Чтение онлайн

— Как минимум три часа прошло.

— Вот почему у меня руки болят! Висеть три часа, как свиньи! Сделай так, чтобы она вернулась, и я ей накостыляю.

— Кто сделай?

— Что?

— Ты сказал «сделай так»… кто это должен сделать?

— Мне плевать. Она сказала, что не вернется. Сказала или нет?

— Не знаю.

— Как не знаешь? Она сказала: я заканчиваю и ухожу. И барабан она тебе обещала только завтра отдать.

— Придет кто-нибудь другой.

— Да, но кто? Сколько это шествие будет идти? Я же здесь не один, у меня еще ответственность за подчиненного… Она говорила: я тороплюсь, я тороплюсь, а прошло три часа. Куда же это она торопилась?

— Что ты хочешь от меня?

— Это твоя подруга. Ты же ее трахнул…

— Сделай одолжение, прекрати. Это мое дело.

— Ну а что тут такого? Какое мне дело до того, что ты ее трахнул? Я понимаю, если бы я сказал… я, например, имел самых красивых женщин. Когда был агентом Ронни, певца. Ты знаешь, кто такой Ронни? Я шатался с ним и трахался гораздо больше него, потому что ему петь надо было, у него столько времени не было, сколько у меня.

— Меня это не интересует

— Ну и времечко было! Если кому рассказать… никогда не знал, с кем рядом проснусь… Ронни… он плохо кончил, бедняга… посмотришь на него сейчас, он похож на старика… а ты знаешь, сколько этому Ронни, лет? Тридцать шесть. Но он творил, что хотел… а тут я его встретил, примерно год назад. Он парковался на одной из моих стоянок. Я ему говорю: привет. Он сделал вид, что не слышит, и поехал дальше. Эй, Ронни, это я, Альфонсо… Куда там, так дал по газам, что даже голоса моего не слышал. Видел бы ты, в каком состоянии у него машина. Вся битая… Подумать только, ведь он должен был участвовать в фестивале в Сан Ремо, ему уже и песню предложили… Ну, кто ж его поймет… Хорошо, я убрался вовремя. Когда начал замечать, что он не дотягивает до конца вечера, я с ним распрощался… а ты не знаешь Ронни?

— Никогда не слышал.

— Эта песня… Кружись, балерина, в музыкальной шкатулке… помнишь ее?

— Нет.

— Кружись, твои пальцы как ветер… видишь, он головой кивает? Даже Оба ее знает. Он слышал ее в Африке… а сейчас, Оба, прекрати дергаться, ты меня нервируешь… У этих мужества никакого… это только кажется, потому что они строят из себя невесть что, а при ближайшем рассмотрении ничего из себя не представляют. И войны они всегда все проигрывали. Эй, чтобы тут выдержать, нужно мужиком быть. Ронни так всегда говорил. Знаешь, один раз он пел в зале на десять тысяч мест. Ты представляешь, что значит подать голос перед публикой из десяти тысяч человек? И при этом у него голос даже не был поставлен. Клянусь, с того раза я его зауважал. Он хоть и был ублюдок, и при удобном случае рад был тебя облапошить, но в таких вещах был достоин восхищения.

— Извини, а как началась история с шествием?

— Ага, вот видишь, тебе тоже охота поговорить?

— Я только хочу узнать, как вы здесь оказались. Кто вас позвал.

— Твоя подружка.

— А с кем ты встречался, кроме нее?

— В каком смысле, кроме нее?

— Из организаторов.

— Ни с кем. Я встречусь с ними завтра, когда пойду в Муниципалитет за деньгами.

— Значит, ты ей поверил?

— А с чего мне было ей не верить?

— Я думал, ты с кем-то еще разговаривал.

— Я с ней разговаривал. А ты думаешь, я облажался?

— Не знаю.

— Как не знаешь?

— Она девушка с проблемами.

— С какими проблемами?

— С проблемами.

— В смысле?

— В смысле пропадает ненадолго, никто не знает куда, потом появляется…

— Пропадает?

— А потом появляется.

— Значит то, что она говорила про клинику…

— Может быть.

