Чтение онлайн

Затем пришло понимание.

Оно змеей проскользнуло в его мозг и вонзилось в сверхразум, сотрясая всю основу его доводов.

Это причинило боль.

Первые намеки на понимание зашевелились и пустили побеги, когда Лео указал на далекий свет поднимающегося в небо звездного корабля наоли, за сотни миль к востоку. Хьюланн наблюдал за пламенем, скрытым в сине-зеленой дымке, пристальным взглядом незашоренной пропагандой личности наоли, лишенной своего прошлого. Он просто задохнулся, когда величественное сияние начало уноситься в глубь бархатно-темного неподвижного неба (только линия горизонта окрасилась в оранжевый дневной свет). Разум Хьюланна скользнул в бездну открытий, когда Лео поделился:

– Я хотел стать астронавтом. Всегда хотел. Но меня не выбрали.

– Не выбрали?
– удивленно переспросил Хьюланн, не понимая, к чему шел разговор.

– Да. Моя семья не относилась к состоятельным.

– Но ты еще слишком маленький, чтобы выполнять работу в космосе.

Лео выглядел озадаченным.

– Ты же говорил, что тебе всего одиннадцать.

– Так выбирают еще до рождения, - ответил мальчик.
– А разве у наоли не так?

– Но это же неразумно!
– воскликнул Хьюланн.
– Нельзя вести подготовку для работы в космосе, пока ты не вырастешь для того, чтобы воспринимать основы физики.

– Это займет слишком много времени, - возразил Лео.
– Для того чтобы стать астронавтом, нужно многое знать. Сотни тысяч вещей, необходимых для работы. Невозможно представить, как научиться всему этому в зрелом возрасте, даже при помощи гипновосприятия.

– Сорок лет. Самое большее - пятьдесят, - прикинул Хьюланн.
– Но когда впереди целые века для того, чтобы...

– Вот именно!
– выпалил Лео, не успел Хьюланн закончить свое предложение.
– Средний возраст человека - сто пятьдесят лет. И только первые две трети жизни считаются "расцветом", когда мы можем легко переносить перегрузки галактического путешествия.

– Как это ужасно!
– посочувствовал наоли.
– Выходит, ваши астронавты проводят всю жизнь, занимаясь одним и тем же?

– А чем же еще?

Хьюланн попытался объяснить, что наоли обычно осваивают несколько профессий в течение жизни.

– Просто невероятно, - закончил он, - что человеку приходится проводить весь его короткий век, делая одно и то же. Ограниченность. Однообразие. Все это разлагающе действует на разум.

Как же нелегко было Хьюланну приложить основной принцип жизни наоли к жизни кого-то еще, чье существование так недолговечно. Но постепенно это ему удалось. И он почувствовал тяжесть своего понимания, хотя точно еще не осознавал, что же так давило на него.

– Когда-то, - рассказывал Лео, - в то время, когда мы только начали освоение космоса, астронавты не готовились еще до своего рождения. Они росли, вели обыкновенную жизнь, летали на Луну и возвращались обратно. Они могли оставаться в космической программе, а могли и нет. Некоторые из них уходили в бизнес. Другие занимались политикой. Один даже стал президентом большой страны того времени. Но когда сверхсветовые полеты были усовершенствованы и начало накапливаться все больше и больше относящихся к этому знаний, необходимых для астронавта, старый способ отбора пришлось заменить.

Теперь все стало ясно. Хьюланн понял причины войны и почему Лео так отличается от остальных людей, которых он встречал в космосе.

– Оплодотворенное яйцо изымается из материнского тела вскоре после зачатия, - продолжал мальчик.
– Институт Космонавтики забирает его и превращает в существо, каким должен быть астронавт. Пальцы ног у астронавта в два раза больше, чем у простых людей, так как это необходимо ему для того, чтобы хвататься за что-либо в состоянии невесомости. Его зрение охватывает диапазон инфракрасных лучей. Слух обостряется. После четырех месяцев развития зародыш подвергается влиянию постоянно обучающей среды, когда данные заносятся напрямик в мозг, который никогда потом не будет развиваться так быстро, как в следующие пять месяцев.

Хьюланн почувствовал, что едва может говорить. Его голос стал слабым, хриплым, не таким, как обычно. А губы все еще обхватывали зубы от стыда, и он никак не мог откинуть их, чтобы ясно говорить.

– А как относились рядовые люди к астронавтам?

– Ненавидели их. Они были не такие, как мы все, конечно. Они намного легче осваивались в космическом пространстве и в любом незнакомом месте Галактики. Поговаривали о том, чтобы посылать простых людей в качестве пассажиров, но астронавты начали борьбу, которая затянулась на несколько лет. Они ревниво охраняли свою власть.

– Они были холодными, - обронил Хьюланн с отвращением, - показывали минимум эмоций, никогда не смеялись.

– Это было частью их воспитания. Чем менее они эмоциональны, тем лучше справляются с возложенными на них обязанностями.

– Война...

И не успел Хьюланн закончить, как Лео тоже все понял:

– Да?

– Мы и не думали, не могли даже предположить, что ваши астронавты не типичны для всей остальной расы. Мы встречали сотни, даже тысячи их. Они все были похожи. Мы не могли знать...

– Так ты думаешь?..
– спросил Лео взволнованно.

– Эта война была ошибкой. Мы сражались с Охотниками. Ваши астронавты те же Охотники у наоли. И мы истребили вас, потому что думали, ваши Охотники, ваши астронавты такие, как и все вы...

Мастер-Охотник Пенетон сидел в кресле управления Системы Формирования. Триста шестьдесят один электрод примыкал к его телу, пронизывая каждую часть его организма, провода от них исчезали в чреве огромной микрохирургической машины. Пальцы его исполняли непостижимый танец на трехстах шестидесяти одной кнопке пульта перед ним.

Он формировал.

Он изменял.

В насыщенном парами герметичном модуле из стеклопластика за кварцевой стеной в фут толщиной на упругой подушке лежал крошечный зародыш, поддерживаемый силами, которые навсегда останутся за пределами его понимания, даже когда он вырастет и станет полноценным творением. Этот зародыш предполагал рождение Охотника. Не Мастер- Охотника.

Для этого потребовалось бы кое-что еще. Существовала специальная программа генетической мутации, гораздо более сложная, - для создания Мастер- Охотника. Он рождался только раз в столетие. В одно время могло жить не больше пяти Мастер - Охотников.

Пенетон был Мастер- Охотником.

Он формировал.

Он изменял...

В цистерне в Атланте: крысы...

В утреннем свете конверсирующая воронка на Великих Озерах выглядела скорее желтой, чем зеленой. С южного края жуткого провала техники из первой бригады наоли, ведущих антибактериологическую войну, установили свое оборудование и начали вводить необходимый антитоксин для уничтожения прожорливых бактерий. К ночи тепло, жар и такое красивое свечение исчезнут...

Глава 14