Чтение онлайн

— Вот, и расписался. А я тебе — не проблема, я тебе — смерть. — Я перешагнул через тело и трусцой побежал к дому. Лужайка с охранниками и мангалами располагалась на той стороне, за домом. Дом меня прикрыл. Оранжевые куртку и кепку я сбросил — мне больше ни к чему было светиться добрым оранжевым пятнышком.

Сначала я медленно шёл вдоль стены, держа наготове в каждой руке по пистолету с глушителем. Я так и не научился быстро перезаряжать, поэтому взял с собой сразу четыре пистолета с полными обоймами. И ещё кое-что взял, но не надеялся использовать. Если честно, то мне к тому времени уже надоели все эти пистолеты, глушители, патроны, обоймы — это всё не для меня, мой стиль несколько другой.

Не доходя до угла, я начал боком удаляться от стены, и из-за угла мне постепенно стала открываться лужайка со всеми, кто на ней суетился. Мне открылся охранник с шампурами в руках, на шампурах висело сырое мясо шашлыков — несколько выстрелов — и охранник падал убитый, роняя мясо с шампуров и свою кровь на землю, в пыль. Мне открылся другой охранник, замеревший с бутылкой пива, удивленно уставившийся на рухнувшего приятеля — несколько выстрелов — и ещё одним лоботрясом-охранником стало меньше в мире людей. Последним из-за угла мне открылся водитель-охранник приятеля шефа службы безопасности, лихорадочно вынимающий пистолет — я застрелил его удачно, в лоб — он оказался не в то время и не в том месте. Но незаслуженной смерти не существует.

Дверь в сауну заскрипела и выдала меня. Тут же раздался уверенный хозяйский окрик:

— Кто там?

— Шашлык поспел! — крикнул я бодро.

— Так давай его сюда!

— Даю! — я быстро вошел в обширную комнату с бассейном и столом и сразу застрелил одного из сидящих за тем столом — не моего врага, не шефа службы безопасности компании, а его приятеля. Ещё один мертвец, оказавшийся не в то время и не в том месте. Снова удачное попадание в лоб с левой руки. Для меня оказалось вовсе нетрудно убедить и научить моё тело точно стрелять, а сам я, внутри этого тела, и так, оказывается, всё знал и умел.

Я отбросил один пистолет далеко за спину, достал из кармана и кинул моему врагу через стол сложенный вчетверо листок, вырванный из тетради в клеточку:

— Читай.

Листочек дрожал и мялся в его руке. Так же мялись и его мыслишки. Мой враг зачем-то читал вслух, запинаясь и сглатывая слюну и буквы:

— «Забудьте про меня и деньги, а я больше никого из вас не убью».

— Согласен?

Он смотрел на меня тупым рыбьим взглядом и я повторил свой вопрос:

— Согласен?

— Со-согласен.

— Тогда пиши, — я перекинул ему через стол авторучку.

— Что писать?

— Пиши резолюцию: «Согласен». Дата. Подпись.

Когда он нацарапал, что нужно, в листочке, я облегчённо отшвырнул второй пистолет вслед за первым и помахал моему врагу пустыми ладонями:

— Всё. Я ухожу.

Глаза врага быстро обрели живость:

— Как уходишь?

— Ухожу. Ты ведь согласился.

Я начал отступать к дверям, помахивая руками в прощальном жесте. И тут он продемонстрировал неожиданную прыть — бросился в угол, распахнул шкаф, где среди одежды висела кобура:

— Никуда ты, сучонок, не уйдёшь!

Интересно, был бы он так же боек, если бы знал, что у меня за поясом два пистолета изнывают от желания пристрелить его. С безоружными и беззащитными у него всегда как-то лучше получалось. Он иногда любил рассказывать, как в юности его, начинающего «бойца», или «солдата», или «боевика» — короче говоря, дешёвое наёмное мясо — натаскивали для службы в криминальной структуре. Его отправляли на позднюю вечернюю улицу с заданием избить или подрезать какого-нибудь случайного прохожего. И он, зайдя со спины, исполнительно бил дубиной и тыкал в бок ножом ничего не подозревающих припозднившихся — привыкал к дешевизне чужих человеческих жизней, но только чужих.