— Вот потаскуха! Она у меня и курево взяла. Надо мне было сообразить.

— Она взяла у тебя курево? Но она же не курит.

— Вот именно, надо было мне сообразить, она мне так и сказала. Не курю, мол… но если человек так говорит, а потом берет косяк…

— Зачем ты его продал ей?

— Скажи мне правду… ты думаешь, что это шествие… ведь будет, да? Будет же…

— Смотри, сколько тут инвентаря… прожекторы… как же не быть.

— Но ты же говоришь, она сумасшедшая, и мне приходят в голову всякие мысли, просто мозги набекрень.

— Я не говорил, что она сумасшедшая. Я сказал, что она странная.

— Проклятая путана! Дайте мне слезть отсюда… смотри, как эта гадина меня привязала. У меня плечо выворачивается. Оба, чертов негр, ты не можешь развязаться, проклятый ублюдок? Зачем я тебя сюда взял?

— Спокойно. Успокойся. Через минуту появится шествие и все закончится.

— Да, спокойно. Спокойно. Оба, не волнуйся. Нужно рассуждать здраво. Сегодня перекрыли исторический центр. А зачем его перекрыли? Из-за шествия.

— Уверен?

— Иначе я был бы не здесь, а на паркинге.

— Значит, эта штука будет.

— Конечно, будет.

— Они просто опаздывают.

— Вот именно.

— Нужно подождать.

— Может быть она ночная, как футбольный матч.

— Вот именно.

— Но когда все закончится, я им скажу: вы банда козлов.

— Они, наверное, опаздывают.

— Вы банда опоздавших козлов.

Ночь сделала решительный шаг вперед. Стало холодно, но это не тот холод, от которого можно умереть, а сырой, пробирающий, пронизывающий до костей. Габриелла и Палома сидят наверху на сеновале. Габриелла открыла спальный мешок, который служит ей сейчас чем-то вроде большого одеяла, и накинула его на плечи. Видимо, попытка войти в дом провалилась, и, как мы скоро узнаем, инженер Фуми взял лестницу, чтобы попытаться взять приступом жалюзи на первом этаже с другой стороны дома. Такое впечатление, что попытка выбить дверь, это совместное физическое действие, сблизило двух женщин, потому что краткий момент непонимания, при котором мы ранее присутствовали, полностью преодолен. Несмотря на холод, обе не прочь оставаться на воздухе. Но Палома сильно замерзла, и Габриелла предлагает ей часть одеяла.

Габриелла: Возьми, накройся тоже.

— Спасибо. Сначала не чувствуешь, а потом пробирает… Спасибо. И прости за мои слова… Знаешь, ты милая. Просто… я спрашивала себя… почему такая девушка как ты… одна… это немного странно, правда?

— Почему?

— Я бы так не смогла…

— Ну и что?

— Чем ты занимаешься?

— Разными вещами… театром… разными…

— А сейчас?

— Ничем. Хожу в библиотеку, в городе… в новую, где есть бар и подают вино. Это скорее место встречи для пьяниц, чем библиотека.

— И что ты там делаешь?

— Сижу.

— Читаешь?

— Я не люблю читать.

— Пьешь вино.

— И вино я не люблю.

— Тогда зачем ты туда ходишь?

— Туда или в другое место, какая разница.

— А работу ты не ищешь?

— У меня была работа. Недолго была, потом я поругалась и ушла.

— Кем ты работала?

— Рабочей.

— А-а. А парня у тебя нет?

— Нет.

— Ты такая хорошенькая, у тебя наверняка куча поклонников.

— Я их ненавижу.

— А постоянного парня у тебя нет?

— Был, теперь нет.

— Он ушел?

— Не хочу об этом говорить.

— Конечно, понятно. Ты очень его любила? Прости… Но почему же он не возвращается? Франческо-о-о-о! Ничего не поделаешь. Когда он вобьет себе что-нибудь в голову… Если дверь не открывается, значит не открывается, бесполезно упорствовать. Я в таких вещах фаталистка. Значит, нам суждено провести ночь вот так. Можно же приспособиться, верно? А ты, правда, не ела?

— Для меня еда не важна.