Чтение онлайн

— Ничего, ничего! Вот доставим этого оруженосца королеве, так тут же всё и закончиться! — подбодрил Хайеса волшебник.

— Ох! — только и сказал рыцарь, прибавляя шагу. — Ну, где эти растреклятые лошади?

Судя по всему, на их счастье, на маленький отряд, торопливо двигающийся вдоль берега реки, никто не обратил внимания. Совершенно неожиданно сражение обрело второе дыхание.

На поле брани, к этому времени уже почти опустевшему, случилось нечто такое, что, без сомнения, определило весь исход битвы, и, необычайно водохновлённые имрийцы, с утроенной яростью ринулись на явно обратившегося в бегство врага.

Примерно через четверть часа они, наконец, достигли искомой тропы и начали осторожный спуск. Дело оказалось не простым: ширина тропки не превышала трёх-пяти литов, была из высохшей, растрескавшейся глины и, временами, чуть ли не отвесно устремялась вниз. И уж точно она не предназначалась для лошадей. Бедные животные, испуганно фыркая, с превеликим трудом спускаслись вниз, иногда обрушивая своими копытами целые куски дороги. Но удача по-прежнему была на их стороне, и, не прошло ещё нескольких минут, как они благополучно достигли самой воды. Однако здесь их ждало небольшое разочарование: чуть выше по течению большая часть русла этой, весьма быстрой реки было перекрыто обвалившимся в него берегом, отчего там уже образовалось изрядное озеро, грозившее в любой момент прорвать ненадёжную глиняную дамбу, и всей своей мощью устремиться вниз. Если бы такое случилось, то их неизбежно накрыла эта грязевая волна, а потому, следовало как можно быстрее перебраться на другой берег.

— Эн нтаку айлу эва! [38] — громко крикнул Хайес. К нему тут же подбежал, под испепелающими взглядами Оссу Та, Борг с толстым мотком верёвки в руках. Рыцарь взял у одного из шоэнов узкий меч и, найдя более-менее твёрдую землю, по самую рукоять заколотил его в неё. Затем он отдал второй конец верёвки другому шоэну и отправил его вплавь к другому берегу.

— Придётся подождать, — сказал он Оссу Та, беспокойно оглядываясь. Затем рыцарь подошёл к Рину и присел рядом с ним на корточки. — Как он?

— Не волнуйся, арвер! Голова у него крепкая! — сложил в улыбке губы трубочкой айвонец.

Хайес ещё мгновение посмотрел на Рина, а затем расположился поудобнее, блаженно вытянув ноги. Но Оссу Та не находил себе место. То, свиделем чего он сегодня был, настолько его потрясло, что он до сих пор не мог успокоиться и встревожено мерил шагами илистый берег.

Наконец верёвка была натянута и привязана на той стороне реки к толстому дереву. Первыми шагнули в воду пятеро шоэнов. Вслед за ними на другой берег перепавились ещё трое шоэнов, крепко привязавших к себе Рина. Когда все они благополучно перебрались через водную преграду, Хайес велел заводить в реку оставшихся лошадей, которых теперь было всего двенадцать.

— Алсо! Алсо! [39] — подгонял их Хайес.

— Проклятье!.. Что такое?! — тут же выругался он, при виде того, как тот конец верёвки стремительно уносит река. И сразу же несколько стрел хищно просвистели над его головой.

Хотя река и была широкой — ранов сто, а то и больше — но если бы не густые заросли кустарника, вперемешку с низкорослыми деревьями, то Хайесу не составило бы никакого труда разглядеть, что там происходит, а так он лишь понапрасну ярился, бегая вдоль воды и пытаясь увидеть хоть что-нибудь. Единственной весточкой с того берега были лишь вражеские стрелы щедро прилетающие к ним оттуда.

— Пронзи меня рог Тёмного, если это на треклятые северяне! — вревел рыцарь, поднимая с земли пущенную с него стрелу и рассматривая её оперение.

— Аггла вэ! — тут же взревел он ещё громче и, схватив под узцы первую попавшуюся лошадь, безрассудно бросился в реку. Оссу Та и часть шоэнов последовали за ним, но несколько из них рассредоточились вдоль берега и, найдя себе хоть какое-нибудь укрытие, в свою очередь стали обстреливать невидимого противника.

Течение, даже несмотря на частично перекрытое русло, оказалось на редкость стремительным, и Хайеса, в его тяжёлых доспехах, да ещё и вместе с конём, быстро снесло далеко вниз по течению. Тем не менее, он грёб всё усерднее и усерднее, с каждой минутой заметно сокращяя расстояние до берега. Несколько раз стрелы больно врезались в его доспех, а одна из них даже попала в бедного коня, отчего тот жалобно заржал, сильно вдрогнув всем телом, но большего ущерба от северян он не претерпел: оставшиеся прикрывать их шоэны хорошо знали своё дело, и враг боялся подойти поближе к воде, чтобы стрелять наверняка. Тем не менее, несколько шоэнов всё-таки так и не достигли противоположного берега.

Едва только Хайес пересёк середину реки, как вражеские лучники, видимо, сразу же покинули свои позиции, ибо больше ни одной стрелы не было выпущено в их сторону. Это означало только одно — они торопились, как можно быстрее, скрыться.