Я не стал доставать надоевшие пистолеты. Спокойно и быстро вынулись из чехлов ножи. Опрокидывая бутылки, давя ногами тарелки, я перескочил через стол. Если бы мой враг мог, он умер бы дважды: после первого удара, рассёкшего его шею, и после второго, глубоко ушедшего «под вздох» остриём. И отрезанные вражьи пальцы с пистолетом красиво упали мне под ноги. Удовлетворённый, я повернулся и вышел. Я закончил все свои дела, не связанные с будущей жизнью.

Никто не захотел остаться в живых, но моя записка с добрыми пожеланиями всё-таки лежала на столе в надежде хоть кого-то вразумить.

В ворота кто-то позвонил. Я пошёл посмотреть. Сначала оттащил мертвого охранника подальше в сторону, потом открыл железное окошко. Перед воротами стоял и улыбался круглолицый парень в кожаной куртке.

— Девочек заказывали? Во. На выбор, — и круглолицый махнул рукой за кожаное плечо на серебристый микроавтобус. В широкие окна микроавтобуса выглядывали женские мордочки.

— Не. Теперь не надо. Их тут всех уже поимели. Они больше ничего не хотят. А это тебе за ложный вызов. — И я протянул круглолицему сутенёру фиолетовую бумажку в пятьсот евро. Меня даже согласились подвезти до города. И я целых сорок минут под кудахтанье разномастных блудниц за спиной расслабленно смотрел на плывущие мимо леса с последними кусками снега у подножия стволов.

Город уже был сух, даже пылен, и деловит, но прикидывался приветливым. Я повернулся к женщинам и начал выбирать из них взглядом.

— Слушай, а как бы мне переночевать культурно? — спросил я круглолицего водителя-сутенёра.

— Если деньги есть, то всё возможно, — заухмылялся круглолицый.

Мне захотелось выдавить эту ухмылку кулаком, но я не стал этого делать.

Человек сидел на берегу, у самой кромки мокрого от волн песка, и его взгляд растворялся в горизонте закатного океана. Я нашёл его и выбрал. Он был не идеальным кандидатом, но он всё-таки умел разглядывать даль и закат. Другие люди этого не умели и не хотели уметь, а этот даже мог легко представлять себе, что солнце — круглая уставшая рыба, ныряющая в океан спать. И, что очень важно, он был далек от всяких примитивностей и крайностей в своих мыслях.

Я разогнал всех остальных людей с берега, внушив им необходимость пойти суетиться подальше от береговой черты. Но всё же мы с человеком были у берега не одни — чуть поодаль и мористее ходил кругами выследивший меня морской змей. Змей совсем обнаглел — ничуть не скрывался, почти явно за мной охотился. Человек тоже видел змея и мыслью шёл за увиденным: «Что там за гладкое и толстое тело ныряет и перекатывается над поверхностью воды? Ух! Большая туша — постоянно видна лишь часть огромной спины. Может это ныряет кит? Нет — всё тянется и тянется, всё перекатывается и перекатывается бесконечная спина. Ух-ты, а хвост-то острый, как у змеи! Это вовсе не кит».

И тогда над волнами, уже гораздо ближе к берегу поднялась громадная голова земноводного с широченной, как бы постоянно улыбающейся, пастью. Два холодных зрачка впились в человеческие глаза на мгновенье — и голова нырнула, чтобы больше не показаться. Сначала человечек ужаснулся увиденным, «поплыл» безвольно, но тут же одумался, «перевернулся со спины на лапы», начал мыслить реалистично: «Ну и монстр! Получается, динозавры-то выжили!»

Змей надоел мне, я решил не обращать на него внимания. Я заставил избранного человека посмотреть вниз сквозь воду и увидеть мои глаза. Через много-много дней странно было вспоминать своей новой памятью, как смотрел самому себе в глаза. У меня, оказывается, зелёные, слегка фосфорицирующие золотистым глаза с квадратными зрачками. Да, да, квадратными. А смотрел я по-доброму, мне незачем было пугать моё будущее тело. Потом легонько стукнул мягким щупальцем гипноза в человеческий лоб, и человечек начал плавно терять сознание, боком валиться, мягко укладываться на жёсткую поверхность, будто бы для сна. Для самого главного в жизни сна.