Звери на улице
Шрифт:
— Понимаю, — сказал Егор Исаевич, — такая собака хозяина в обиду не даст.
— Не даст, — как эхо, повторил Слава. Он ещё хотел рассказать Егору Исаевичу, как Шустрик охраняет его от хулиганистых мальчишек. Когда Слава выходит в переулок с Шустриком, ни один из этих огольцов близко не подойдёт: боятся. Но Слава не стал рассказывать о Шустрике, посчитав, что это будет хвастовством, и, кроме того, Дидусенко — гость, и нечего ему навязывать рассказы о своей собаке.
Пёс стоял между Егором Исаевичем и Славой, хвост Шустрика вертелся с быстротой наивысшей радости. Но этого было мало. Пёс, приседая, взвизгивал и всем своим поведением, казалось, говорил: «Я счастлив. Я очень счастлив».
А Слава при этом вспомнил берлинскую улицу, большого медведя и других диких животных, которые любили и слушались Дидусенко.
В воображении Славы возник гигантский слон, а тут был маленький Шустрик.
И странным показалось, что все — и большие, и маленькие — любят и слушаются этого бородача. А Егор Исаевич как бы ответил Славе на его невысказанный вопрос.
— Да, — сказал Дидусенко. — Этот пёсик — верный друг навсегда. Что маленький, что большой — всё одно.
Он уже понял, Егор Исаевич, что Славе, кроме Шустрика, не надо никакого животного — ни дикого, ни домашнего. Верная любовь — всегда одна.