Переправа далась Хайесу очень тяжело: он еле стоял на ногах и всё никак не мог отдышаться. Руки и ноги его налились свинцом, а лёгкие стали подобно иссушенным жаром кузнечным мехам, и сколько бы он не вдыхал, ему всё казалось, что воздуха было слишком мало. Впрочем, то, что он вообще сумел переплыть столь широкую реку в полном доспехе, уже, само по себе, было делом удивительным и достойным внимания. Но времени для самолюбования у него не было, поэтому Хайес, сперва странно склонился, насколько это ему позволил доспех, на один бок и несколько раз глубоко вздохнул и резко выдохнул, а затем проделал всё то же самое перекосившись и на другой бок, после чего крепко зажмурился и сжал кулаки. Несколько секунд спустя рыцарь почувствовал себя хоть немного готовым к новым испытаниям. Выдернув стрелу из раненного животного и наскоро смазав рану андарским варом, Хайес вскочил на коня и устремился к тому месту, где был коварно похищен северянами Рин.

— Так это, действительно, те самые северяне? — спросил Оссу Та, подъезжая к нему пару минут спустя.

— Можешь не сомневаться! — чуть ли не прорычал Хайес, печально обозревая перебитых шоэнов, кое-где перемежаемых трупами северян. — Они самые, Тёмный их побери! И поскакали они прямо на север!

— Так давай их догоним! — нетерпеливо привстал на стременах Оссу Та. — Помниться их оставалось не так уж и много.

— Пожалуй! — Хайес старательно лазил по кустам вокруг, явно чего-то выискивая. — Здесь их точно было не больше того… Но, кто знает, может на этой стороне реки у них есть ещё товарищи.

— Если бы это было так, то они нас просто всех перебили, — невозмутимо возразил айвонец.

— Думаю, что ты прав, — Хайес, наконец, вернулся к своей лошади и теперь ободряюще трепал её за холку. — Вряд ли их было больше того, что осталось после нашей последней встречи.

Сказав это, рыцарь ловко вскочил на коня и натянул поводья.

— Борг! Йо! Ами мет куму она? [40]

От берега к Хайесу подъехали двое шоэнов и что-то тихонько ему доложили.

— Семь имён Тёмного! — вспылил рыцарь. — У нас осталось всего девять шоэнов!

— Мы справимся, арвер. — попытался успокоить того Оссу Та. — Ведь и северян мало.

— Это так. Но не забывай, нкапи, что нам ещё надо благополучно вернуться обратно на Шоэн! — ярился рыцарь и тут же прикрикнул на шоэнов. — Ига са камре! [41]

— Лэ ари сэма! [42] — крикнул ему в ответ Борг.

На деле шоэны едва управились и за пятнадцать. Но, как знал Хайес, заставить их двигаться дальше, без того, чтобы они предали земле своих погибших товарищей, было практически невозможно: в этом вопросе шоэны были необычайно щепитильны. А потому ему не оставалось ничего другого, как нетерпеливо ждать. Вернувшись к воде, рыцарь тоскливо посмотрел на тот берег, туда, где всё складывалось для него ещё столь удачно. Прямо напротив него поблёскивал на солнце оставшийся воткнутым в землю шоэнский меч, с привязанной к нему верёвкой. Вода в реке была мутной, словно его будущее, и вся в бесчисленных, маленьких водоворотах, постоянно образующихся в её быстром течении и тут же вновь распадающихся. Посмотрев на них немного, Хайес сокрушённо вздохнул и вновь шагнул обратно в прибрежные заросли. И, как оказалось, очень вовремя. Оглянушись, Хайес вздрогнул и невольно поёжился: на гребень противоположного берега, один за другим, выезжали вооружённые всадники. И один из них, судя по доспехам, был, без сомнения, рыцарь.

«Имрийцы!» — узнал всадников Хайес и тут же заторопился обратно к своим товарищам.

Едва последний павший шоэн был засыпан землёй, и на свежую могилу упала капля воды, увы, за отсутствием моря, безнадёжно пресная, как маленький отряд устремился в погоню.

Охваченный паникой враг бежал, и никто на свете не смог бы остановить этого позорного бегства. Едва только весть о том, что их повелитель сражён в поединке, достигла стоящие в удалении полки, как Забарн, верховный ульгрин кавала, отдал приказ отступать. Однако выполнили его приказ лишь окружавшие его остатки Асты, Блистательной Полторы, да ещё — верные гурнгэрнцы, которых едва ли было больше, а все вайшу и пакры, не говоря уже о множестве других, гораздо более малочисленных, разношёрстных отрядов, не дожидаясь его указаний и начисто позабыв о воинской дисциплине, уже давно неслись, сломя голову, обратно в полуразрушенный Индэрн. Доблесные имрийцы, как раз их охотно и преследовали, по возможности избегая стычек со всё ещё хорошо организованным войском ульгрина. И сколько бы ади Вара не ругался, сколько бы не рассылал посыльных, остановить это бессмысленное преследование он был не в силах. По его мнению, сейчас была гораздо важнее не эта бестолковая беготня, за уже деморализованным противником, а последний, решительный удар по тому, что всё ещё оставалось войском врага. Но, увы, чувство победы настолько опъянило его солдат, что он уже ничего не мог поделать и довольствовался лишь тем, что своим личным вмешательством успевал остановить хоть кого-нибудь. Наконец, поняв тщетность своих усилий, ади Вара сдался, предоставив битве идти дальше своим чередом, а сам, в окружении примкнувшик к нему воинов, вернулся к королю.