Чтение онлайн

– Выходит, твои деды и прадеды, исповедовавшие старую веру, ошибались?

– Вестимо, ошибались! Глупы были и не смыслили наши отцы, неученые люди были. Они грамоте не умели. До нынешнего патриарха не было на Куличках ни истинного просвещения, ни истинной учености. Жили, верили и молились по старым книгам, порченым и путаным. Святейший Никель просветил нас светом истинного знания. Призвал чужестранных учителей, и они вывели нас из мрака неведения.

– Чем старая вера отличается от новой?

Этот вопрос озадачил Алму.

– Раньше наши книги были с опечатками, описками и ошибками. А заграничные учителя их исправили. И теперь наша вера ничем не хуже прочих. Но зачем, свет мой, обсуждать различия вер? Старшие говорят нам, как верить. И мы, жалкие мокрицы, должны им подчиниться. Паки и паки говорю тебе, оставь малолетнее тщеславие и доверься более мудрым и опытным.

– А ежели они ошибаются?

Ужас исказил сморщенное личико Алмы.

– Что ты говоришь? Как могут ошибаться царь и патриарх? Они же наши отцы. Разве отцы желают зла своим детям? Не будем более обсуждать это, радость моя. Давай-ка я тебе наговоренного маслица дам.

Но царевич отказался от масла и расстроенный пошел к друзьям.

«Что же это такое? – думал он. – Кого о вере ни спросишь, все заводят речь о смирении и покорности. Мол, слушайся старших, они не обманут. А мне патриарх Никель не внушает доверия. Я не могу покориться его воле. Как быть?»

Демьян и Кудеяр спали. Иван растолкал их и сказал, что надо уезжать из обители.

Атаман заворчал:

– Я так и знал, в этом священном кабаке нам нечего делать. Поэтому и удивился, когда мы сюда заехали. Могли бы остановиться на любом постоялом дворе и так же бессмысленно провести время.

Быстро собрались и пошли на конюшню седлать лошадей.

Казначей, узнав, что гости уезжают, приказал надавать им в дорогу еды и питья. Он сам проводил путешественников за монастырскую стену, извиняясь, что архимандрит так и не принял их.

– Велик и труден подвиг отца Нефия. Никто из братии не может сравниться с ним. Все силы наш настоятель отдает борьбе с зеленым змием. И вот, как вы сами изволили видеть, зело изнемогает в этой многотрудной борьбе.

И снова перед друзьями столбовая дорога. Кудеяр запел лихую разбойничью песню со свистом и гиканьем. Демьян подхватил:

Так и ехали, минуя города и веси, поля и леса, реки и озера. Приехали в деревню Байдино и остановились на ночлег в самой крайней, самой бедной, самой темной избушке. Так захотел Иван.

Жила в этой лачуге столетняя травница Виринея. Нежданные постояльцы ее не столько обрадовали, сколько удивили.

– Не боитесь, добры молодцы, ночевать у меня?

– Зачем нам бояться тебя, бабушка?

– В деревне меня не любят. Говорят, я в Брынский лес хожу, с чащобными зверями дружбу вожу, леший и водяной – мои кумовья, русалки – подруженьки. Говорят, я могу ядом опоить, зельем окормить, словами оговорить. Не боитесь?

Царевич протянул старухе рубль и сказал:

– Мне знающие люди говорили, бояться надо только Господа Бога. А человека не стоит бояться, весь он в руках Божьих.

Виринея от денег отказалась, а слова юноши похвалила:

– Ты, соколик, хоть и молод, да смышлен. Наверное, потому и выбрал мою избушку. Твой рубль мне не нужен. Грех со странников деньги брать. Проходите, ребятки, в дом. Повечеряем, чем Бог послал.

После нехитрого ужина Иван разговорился с травницей.

– Слыхала ли ты, бабушка, про скит Семи Симеонов?

Старуха насторожилась.

– Зачем тебе этот скит?

– Один добрый человек советовал туда заехать, побеседовать о вере с отцами, что живут там.

– Что за советчик?

– Дед Пантелей. Знаешь такого?

– Знаю Пантелея, знаю! Ходит по белу свету, древние книги собирает, читает и толкует. Хороший человек, умный и незаносчивый.

– Вот он и посоветовал.

– Что ж, коли сам Пантелей советовал, надо посетить. За нашей деревней свернешь с дороги на тропинку и поедешь в лес. Не бойся, езжай все время прямо, в самую чащу. Главное – ничего не бойся.

– Чего мне бояться, бабушка?

– Мало ли в лесах чудес и чудищ? Искушения и испытания всегда сопутствуют поискам истины.

Тут в разговор вмешался Кудеяр:

– Скажи, матушка, а как пересечь черкасскую границу? Нет ли на ней стражи, нашей или ляшской?

– Что ты, милок, какая стража? Отродясь никто границу не охраняет. Наши за горилкой и салом ездят к черкасам, у них дешевле. Черкасы ходят наниматься к нам на работу. Пересечешь границу и не заметишь. А теперь, ребятки, спать ложитесь. Утро вчера мудренее.

На рассвете путешественники выехали из Байдино и вскоре оказались у развилки. Вправо от столбовой дороги уходила узенькая тропа, заросшая низкой травой.

Иван, как советовал дед Пантелей, поменялся лошадьми с Кудеяром. Отдал ему вороного жеребца, а сам пересел на тощую клячу. Всю поклажу царевич оставил атаману, с собой же взял только саблю и неразменный рубль.

– Мы будем ждать тебя за границей, в селе Сорочинцы, – сказал Кудеяр. – Там живет сестра моей матери тетка Трындычиха. Мы у нее остановимся. Спросишь, как найти дом Трындычихи, тебе всякий покажет.

Путешественники обнялись. Демьян даже прослезился.

– Будь счастлив, друже, среди блистательных побед, среди вседневных наслаждений. Мы будем ждать тебя.

Это была присказка, а вот и сказка начинается.

Иван подъехал к Брынскому лесу и увидел камень, а на нем надпись: «Кто поедет от сего столба прямо, будет жив, а конь его будет убит. Кто поедет в правую сторону, будет убит, а конь его будет жив. Кто поедет в левую сторону, будет убит вместе с конем».

Волнуясь, царевич поехал прямо, как велели Пантелей и Виринея.

Тропа была едва заметна среди травы. Косые солнечные лучи золотили стволы сосен. Перелетали с дерево на дерево угольно-черные дрозды. Высоко тянула в соловеющем небе сойка, вздымаясь и проваливаясь, как бы купаясь в воздухе. Пахло смолой и земляникой. Юноша успокоился.