Чтение онлайн

— Эбен хотел сказать, что в этих лесах бродят пираты и дикие животные. Наверное, будет лучше, если в следующий раз ты возьмёшь с собой одного из нас.

— Ты можешь взять меня с собой, Цыпочка! Я не прочь прогуляться по лесу, только мы вдвоём, — добавил Райдер, подойдя и сев на гриб рядом со мной, обняв меня за плечи, как будто мы были старыми друзьями. Я на мгновение напряглась от первого прикосновения, но затем прижалась к нему, наслаждаясь ощущением его твёрдого тела рядом с моим.

— Цыпочка? Это что, такое милое обращение? — спросила я. Меня грела мысль, что он придумал мне прозвище, с ним было так легко находиться рядом.

— Да, это выражение нежности, — объяснил он медленно, как будто я никогда раньше не слышала этой фразы. — Знаешь, как «дорогая» или «любимая». Я думаю, это идеально подходит тебе.

— Прогулки по лесу, милые прозвища. Смотри, я могу подумать, что нравлюсь тебе, — игриво сказала я, впитывая его настрой.

— Я — открытая книга, Цыпа. Что видишь, то и получаешь.

— Итак… Мы подумали, раз уж Лилл испортила тебе утро своим дерьмовым поведением, возможно, мы могли бы загладить свою вину, — предложил Питер и, казалось, ему нетерпелось поделиться планами.

Теперь я чувствовала себя неуверенно по отношению к Питеру. Я знала, что Лилл говорила эти вещи из вредности, но была ли в её словах доля правды? Была ли я запасным вариантом, когда он понял, что Мик слишком больна для путешествия? Будь проклята Лилл, что вселила в меня сомнения.

Мой внутренний голос предупреждал меня. Не глупи, Гвен, ты только что обожглась, потому что проигнорировала предупреждающие знаки.

Я могла бы просто попросить Питера доставить меня домой и больше не беспокоиться обо всём этом. Но он выжидающе смотрел на меня с надеждой в глазах. Может быть, стоило хотя бы просто посмотреть, что он придумал, и закончить визит на счастливой ноте, вместо того, чтобы уйти, поддавшись дерьмовому настроению Лилл.

— Хорошо, конечно, о чём речь? — я не была уверена в его намерениях в отношении меня, но его волнение было ощутимым, и мне было любопытно, какую фантастическую вещь он задумал.

— Я предположил, что ты, возможно, захочешь посмотреть на русалок в Лагуне. Что скажешь, хочешь с нами?

Русалки! Он спрашивал, хочу ли я увидеть настоящих русалок. Мой внутренний ребёнок завизжал от радости.

— Конечно. С удовольствием! — вырвалось у меня, возможно, слишком нетерпеливо. Питер улыбнулся, явно довольный собой. Трипп протянул мне руку и поднял на ноги.

— Путь немного сложный. Если понадобится, можешь держаться за меня, — рыцарственно предложил Трипп. Я посмотрела на его мускулистые руки и пришла к выводу, что если это будет означать, что он будет держать руки на мне, то мне понадобится много «помощи» на пути к Лагуне.

Не буду врать, поход к Русалочьей Лагуне оказался намного сложнее, чем мне представилось, после описания «немного трудный» от Триппа. Я никогда не считала себя неуклюжим человеком, но по сравнению с Питером и Потерянными Мальчиками, я была неуклюжим беспорядком.

Трипп был так терпелив со мной. В то время как другие парни шли впереди, он оставался рядом и ни слова не сказал о том, что я такая медленная.

— Спасибо за помощь, Трипп. Не уверена, что смогла бы спуститься без тебя.

— Всё хорошо. Мне нравится твоя компания. И остальные слишком далеко, чтобы могли помешать нам, — он искренне улыбнулся. У него была лучшая улыбка, которую я когда-либо видела — пухлые губы и идеально белые зубы. Она осветила всё его лицо, превратив его из красивого в потрясающего.

— Мне жаль слышать, что твоя сестра больна.

— Спасибо, она уже давно болеет, но она боец, поэтому если кто и сможет победить, так это она, — казалось, я повторяла эти слова каждый раз, когда кто-либо спрашивал о Мик, и я сбилась со счёта, как часто мне приходилось это говорить. Люди всегда интересовались её состоянием, но их беспокойство никогда не было искренним. Они просто ставили галочку в своём списке по социальному этикету, хотя на самом деле им было плевать. Я напомнила себе, что Трипп пытался быть вежливым. Он кивнул в ответ, но не стал расспрашивать дальше.

— А ты? Расскажи о себе. Ты давно в Неверленде? — я обрушила на него поток вопросов, желая сменить тему. В конце концов, их истории казались гораздо более захватывающими, чем моя, такая грустная и обыденная.

Он ухмыльнулся.

— Это длинная история, и детали в лучшем случае неясны после столь долгого пребывания в Неверленде. Но вкратце, у меня был дерьмовый отец, — он сделал паузу, и я забеспокоилась, что это всё, что я смогу от него добиться, но он продолжил:

— Он бросил нас, оставив мою маму ни с чем. Я не мог смотреть, как она тяжело работает, чтобы содержать меня. Подумал, что ей будет лучше без меня. Поэтому я ушёл, — он рассказывал эту историю так, как будто говорил о ком-то другом, без намёка на эмоции из детства, которое, должно быть, было ужасным.

— Как ты оказался в Неверленде?

— Некоторое время я жил на улице. В то время жизнь в таких условиях, была тяжёлой. Но потом Питер нашёл меня и предложил другой вариант. С тех пор я здесь, — при упоминании имени Питера, в его голосе звучало бесконечное уважение. Было очевидно, что Трипп многим ему обязан. Интересно, что он имел в виду, когда сказал «тогда»?

— Как долго ты здесь с Питером? — я не могла подавить своё любопытство.

— Время — забавная штука, особенно здесь, в Неверленде, — его не ответ был расплывчатым и похожим на загадку, и только вызвал ещё больше вопросов. Мне всё ещё было интересно, как время, проведённое здесь, может повлиять на воспоминания. Идея забыть свою жизнь казалась эгоистично заманчивой, но мне не хотелось забывать Мик. Я не настаивала на продолжении рассказа. Было такое чувство, словно мне попались несколько частей головоломки «Потерянные Мальчики». Я сделала мысленную пометку узнать больше по пути.

Мы погрузились в дружеское молчание. С Триппом было комфортно просто находиться рядом, не разбавляя тишину разговорами, словно мы были старыми друзьями.

Пока мы спускались к Лагуне, я с любопытством наблюдала, как ребята один за другим исчезли за краем утёса, который внезапно оборвал наш путь. Я нерешительно подошла к краю и обнаружила обрыв высотой более десяти футов [10] . Тропа продолжалась внизу. Все парни без проблем справились со скалой и выжидающе смотрели на нас.

— Как нам спуститься? — спросила я, надеясь, что есть другой вариант, кроме прыжка.

— Спрыгнем. На самом деле это не так страшно, как кажется. Мы делаем это всё время, — небрежно сказал Трипп. Я схватила его руку, моя ладонь вспотела от мысли, что мне придётся прыгать. Неужели было слишком много просить о пологой, идеально асфальтированной дороге?

— Разве мы не можем просто полететь вниз? — спросила я Триппа, вспомнив Питера, который ранее слетел с лестницы на землю в лагере. Я не могла поверить, что говорю о полёте, как о чём-то крайне обыденном, но мне показалось, что это лучше, чем спрыгнуть с такой высоты.