могут заявиться в любое время дня и ночи. Но приезжают сюда как на экскурсию, что ли. Мы тут как те самые рыбки в аквариуме, на которые можно с интересом поглазеть. Иногда, правда, не только поглазеть, но и…

Нет, сейчас вот вообще думать об этом не хочу.

Кстати, в нашем районе многих даже устраивает, когда у них работают неофициально. И платить меньше, и в любой момент можно выкинуть человека на улицу без какого-либо расчёта.

Для меня, конечно, большой риск устраиваться неофициально, но по-другому никак.

– Я тут кое-что узнал насчёт Машиного лекарства, – при словах Димы у меня самым натуральным образом ноги подкашиваются. Усаживаюсь на кровать и сжимаю свободную руку в кулак, с силой впиваясь короткими ногтями в кожу.

– Что именно? – хрипло выдыхаю я.

– Сегодня его завезли в больницу. Но его очень мало. Через неделю, когда вам нужно будет ставить укол, его уже не будет. Черт, да его уже практически не осталось! – психует мужчина. – Я совершенно случайно об этом узнал. Договорился с медсестрой, чтобы она придержала одну дозу для меня.

– Дим, мы завтра выкупим его обязательно, – с жаром перебиваю его. Деньги на лекарство у нас уже накоплены в этом месяце. Вся необходимая сумма лежит на карточке Нади. – Пожалуйста, умоляю, толь… – сдавленный мат на другом конце трубки заставляет замолкнуть на полуслове.

Это настолько неожиданно – то, что Дима матерится, что просьба проконтролировать его, чтобы наше лекарство не ушло кому-то другому, заставляет меня забыть всё, что я хотела сказать.

– Завтра уже будет поздно, Алён, – между тем мрачно говорит Дима, перестав нецензурно выражаться. – Я еле-еле договорился, чтобы до конца моей смены они его попридержали, так что вам нужно приехать в больницу сегодня до восьми вечера. Ты поняла?

– Да-да… поняла… конечно, – невнятно лепечу в ответ, быстро соображая, что делать. – Мы… я или Надя… мы обязательно приедем сегодня. Спасибо, Дим… ты…

– Набери меня, как кто-то из вас подъедет к больнице.

– Да, конечно.

Отключившись, встаю с кровати и набираю номер старшей сестры.

Надя наверняка должна взять трубку. Обязательно поймёт, что случилось что-то важное, раз я ей всё-таки звоню.

Раз за разом набираю, но никто не отвечает. Мечусь по комнате, так как не в силах сидеть на одном месте.

– Ну же, давай! Возьми трубку! – шепчу отчаянно мольбу, покрываясь липким потом.

А если она не перезвонит? Или перезвонит, когда будет уже поздно?