Чтение онлайн

Дед отступил на шаг и невозмутимо поклонился. Я машинально поклонился в ответ. Сознание будто в тумане плавало. Не скрою, поражение в схватке стало для меня настоящим шоком. Еще бы! Привык, что один из лучших мастеров гю-юрю уступает мне и вдруг нарвался на такого специалиста, который играл со мной, как с котенком.

В состоянии полной заторможенности я даже не обратил внимания на странное оживление вокруг. Двое людей, выскочив из леса, вероятно по знаку старичка, живенько притащили столик и поставили его в центре. Другая пара, навьюченная корзинами, моментально сервировала его столовыми приборами, бутылками с напитками и закусками. Еще пара принесла легкие, походные, кресла и установила вокруг столика.

Дед жестом пригласил меня к столику и сам сел в одно из кресел. