Звероликий
Шрифт:
– Слушай, шеф, давно хотела спросить: а как женятся кинокефалы? – осведомилась девушка, растянувшись на получившемся лежбище. – В смысле, какие у вас брачно-семейные отношения?
– Молода еще слишком про такие вещи спрашивать, – отшутился Лайер.
Но, почему-то почувствовав себя смущенным, сообщил, что хочет прогуляться по кораблю.
Тащиться с четвертой палубы наверх пешком ему не пришлось. Было тут еще одно удобство – заключенные в прозрачную трубу небьющегося стекла большие автоматические лифты с бесшумными дверьми, снующие между палубами с обязательной остановкой на каждой.
Крис вспомнил заметку, где говорилось, что в строительстве принимал участие знаменитый русский самоучка, изобретатель всякой автоматики Угрюм Упырев.
За прозрачной стенкой был виден соседний лифт, заполненный смуглыми парнями крестьянского вида, похоже, сезонными рабочими.
– Я вообще не понимаю, зачем на этом замечательном корабле третий класс?! – возмущался лысоватый толстяк, по виду преуспевающий адвокат.
– Да что вы, Лео Ферштейна не знаете? – удивился его собеседник, которого сыщик не рассмотрел, ибо тот стоял к нему спиной. – Он же за лишний ауро душу Плутону продаст!
– Хорошо, по крайней мере, что третий класс изолирован от чистой публики. И всякие мужланы не будут бродить среди нас, – сказал толстяк и игриво подмигнул своему визави.
Крис не был шокирован – человеческие пороки и странности, вроде любви к собственному полу его давно не волновали и не удивляли.
Лайер поднялся на верхнюю палубу.
На корме небольшая толпа размахивала руками, прощаясь с оставшимися на земле родственниками и друзьями. Пробегали молчаливыми вышколенными тенями матросы в синих беретах с логотипом компании.
Кристофер прошелся взад-вперед по судну, прикидывая, как, если что, быстрее добраться до шлюпок. Также отметил, что нижние палубы и в самом деле почти изолированы от верхних – это не очень хорошо, поскольку большая часть шлюпок наверху.
Он даже вздрогнул, прислушиваясь к себе: что это с ним? Вроде бы никакой опасности в будущем не ощущалось. Нет, определенно паранойя!
Но вот дважды взревел гудок, и прозвучали усиленные динамиком команды с мостика.
– Поднять якоря!
– Принять трапы на борт!
– Отдать швартовы!
И два маленьких буксира, громко шлепая колесами, начали вытягивать исполинский корабль на рейд.
А потом зашипел пар сквозь открываемые заслонки, и загудели три могучие турбины фирмы «Сименс» – непревзойденного изготовителя всяких машин.
Путешествие начиналось.
Чем и как оно закончится – вот вопрос.
«…Если большая война между развитыми странами все же разразится, она будет иметь ужасающие последствия.
По моему мнению, эти последствия и делают ее возникновение невозможным.
Но все же представим, что она случилась…
С учетом развития воздухоплавания, важнейшим фактором в этой войне станут дирижабли. Если в войне между Русской и Персидской империями их число измерялось сотнями, то на этот раз их будут тысячи.
Это изменит всю войну и сделает ее почти невозможной. С воздуха можно будет обозревать вражеские позиции в любом месте и на любую глубину.
Только дирижабли-разведчики в сочетании с дальнобойными пушками огромного калибра, вроде хинских, марки „Кулак ярости“, или имперских „Колоссаль“, изменят сам характер войны.
Воздухоплаватели с недоступных для артиллерии высот просто будут давать указания артиллеристам по радио или магической связью, куда направлять огонь. И снаряды весом в тысячи фунтов станут метко попадать на расстояние в десятки, а то и сотни миль.
При этом, насколько можно пока предвидеть, они могут не опасаться вражеских снарядов, поднявшись на большую высоту.
Тем более что дирижабли будут весьма трудно уязвимы в воздушном бою.
На дирижабле нельзя установить пушки даже малого калибра – достаточно представить, каково будет хрупкой конструкции испытывать отдачу при выстреле. А пулеметный огонь не причинит вреда большим воздушным кораблям из-за маленьких отверстий.
Перспективным в этом смысле представляются изобретенные в государстве Чжунго „небесные акулы“ – небольшие дирижабли со стальными таранами, крючьями и мощными двигателями, где все принесено в жертву скорости.
Эта летучая машина взлетает вверх, а потом стремительно пикирует, выпуская газ, и врезается, как нож в масло, в неприятельский аппарат.
Стоит какой-то стороне завоевать господство в воздухе – и война превратится в борьбу между слепым и зрячим. Победитель в воздухе будет следить за всеми движениями противника на земле, обрушивать на него бомбы с воздуха и огонь дальнобойных пушек, неожиданно нанося удары с неба и производя неслыханные опустошения. Затруднятся не только действия пехоты и кавалерии, но даже вызывающие столько восхищения бронированные машины – все эти „Центурионы“, „Шерханы“, „Медведи“, на которых буквально молятся генералы в нынешних штабах – тоже окажутся уязвимыми…
Сеющие смерть воздушные корабли будут летать не только над линией фронта, но и над всей территорией врага. Каждый житель станет беспрестанно поглядывать вверх с чувством постоянного ужаса и с непрерывным ожиданием беды…
Можно лишь радоваться, что все многочисленные опыты по созданию аэропланов и гирокоптеров – в полном соответствии со строгой наукой – не дают, да видимо и не могут дать в обозримом будущем никакого результата».
(Риенс Лот. Размышления о прогрессе механики и науки. – Лондиний: Изд-во им. Артория, 2749 г. от основания Рима.)
Глава двенадцатая
СТЮАРД-ПРИЗРАК
Нет, все-таки в работе сыщика тоже есть свои прелести.
Ну, разве не чудесно лежать в удобном шезлонге на краю бассейна, наполненного ароматизированной водой, подставляя свое тело под ласковые лучи утреннего солнца и легкое дуновение атлантического бриза? И можно заказать все, чего только душа пожелает. Ибо все включено в стоимость круиза. А расторопный мальчишка-стюард, спеша подать очередной экзотический коктейль, нет-нет да и замешкается, потрясенный созерцанием твоих божественных форм.