Чтение онлайн

Возникшая пауза заставила меня усомниться в том, что в комнате с ним есть кто-то еще, но тут послышался на редкость серьезный голос Юргиса.

— Так что же удерживает ее от полного обращения? Сомневаюсь, что девка настолько сильна сама по себе, чтобы противиться этому.

Агний шумно вздохнул, прежде чем ответить: — Да… У меня есть предположение, что только метка Морана удерживает ее от полного перехода.

— Значит, она не обернется? Это же хорошая новость, да?… В нашей любящей семейке не прибавится на еще одно чудовище, ха! — Юргис прыскает от хохота.

Однако Агний обрывает того холодным замечанием.

— Думаю, обратиться она сможет лишь в одном случае. Если успеет испробовать крови… Человеческой крови.

— Успеет до чего?

— До полнолуния. Оно через неделю.

Я прикусываю щеку и обхватываю себя за локти. Мне вдруг становится безумно холодно. Зябко и неуютно.

Две руки горячо обвивают меня сзади.

— Я здесь. — шепчет мне на ушко Рати, уткнувшись щекой в мое плечо.

— …Есть мысли, как уговорить нашего большого белого волка выпустить мышонка на волю? — раздается голос Юргиса.

— Куда именно? Такие, как она, уничтожали десятки деревень на протяжении всех времен. Мы не можем отпустить ее в подобном состоянии.

— Как будто нам есть дело до этих убогих деревень!

— Я и не думал о деревнях, Юргис.

— Оу. А, так вот что… Значит, теперь ты печешься об этой человечке? С чего вдруг?

— Она кое-кого мне напоминает. Шура, она… Такая же невинная. — услышала я вдумчивый голос Агния. — Возможно, это и помогает ей так долго противостоять этому темному влиянию.

По комнате прокатился лошадиный смех Юргиса.

— Вот это сюрприз, братец! Какое любопытное откровение. Девственница… А я-то думал, почему вкус ее губ такой… особенный. — он выдержал паузу. — …Ой?

Тут же раздался сильный удар по стене — что-то жестко прижали к ней, отчего я вздрогнула и еще сильнее прижалась к Рати.

— Что, решил отлупить мою прекрасную физиономию? Ну давай, Агний. За дело! — издевательски протянул Юргис.

Последовало гнетущее молчание.

— Твоя ненаглядная Шура уже не столь невинна, как прежде. Это уже не та девочка-божий одуванчик, которую мы впустили в наш дом месяц назад. Помни об этом, Агний. — прорычал рыжий волколак.

В тишине нашего скрытого в стене алькова воздух сгустился от волнения.

Голос Рати, пронизанный беспокойством, прорвался сквозь тишину.

— Это правда, Сирин? Ты превращаешься в упыря?

Я заколебалась, прикусив губу.

— Я не знаю…

Признание сорвалось с моих уст сродни заблудшему шепоту. Эйфория, охватившая меня некогда — пьянящая смесь власти и сексуального влечения, — рассеялась.

Рати чуть придвинулся ко мне, его тепло составляло контраст с пронизывающим меня ознобом.

— …Это ты меня целовала тогда или упырь заставил тебя это сделать?

— Не все ли равно? — парировала я, скривив губы в улыбке, прислонившись к нему спиной. — Ты жаждешь этого тела, не все ли равно, кто им управляет?

С нарочитой медлительностью я выгнула спину навстречу ему, как кошка, потягивающаяся в лучах солнца. Моя щека прижалась к его — прикосновение, от которого по телу прокатилась теплая истома. Дыхание Рати сбилось у моего виска, я ощущала, как бешено колотится его сердце. Власть над ним опьяняла.

Мой смех негромко отозвался в полумраке — сладостный и жестокий одновременно.

— Скажи мне, — прошептала я, — ты боишься ту, в которую я превращаюсь? А может, горячо мечтаешь о ней?

Рати помедлил, прежде чем робко положить ладони на мои бедра: ткань платья податливо смялась под его пальцами. Но это была лишь малая толика того, чего я действительно хотела. Ну почему я постоянно должна учить мужчин, как правильно со мной обращаться?

Я накрываю его руки своими, направляя их вверх — к талии, ребрам и выше. Его дыхание сбивается, когда я накрываю его ладонями свои упругие груди. Помогаю ему сжать их, запрокидывая голову на его плечо и обнажая шею для его поцелуев.

Но он не делает так, как хочу я. Вместо этого Рати отдергивает руки, словно обожженный накалом моего внутреннего огня. Он вжимается спиной в перегородку, обхватив себя за локти.

— Сирин, так нельзя! Мне кажется, что это делаешь не ты, — его голос — хрупкая нить, сотканная из сомнений и опасений.

На моих губах расплылась ехидная улыбка, а в глубине кошачьих глаз вспыхнул озорной огонек.

— Ну же, Рати… убеди меня, что ты не мальчишка, — поддразнила я. — Докажи мне, что в глубине тебя все-таки заложен мужчина.

Сделав стремительный шаг вперед, я хотела преодолеть разрыв между нами. Но стена под весом Рати поддалась и сдвинулась в сторону, выбросив его в коридор.

Выбравшись из скрытого прохода, я нависла над ним.

— Вот дурак… Но, черт возьми, какой же хорошенький дурак!

Я надавила каблуком на его грудь, пока тот не застонал от боли.

В этот момент Юргис и Агний как раз выходили из кабинета, и на их лицах выразились одновременно удивление и беспокойство, когда они заметили нас в коридоре.

Я изящно убрала каблук с груди Рати, и по губам расплылась невинная улыбка: я оглянулась на них с притворным удивлением, вскинув ресницы.

— Что вы так уставились на нас, братцы? Я просто сдувал пылинки с прекрасных ножек Сирин, — заявил Рати со всей серьезностью. — А теперь мы пойдем развлекаться в мою комнату!

С этим он схватил меня за руку, увлекая за собой подальше от немигающих взглядов Юргиса и Агния. У меня внутри все клокотало от веселья: я оглянулась через плечо и подмигнула мужчинам, которые смотрели, как мы уходим — оба были совершенно ошарашены.

— Ратиша, — позвал Агний, его тон показался мне крайне серьезным. — Зайди ко мне в кабинет через час. Нам нужно переговорить кое о чем.

Стоило нам отойти дальше по коридору, как Рати прильнул ко мне и заговорщически прошептал на ушко: — Забудь о них. Агний просто жутко ревнует.

Путь к его покоям казался одновременно знакомым и чужим — лабиринтный переход сквозь тени и многочисленные повороты коридоров.

Дойдя до двери, Рати немного помедлил, прежде чем распахнуть ее. Комната была залита приятным светом ламп с зеленоватым отливом и пахла свежестью. На просторной кровати с меховыми одеялами виднелись различные пожитки: беспорядочно разложенные книги, какие-то побрякушки с ярмарки и остатки блинов на тарелке, которые Кирилл приготовил вчера.