Чтение онлайн

Дон, не открывая глаз, услышал звяканье фарфора и какое-то бульканье.

Старик осторожно обогнул вытянутые ноги и поставил на стол дымящуюся чашку с чаем. Запах корицы и грецкого ореха напомнили Дону Эберляйна и библиотеку на вилле Линдарне.

Он с трудом принял сидячее положение. Литтон уселся в кресло напротив:

– Вам нужно выпить горячего, сеньор Гольдштейн.

– Вы можете называть меня… Самуель… – промямлил Дон.

– Агусто Литтон. «Литтон Энтерпрайзис».

Дон кивнул и неуверенно пожал протянутую руку.

– Итак, сеньор Гольдштейн… – Литтон открыл маленький серебряный портсигар, достал сигариллу и прикурил. – Итак, сеньор Гольдштейн, почему же вы не хотите посмотреть на Северный полюс? Это примечательное место, гарантирую. Вас пугает лед?

Дон сделал глоток чая. К нему медленно возвращались силы. Облик Литтона постепенно приобретал четкость и объем. Водянистые маленькие глаза на черепе, обтянутом тонкой, как бумага, кожей. Достаточно царапины, подумал Дон, и обнажится лобная кость. Узкие губы, под орлиным носом – редкие усики.

– Я спросил – вас пугает лед? – мягко повторил Литтон.

– Вовсе нет… Дело не в этом… Он сделал еще глоток чая.

– Как я понял со слов Сергея Николаевича, вы заказали путевку довольно поздно? – Литтон глубоко затянулся и выпустил дым тонкой струйкой.

– Да, так получилось. Случайно, – сказал Дон.

– Понятно. Но мне кажется, вы не разочаруетесь. – Теперь он начал пускать колечки.

– Вы знакомы с русским капитаном?

– Нет, но я понимаю, чего он хочет. Он хочет денег. Все русские теперь не хотят ничего, кроме денег. Мы заключили с ним деловое соглашение, и он уступил мне каюту. Меня не устраивала каморка, куда меня поместили. Мои люди тоже недовольны. А вы?

– Да нет, ничего… – сказал Дон. – Разве что тесновато немного…

– Вот именно! Немного тесновато… Здесь намного лучше, не правда ли? И чисто, и вид из окна превосходный.

Дон посмотрел в окно. Опять началась метель, снеговые вихри кружились в мертвенном свете прожекторов. Он не знал, что сказать, – Литтон, очевидно, был расположен к долгой ночной беседе.

– Вы сказали «Литтон Энтерпрайзис»? Не слишком латиноамериканское название…

– Нет-нет, это старинное международное предприятие.

– А что вы…

– Импорт – экспорт, можно это назвать так. Хотя… в основном экспорт.

– Экспорт… чего?

– О, сеньор Гольдштейн, бизнес – грязное дело. Вам вовсе ни к чему в это вникать. Поверьте мне.

Нет. Разумеется не только чай. Это приятное возбуждение наверняка носит следы амфетамина. Похмелья как не бывало.

Он перевел глаза на карту Арктики и в который раз посмотрел на красную линию, обозначавшую маршрут «Ямала» к Северному полюсу. Нынешние координаты ледокола были помечены русской монетой с двуглавым орлом. Две головы орла смотрели в разные стороны. Дону вдруг померещилось, что головы повернулись и с ужасом уставились друг на друга.

– Всего восемь градусов, и мы на месте. Через пару дней поднимем бокалы на Северном полюсе.

– Сеньор Литтон, – осторожно начал Дон, сам не зная, что подтолкнуло его к этой мысли. – Не хотите ли оказать мне услугу?

– Если вы хотите, чтобы я проводил вас в каюту, то…

– Нет-нет, – Дон поднял ладонь, – речь идет о куда более серьезном деле.

Он внимательно посмотрел в глаза Литтона, и у него возникло странное ощущение d'ej`a vu. Старик напомнил ему…

Дон встряхнул головой, чтобы избавиться от наваждения. Литтон снова глубоко затянулся.

– Вот здесь… – Дон показал пальцем на монетку, – здесь мы находимся сейчас.

Литтон молчал, ожидая продолжения.

– А вот здесь… – Дон передвинул палец на юго-запад примерно на дециметр, – здесь есть кое-что, что наверняка вас заинтересует. И не только вас. Всех! Всех пассажиров ледокола.

– То, что могут увидеть все, вряд ли представляет какую-то ценность, – сказал Литтон скептически, но все же пересел на край кресла и посмотрел на карту.

Потом Литтон достал ручку и поставил на карте черный крест.

– Вы все же настаиваете, чтобы капитан изменил курс, – сказал он, помедлив. – Даже если такое возможно, это обойдется недешево. И надо иметь очень серьезные основания.

– Там есть отверстие.

Литтон расхохотался:

– Отверстие? Вы имеете в виду – там есть полынья? Звучит сенсационно.

– Я думал, вы сможете помочь мне уговорить Бейли…

– Сеньор Гольдштейн, вы и в самом деле ничего не понимаете. – Литтон прокашлялся, и в тоне его впервые за все время разговора прозвучало раздражение. – Говорить с американо? Гидом? Что он может вам ответить? Изменить курс в состоянии только русские. Но могу вас заверить, это будет стоить очень дорого. Впрочем, я это уже вам сказал.

– Но вы же занимаете капитанскую каюту, – попытался Дон. – И вы могли бы…

– Вы хотите, чтобы я вам помог? То есть я заплачу капитану, он повернет ледокол, и вы получите возможность полюбоваться на отверстие? А это глубокое отверстие, Самуель Гольдштейн? Достаточно ли оно глубоко?

К Литтону вернулось хорошее расположение духа.

– Вы забавный человек, сеньор Гольдштейн, – рассмеялся он. – А кстати, что думает по этому поводу ваша жена?

– Моя… жена? – переспросил Дон. – Можно сказать, вся эта затея исходит от нее.

– В самом деле? – Литтон явно заинтересовался. – А что вы можете сами поставить на кон?

Он постучал костяшками пальцев по карте и замолчал, словно ожидая ответа.

– Мы можем показать вам кое-что и в самом деле необычайное, сеньор Литтон. Уверяю вас, что вы никогда и ничего подобного не видели.

Литтон испытующе посмотрел на него.

– Я прожил очень долгую жизнь, – сказал он. – Поэтому позвольте мне усомниться в ваших словах.