Чтение онлайн

Три недели Егоров «копал погреб», пока его снова не пригласили в штаб партизанского движения.

В просторном кабинете, увешанном картами, на которых пестрели разноцветные флажки, за большим столом сидел генерал-майор Строкач, начальник Украинского штаба партизанского движения. Он что-то писал. Когда полковник Старинов ввел Егорова в кабинет, Строкач поднял на них буравчики-глаза, кивком предложил сесть. Затем отложил ручку, протянул Старинову исписанный листок, приказав немедленно отпечатать, и протянул через стол руку Егорову, поздоровавшись с ним, как с давним знакомым.

— Ну как, Алексей Семенович, отдохнули?

Егоров смутился.

— Так точно, товарищ генерал.

— Ну тогда, думаю, уже можно сказать вам, что вы назначаетесь заместителем командира одного из крупнейших партизанских соединений Героя Советского Союза генерала Федорова. Слыхали о таком?

И хотя Егоров о генерале Федорове слыхал и ждал нового назначения, все же он так растерялся, что неожиданно покраснел. Строкач спокойно и невозмутимо ждал, пока схлынет предательский румянец со щек Алексея.

Наконец Егоров собрался с духом и поблагодарил генерала за высокое доверие.

— А вы честолюбивы, — с любопытством глядя на Егорова, произнес Тимофей Амвросиевич и тут же успокоил Егорова: — Но это ничего. Честолюбие, соединенное с высоким понятием долга, тоже хороший стимул в службе. Мы верим в вас, товарищ Егоров, — неторопливо и даже несколько торжественно продолжал Строкач. — Илья Григорьевич дал вам блестящую аттестацию. Он говорил мне, что в вас счастливо сочетается редкая смелость с трезвым бухгалтерским расчетом. Командир должен уметь считать, чтобы не просчитаться.

Строкач встал и стал прохаживаться по кабинету. Егоров тоже хотел подняться, но Строкач остановил его жестом руки.

— Мы знаем, вы хорошо воевали на Кавказе. Тамошнее командование дало о вас хороший отзыв и было недовольно, что мы забрали вас.

Он подошел к большой, склеенной из многих листов оперативной карте и подозвал Егорова.

— Вот здесь в лесу, неподалеку от Лельчиц, — покрутил он карандашом где-то в районе юго-западнее Мозыря, — находится на отдыхе соединение Федорова. Оно идет рейдом на запад и уже отмахало не одну сотню километров. Ему предстоит выполнить очень важное задание командования Красной Армии с применением новейшей подрывной техники, которой вы только что занимались. Вам и поручается научить минеров соединения обращению с новой техникой, а потом возглавить доселе невиданную подрывную операцию на путях снабжения противника. Соединение пока не имеет аэродрома, так что придется прыгать. Не боитесь?..

Через несколько минут в кабинет возвратился полковник Старинов. Он положил на генеральский стол отпечатанный лист бумаги. Строкач сел за стол, быстро перечитал написанное и, подписав, протянул Старинову.

— Оформляйте, не теряя времени, — произнес он. И к Егорову: — Это предписание в часть. А приказ вчера подписан и сообщен Федорову по радио. Он ждет вас.

И еще вспомнилось Алексею, как Строкач, уже прощаясь, посмотрел на лейтенантские погоны Егорова и сказал с улыбкой:

— А звание у вас для новой должности не совсем подходящее. Мы вот тут приняли некоторые меры. — Строкач выдвинул ящик стола и вынул оттуда новые погоны. — Поздравляю вас, товарищ старший лейтенант. — Улыбаясь, он протянул Егорову погоны с тремя золотистыми звездочками на каждом. — Кстати, я вместе с полковником Стариновым скоро буду там, в партизанских краях. И у Федорова тоже. Так что, может, встретимся…

Самолет внезапно сильно встряхнуло.

Алексей встревоженно огляделся. Стрелок показывал за иллюминатор. Там вспыхнули и погасли несколько огненных пузырей.

