Чтение онлайн

— Нет, Дэдэн. Ничего не выйдет. Чтобы я сейчас не предпринял — всё это уже будет слишком поздно: события ушли дальше, чем нам бы того хотелось. Ситуация в городе такова, что чужакам, так, или иначе, но придётся прекращать эту свою подозрительную возню… Я думаю, что они и сами это прекрасно понимают, и, даже без моего участия, затаятся, или же покинут город… Поэтому я не вижу никакого смысла, чтобы противиться желаниям горожан… — герцог вновь посмотрел в окно, и, добавил. — Единственное, что я могу вам обещать, Дэдэн, так это то, что все пойманные мною, будут переданы в ваши руки… Что ж, это всё. Можете идти, — и герцог, даже не кивнув в знак прощания, снова отвернулся.

Дэдэн ещё несколько мгновений помедлил, а затем, сжав зубы, молча поклонился и, снедаемый досадой и разочарованием, покинул покои герцога.

Город, словно потревоженный в своей берлоге зверь, рычал и вот-вот готов был броситься на своих врагов. Не зная кто именно ими является, он, ослеплённый страхом и яростью, намеривался сокрушить каждого, кто мог представлять для него хоть какую-то опасность. Пусть даже, всего лишь, в его испуганном воображении. В воздухе явственно запахло погромами, и все чужаки, безошибочно уловив этот страшный и столь знакомый запах травли, немедленно затаились, а кое-кто, и вовсе, поспешил сбежать за пределы городских стен. И без того до невозможности накалившуюся ситуацию, усугубили прибывшие сегодня утром из Адерна самобичевальщики, принёся с собой известие, что верховный квистол предал пятеричному проклятию всех волшебников и просил короля признать всех оных пособниками Тёмного, поставив их, тем самым, вне закона. Они не знали, дал ли уже король верховному квистолу какой-нибудь ответ, но сам факт подобного прошения до того взволновал горожан, что они, придя послушать и обсудить эту новость на Рыночную площадь, где и расположились самобичевальщики, до такой степени её запрудили, что пройти через неё стало просто невозможно. В итоге, Дэдэну пришлось свернуть на Золотую улицу и попытаться обойти это неожиданное препятствие через Большую площадь. Однако и там, возле собора Дважды Искуплённого Мартера Хромого, собралась внушительная толпа. Сам местный квистол, чья упитанная фигура ярким пятном металась наверху лестницы, с яростным пафосом призывал все мыслимые и немыслимые кары на головы продавших души Тёмному чужестранцев, а также волшебников, которые, как он утверждал, действовали заодно с ними. Он требовал, чтобы герцог немедленно исполнил долг истинного тхалианина и, вняв, наконец, мольбам своих подданных, переловил и покарал отступников. Собравшиеся горожане дружно и одобрительно кричали в ответ и подбрасывали вверх свои шапки, с воодушевлением вопя и улюлюкая, в то время, как стражники и служки, сгрудившиеся у основания лестницы, с трудом сдерживали их напор.

Дэдэн надвинул пониже свою шляпу, с широкими, немного обвислыми полями и заторопился дальше. Идти через Большую площадь оказалось правильным решением, и, несмотря на то, что путь стал заметно длиннее, минут через десять, он достиг «Кэбокту Вэн» — гостиницы Вэйса. «Кэбокту вэн» на языке кивили арту означало «каменный дом», но все горожане, которые, конечно же, были несведущи в этом языке учёных и мудрецов, называли гостиницу «Кабак Вэна», чем, первое время, пока он не привык и не смирился с этим, страшно раздражали Вэйса.

Однако сейчас, даже в трактире при гостинице, никого не оказалось: все завсегдатаи были либо на Рыночной Площади, либо на Большой, тогда, как приезжие — благоразумно сидели по своим комнатам. Поднявшись на второй этаж, Дэдэн подошёл к комнате Вэйса и постучал. В тоже мгновение дверь отворилась.

— А, это ты, Дэдэн… Проходи! — Вэйс посторонился, давая волшебнику дорогу. Он выглядел несколько расстроенным и даже обескураженным. В комнате, помимо него, находилась его супруга Рилли, и младший сын Лик, чей вид не оставлял сомнений в том, что он вновь что-то натворил.

— Я вижу, тут у вас семейный совет. Не так ли, госпожа нди Буни? — добродушно усмехнулся Дэдэн.

— Да, Дэдэн… Что-то вроде того, — грустно улыбнулась в ответ Рилли.

— Неужели ваш неугомонный младший сын опять решил заняться магией? — рассказ Вэйса о том, как Лик, не так давно, попытался стать невидимым, весьма потешил старого волшебника. Хотя, если судить об этом серьёзно, то Дэдэн уже как-то предлагал Вэйсу отдать Лика ему в ученики: мальчик, без сомнения, обладал большими способностями, да и помимо этого, был весьма умён и проворен. Дэдэн с любопытством взглянул на парнишку, и тот виновато потупился.

— Нет. Теперь всё гораздо хуже! — Вэйс сурово сдвинул брови и гневно воскликнул. — Кто бы мог подумать, что мой сын станет вором!

— Вором? — Дэдэн в изумлении повернулся к Лику. — Что ты такое натворил, великий непоседа, если даже твой родной отец называет тебя вором?

Лик густо покраснел, но продолжал упорно молчать.

— Сегодня, утром, он проник в комнату одного из наших постояльцев и попытался открыть его дорожный сундук. За этим занятием его и застала Лигурта, когда пришла менять бельё. — с отвращением пояснил Вэйс. — Мне стыдно, что у меня вырос такой сын!

Дэдэн недоверчиво покачал головой.

— Подожди, Вэйс! Я уверен, что у мальчика была на то какая-то причина! Ведь так, Лик? — он наклонился к парнишке и взглянул тому прямо в глаза. Лик покраснел ещё больше и неуверенно пожал плечами.

— Отвечай, когда тебя спрашивают! — рявкнул Вэйс и тряхнул сына за плечо.

— Вэйс! — вскрикнула Рилли.

— Он уже вышел из того возраста, Рилли, когда с ним ещё можно нянчиться! Он теперь достаточно взрослый, чтобы отвечать за свои поступки! — раздражённо вскричал тот в ответ. — То, что он сделал — это уже не озорство, а вполне осознанный поступок… Итак, Лик, отвечай, когда тебе задают вопрос!

Лик невольно сжался и потупил голову, и, тем не менее, голос его звучал вполне уверенно. — Я, господин придворный волшебник, хотел взять у мастера Рилпа кинжал… Очень красивый и необычный кинжал…

— Кинжал? — недоумённо переспросил волшебник. — Помилуй, маленький плут, зачем же тебе кинжал?

Лик вновь пожал плечами, а затем тихо добавил:

— Он очень красивый!.. И я таких никогда раньше не видел…

— Вот видишь Дэдэн! Мой сын — вор!.. Ему, видите ли, кинжал постояльца понравился! — Вэйс с силой ударил кулаком себя по ладони и в полголоса выругался.

— Подожди, Вэйс, — Дэдэн положил руку на лоб мальчика. — Я полагаю, что ты весьма недооцениваешь своего сына: маленький проныра водит тебя за нос, и, — тут волшебник невольно улыбнулся, — как я вижу — довольно успешно! Только вот, не понимаю, зачем.

Лик вдруг побледнел и рванулся в сторону двери.

— Стоять, третий сын Рона! — грозно вскричал Дэдэн, крепко ухватив того за волосы.

— Ай! — взвизгнул Лик, хватаясь обеими руками за вцепившиеся в его вихры пальцы, в тщетной попытке их разжать.

— Лик! Прекрати немедленно! — прикрикнул на сына Вэйс.

Меж тем, Дэдэн коснулся большим пальцем лба мальчика, и тот сразу обмяк.

— А теперь, Лик, скажи мне правду, зачем ты лез в сундук этого… как его там?..

— Мастера Рилпа, — подсказал Вэйс.

— Да. Мастера Рилпа! — продолжил Дэдэн.

Губы у Лика задрожали, но через мгновение, тот вновь крепко стиснул зубы.

— Экий ты, однако, упрямец! — вздохнул с досадой волшебник и, пробормотав что-то, положил ладонь на голову мальчика.

— Лик, я чувствую, что ты и сам хочешь поделиться с нами своей тайной! Не мучай себя. Отвечай же, зачем ты хотел залезть в сундук мастера Рилпа? — Дэдэн склонился к самому его уху, так что оно совершенно утонуло в бороде придворного волшебника.

Лик страшно задёргался, выпучил глаза, а вся его грудь так и заходила ходуном. Мгновение спустя, из его рта стали вылетать бессвязные звуки. Дэдэн уже с трудом удерживал его, но, по-прежнему, не отпускал и внимательно вслушивался в то, что срывалось с губ мальчика.