Чтение онлайн

Слава, кажется, ответил на все-все вопросы и, расставаясь с Егором Исаевичем, почувствовал: найдет он своего Мишку, теперь обязательно найдет. А Яков Павлович сказал:

— Есть поговорка: «На ловца и зверь бежит». А тут получилось, что на ловца пришел не зверь, а зверолов. Удача.

— Что вы, — махнул рукой Дидусенко, — какой я зверолов! Просто звериный проводник, как уборщик в зоопарке. Только у меня зоопарк передвижной — на колесах. Жаль, что вы не можете поехать со мной на товарную станцию посмотреть моих пассажиров. Там ведь и мишка есть, только это не ваш. Кличка у него другая и вообще биография не та. Нет, не та биография.

Это слово он повторил дважды. А вообще Егор Исаевич говорил о своих пассажирах, как о людях: биография, характер, привычки…

Да, не ему только, но всем, кто был в это время рядом с ним, жаль было, что они не могут поехать на станцию посмотреть звериный эшелон. Федотов, тетя Сима и Славик были туристами, а это значит — жили и ездили по расписанию. Автобус ждал их уже у ворот Трептов-парка. По дороге в гостиницу туристы должны были заехать в музей, после обеда — в зоопарк, а рано утром на автобусе же дальше по Германии. Товарная станция была в другом конце города, и если бы туристы туда поехали, они не успели бы в зоопарк и могли бы отстать от группы.

Когда прощались, Егор Исаевич сказал еще, что в демократическом Берлине один из самых новых и самых лучших зоопарков во всем мире и, может быть, Славик найдет там своего Мишку. А если не найдет, они встретятся на обратном пути, когда снова будут в Берлине. К этому времени как раз Дидусенко должен будет привезти новый эшелон со зверями, и он все-все разузнает о Славином Мишке.

— А может быть, — сказал Егор Исаевич, — когда мы снова встретимся тут, в Берлине, вам уже не надо будет искать вашего Мишку.

— Вы думаете, мы его к тому времени найдем? — спросил Слава.

— Не знаю. Может, и найдете. Все-все возможно.

— Так почему вы сказали, что не надо будет искать?

Дидусенко помолчал и при этом задумчиво погладил свою бороду.

— Что обнадеживать! Это же хуже. Привезу — не привезу.

— Славик! — закричали в это время в один голос Яков Павлович и тетя Сима.

Она подбежала к ним и взяла Славу за руку:

— Ты что, хочешь, чтобы из-за тебя вся группа не попала в музей? В автобусе уже все сердятся и ворчат. Пошли скорее.

Она потащила Славу, а он и не сопротивлялся. На ступеньке автобуса стоял Яков Павлович, и Слава заметил, что вид у него был сердитый. А с Федотовым шутки плохи.

Одним махом Слава вскочил в машину, и они сразу же поехали. Слава даже не успел как следует попрощаться с Егором Исаевичем. А бородатый проводник крикнул ему вдогонку:

— До скорой встречи! Желаю удачи!

Автобус шел по улицам Берлина. Славе было интересно смотреть все, что мелькало в окне машины, как на экране кино. Но видел он, в основном, широкую спину Аси Сергеевны. Она заслоняла ему и переднее окно автобуса и боковое. Надо же так рассесться: боком, откинувшись, разметав руки, будто в кресле у себя дома.

Сначала Слава вытягивал шею, выгибался, стараясь увидеть что-нибудь в окне. Но потом перестал вертеться, полузакрыл глаза и стал вспоминать разговор с Дидусенко. Как это тот сказал: «Жаль, что вы не можете поехать на товарную станцию… Там ведь и мишка есть». А потом добавил: «Кличка у него другая и биография не та…»

…Та-та-та-та… Мысли Славы оборвались. Вот они, мысли эти, будто рвались вперед и должны были, как в атаке, захватить высоту, то есть решить непонятное в разговоре с Дидусенко. И, может быть, решить загадку: где же Мишка? Но та-та-та стучало, как пулемет врага, который подрубает атаку, прерывает бег, бьет насмерть…

Это без умолку трещала Ася Сергеевна. Она разговаривала так громко, что заглушала шум автобуса и голоса других людей в машине. Голос Аси Сергеевны перекрывал все шумы и голоса, обрывал Славины мысли, мешал ему додумать, довести до конца то, о чем размышлял.

Славе ясно было одно: на товарной станции стоит эшелон со зверями из Советского Союза. Там, в этом эшелоне, есть медвежонок. У него не та кличка, что была у Славиного валдайца, и другой характер. Ну и что ж? Разве не бывают недоразумения и ошибки? Медвежонка могли переименовать, а он что же — протестовал? И характер у него мог измениться.

Слава сам себя спрашивал и сам отвечал: «Мог?» — «Мог!»

Значит, надо попасть на товарную станцию. Но как? Как?

На этот вопрос Славы Слава ответить не мог. Он морщил лоб, закрывал ладонью глаза, думал, искал решение. Но та-та-та Аси Сергеевны не умолкало ни на секунду, и казалось, что это мешает найти выход из положения, решить, на первый взгляд, неразрешимую задачу.

И вдруг…

— Минуточку! На минутку остановите автобус!

Это крикнул Яков Павлович и при этом постучал в окно кому-то, кто махал ему рукой на тротуаре. Слава успел только заметить, что это был один из фронтовых друзей Федотова, из тех, кто встречал его на вокзале.

Автобус остановился и так круто, что Слава ткнулся головой в спину Аси Сергеевны. Федотов быстро пробирался к передней дверце. Секунда. Да, должно быть, не больше. Славик решил: сейчас или никогда. Он подождал, пока Яков Павлович соскочит с автобуса, и тут же стремглав бросился к выходу.

Хлоп! — двери закрылись перед ним, но только на мгновение. Водитель увидел Славу, и тут же двери раскрылись, будто и здесь был фотоэлемент.

Слава соскочил на тротуар. При этом он подумал: «Только бы не увидел меня Яков Павлович. Он же спросит: «Ты куда? А ты зачем?» Что я ему скажу?»

К счастью, Федотов уже уходил с высоким, худым человеком, который махал ему рукой.

Слава притаился на тротуаре: «Не обернется Яков Павлович?» Нет, не обернулся.

Автобус ушел.

Туристы, конечно, решили, что Слава сошел вместе с Федотовым. А Слава стоял посреди незнакомой ему берлинской улицы и думал: «Как найти теперь товарную станцию?»

Был даже момент, когда Слава с грустью посмотрел в конец улицы, где несколько секунд тому назад виднелся длинный автобус туристов. Теперь там стояла грузовая машина с двумя скамейками по бортам.

О туристическом автобусе Слава вспоминал, как можно вспоминать, заблудившись, изголодавшись, о родном доме.

Ах, зачем он так быстро, не подумав, ничего не взвесив, выскочил из автобуса? Ну, допустим, он узнает, где товарная станция (известно, что она не здесь, в центре, а где-то на окраине). Значит, ехать надо будет на метро или в автобусе. А деньги? Есть деньги? Пошарил в карманах, будто и без того не знал, что денег нет… И потом: пустят ли его на товарную станцию? Как найдет он там эшелон со зверями? Эшелон? Поезд? Звери? Все эти слова, кажется, раньше он отлично знал по-немецки, но сейчас они начисто выскочили из головы.