Самолет вдруг ринулся вниз и в сторону, и весь груз — ящики, мешки — поехал по полу в разные стороны. А вокруг самолета небо чертили разноцветные трассы. «Заметили, окаянные», — подумал Егоров и только теперь осознал, какая опасность угрожает им всем. В самолете тонна взрывчатки и новые мины, тоже начиненные толом. Попадет хоть одна пуля, считай — конец. Алексей взял в руки упаковку с детонаторами и прижал к себе, как ребенка, словно так можно было избежать беды.

Но все обошлось. Самолет удачно сманеврировал, и огненные трассы исчезли где-то в облаках.

«Пронесло», — облегченно вздохнул Алексей, посматривая на Строганова. Тот был бледен, но задорно подмигнул: все, дескать, хорошо, летим дальше.

Егоров положил рядом детонаторы, поправил за спиной парашют и снова закрыл глаза.

А все же дурацкое положение, когда ты беззащитный пассажир и твоя жизнь целиком зависит от других. Осенью прошлого года, в самом начале боевой деятельности его роты, однажды уже было такое. Их отряд, сформированный из московских комсомольцев, недавних слушателей спецшколы, только-только прибыл на побережье Черного моря в город Поти. Стояла южная сентябрьская жара. Над городом голубело небо, с севера нависали красноватые, опаленные солнцем горы. Их вершины увенчивали сизовато-зеленые шапки лесов.

Привокзальную площадь и улички вокруг заполонили военные. Среди них много раненых: одни только что прибыли очередным санитарным поездом, другие — на судах. Над площадью висел непрерывный гул. Из порта долетали гудки кораблей — унылые, тревожные. Временами неожиданно завывала сирена — сигнал воздушной тревоги, и через считанные минуты в небе стремительно проносились стайки краснозвездных истребителей, спешивших перехватить вражеские самолеты.

С вокзала рота Егорова за несколько минут добралась до школы, отведенной для размещения отряда. Двухэтажное помещение имело непривлекательный вид: ободранные стены, в окнах выбиты стекла, в коридорах свалены парты, школьное имущество. Для роты отвели два класса на первом этаже. Не успели бойцы расположиться на новом месте, как на пороге появился майор Гриднев, вчерашний преподаватель минноподрывного дела в спецшколе, а сейчас начальник штаба их отряда.

— Построить роту! — приказал он Егорову.

Через несколько секунд все были в строю и слушали первый боевой приказ: доставить морем в один из прифронтовых портов взрывчатку.

— Путь не такой уж и далекий, но не безопасный, — предостерег майор.

…Через полчаса рота была в порту. У причала их уже ждало небольшое сухогрузное судно. К причалу один за другим подъезжали крытые брезентом большие американские грузовики. Из-под брезента выглядывали автоматчики — сопровождающие. Бойцы принялись осторожно переносить опасный груз, аккуратно размещая его в трюме. Работали всю ночь, а на рассвете судно вышло в море.

На корме бойцы роты окружили высокого матроса в стареньком бушлате и бескозырке с надписью на ленточке «Ташкент». Правую щеку матроса пересекали два свежих шрама. На руках — следы недавних ожогов. Попыхивая здоровенной самокруткой, моряк рассказывал подрывникам о последнем походе и трагической гибели своего лидера в Новороссийске.

Вдруг на корабле прозвенела трель электрических звонков, и тотчас же по радиотрансляции громко разнеслось: «Боевая тревога! Боевая тревога!» Все устремили взоры в небо. С северо-запада появилось несколько крохотных точек.

— Торпедоносцы! — безошибочно определил бывалый матрос и, стремительно кинувшись к зенитной пушке, заорал подрывникам: — Мотай отсюда все вниз, братва!

В то же мгновение по радио требовательно прозвучало:

— Всем лишним немедленно вниз!

А немецкие самолеты уже разделились на две группы и мчались над самой водой наперерез транспорту. Лихорадочно заработали машины, и Егоров почувствовал, как судно, вздрагивая, рванулось вперед.

— Орудия к бою! — пронеслось над палубой. Дальномерщик громко сообщал дистанцию до самолетов. И вот команда, резкая, как выстрел: