Чтение онлайн

– Неужели никто не рассказывал?

– Рассказывали. Как не рассказывать. Только всяк по своему воспринимает ее и рассказы ни один на другой не похожи.

Я задумался. С туманной тропы начался мой путь сюда и я не жалел о том, что выбор между храмом на Той стороне и армией на Этой сложился в пользу армии. Я многое узнал и многому научился. А сегодняшний разговор так загрузил мою голову, что я больше ни о чем толковом думать был не в состоянии. Однако гном, мой начальник и лучший источник сведений за последнее время, ждал моего рассказа и отбрехаться парой слов мне не хотелось.

Туманная тропа. В оптическом диапазоне уже на расстоянии вытянутой руки ничего не видно. Понятно, почему командир приказал крепко держаться за пояс идущего впереди – отпустишь – моментально потеряешься. Зато в магическом – отчетливо видна цепь светящихся арок в три человеческих роста высотой и пять – шириной, образующих прямой, как стрела, путь. За пределами арок снаружи бушевала яростная до безумия магическая буря. Я ощущал слабые отголоски страшных перепадов давления (трудно назвать иначе) магической энергии. Словно обрывки паутины, куски и кусочки магических контуров неслись бешеным потоком, фонтанировали, как земля при попадании мощного огнешара, вбивались в землю и вихрились, постоянно сцепляясь, расцепляясь и сталкиваясь. Они самопроизвольно создавали странные конструкции, которые с едва слышным, но прямо-таки кишками ощутимым грохотом взрывались, искрили молниями и озаряли пространство ослепительными вспышками колдовского света. Создавалось впечатление, словно саму ткань мироздания нечто могущественное, обладающее чудовищной силой, трепало и рвало на лоскуты, а она стонала и выла в ужасных муках. Впрочем, похоже звуки слышал только я – остальные ежились, горбились, словно чуяли страшную опасность, но не понимали откуда она может придти.

Несмотря на то, что цепь арок я видел прямой, отряд вилял так, будто шел след в след за сумасшедшей гадюкой, отравившуюся несвежим скорпионом. Мы, то выползали в центр туннеля, то опасно приближались к краям. Все-таки, несмотря на явно прочную защиту арок, внутрь время от времени иногда проникало «дыхание бури».

Один раз приблудный контур, прорвавшись внутрь, влетел точнёхонько в голову полуорка, идущего на два человека впереди меня. Каторжник вдруг бросил пояс, за который держался, схватился за голову, заорал и, чуть не вывернув руку сотоварищу, державшемуся за него, бросился с тропы прочь. Арки свободно пропустили его наружу, а вот обратно уже никак. Бедняга не ушел далеко. Сделав пару кругов неподалеку от тропы, истошно воющее тело рухнуло на голую (ни единой травинки) землю и в страшных корчах стало сдирать с себя одежду. Магическая буря в течение пары секунд разорвала в лохмотья его ауру, а контуры, частью пронизывающие его тело насквозь, частью застревавшие в нем, образовали из остатков ауры нечто настолько бредовое, что я даже вглядываться не стал, опасаясь за собственный рассудок.

Вскоре все было кончено. Вой оборвался, а рядом с тропой, пожалуй, только я мог видеть ком перекрученного, вывернутого наизнанку и странным образом сращенного с одеждой и рюкзаком, мяса.

За арками и меня не спасла бы от мгновенной смерти новоприобретенная броня. Пожалуй и вихревая защита стражей не могла бы долго сопротивляться.

– Стоять!! Всем стоя-а-а-ать! Не двигаться! – заорал командир. – Ждите помощи! Всем ждать!

Люди застыли, боясь шелохнуться. Все слышали вопль и терялись в догадках, но прекрасно понимали, что командир не просто так отдал приказ. Жить хотелось всем.

Через некоторое время к месту разрыва нашей колонны подошел Говорящий-С-Лесом, держа правую руку на загривке стража. Похоже на слепого с поводырем. Причем слепым в этой связке был явно не страж. Остановившись рядом с местом разрыва страж тихо рыкнул и отвернулся в мою сторону. Мы встретились глазами и… наш разговор, не занявший и полминуты, можно перевести на человеческий язык примерно так:

– Как могло получиться, что странный Говорящий идет вместе с «мясом»?!

– Я не знаю. Так решил Говорящий в поселке.

– Он совсем глуп и ничего не понимает. Хочешь я проведу тебя обратно?

– Я и сам могу. Прекрасно вижу дорогу. Только зачем мы так виляем?

Безмерное удивление стража.

– Виляем потому, что я ее не вижу, а чую. И иду так, как мне говорит мой нюх. А видеть Тропу не может никто. Точнее, мой народ не помнит ни одного Говорящего такой силы. Самые сильные Говорящие – эльфы.

– Я не эльф.

– Да. Ты – не эльф. Но в тебе есть их кровь. Хотя и немного. Кто ты, Говорящий-Имеющий-Право-Приказывать?!

– Как ты меня назвал?

– Я не знаю, как сказать по-другому. Чую, что это так. Объяснить не могу. Тебе надо вернуться и побеседовать с Говорящими. Все равно на Той или на Этой стороне. Уже на этой, пожалуй, ближе.

– Я… не знаю, – сомнение вползло в мою душу. Надо ли раскрываться или еще не пришло время? Я еще ничего не знаю, что там за туманной тропой. И не знаю, чем кончится разговор с Говорящими. Вариантов множество – от самых благоприятных для меня, до самых неожиданных и трагических. А ну как сочтут опасным и тихо придавят? – Я не готов еще к разговору. Мне надо узнать об этом мире побольше и лучше всего это сделать, ничем не выделяясь.

– У тебя не получится не выделяться. Люди здесь умны. Они сотни лет ведут войны и научились распознавать всяких пришельцев, кем бы они ни были. Но я не вправе оспаривать твои решения. Однако должен принять кое-какие меры. Каждый Говорящий – очень ценен. В том числе и для нас. Без них мы обречены на непонимание, а непонимание вызывает страх и ненависть.

– Но вы же так сильны. Я восхищен вашей защитой. Ее не пробить ничем.

– Нет абсолютной защиты. Самая совершенная защита падет, когда кончится энергия. Прости, Говорящий, я должен вести отряд дальше. надолго здесь оставаться нельзя. Но я запомнил тебя и приму свои меры. Когда нагуляешься, скажи и мы проведем тебя обратно.

– Кому сказать-то?

– Узнаешь.

– Я бы хотел с тобой поговорить еще.

– Если это пожелание, то не могу – надо вести отряд. Если приказ, я должен буду его выполнить.

Тогда я даже и представить себе не мог, что значат эти слова, да и откуда мне было знать, кто имеет право приказывать стражам, кто не имеет и имеет ли это право кто-нибудь вообще.

– А как же тогда отряд?

– Я не могу противиться твоему приказу. Не спрашивай почему – ответа у меня нет.

– Хорошо, – отпустил я стража. Негоже ради моих капризов ставить под удар жизнь людей, – иди, делай, что должен.

Говорящий, который был со стражем, за это время сумел поймать руку каторжника, оставшегося без поводыря и прицепить ее к поясу впереди стоящего. Похоже, он что-то видел на тропе, но очень и очень смутно. Движения его были неловки и не очень точны.

Мы снова двинулись вперед и через пару часов без приключений вышли из тумана. Затем, не останавливаясь на привал, шли еще где-то час-полтора через проклятый лес, пока не вышли на окраину небольшого городка, по средневековому окруженному стеной с башнями и «приветливо» закрытыми воротами. Под стенами магический фон уже вел себя вполне прилично. Был тих, ясен и чист.

Командир обменялся сигналами со стражами на башне, ворота открылись и нас провели внутрь. Неподалеку от городских ворот высилась еще одна стена из красного кирпича, отгораживая солидную территорию. Нас провели сквозь еще одну пару ворот (внешние и внутренние) и выстроили на довольно большой площади, с четырех сторон замкнутой длинными трехэтажными зданиями казарм.

Командир выступил с короткой речью, поздравив нас с прибытием на Эту сторону в карантинный лагерь, где нас научат языку и маршировке, после чего отправят дальше в тренировочный лагерь. Уже в новом лагере нам вобью… э-э-э… нас научат всему, что полагается знать доблестному воину и возьмут клятву честного служения. Один из каторжников возмутился было, дескать, им обещали свободу и ничего про клятвы не говорили, но командир пояснил, что срок действия клятвы ограничен тремя годами, после чего, если служение было и впрямь честным, то обещанная свобода непременно встретит с распростертыми объятиями на пороге той части, где закончится служба.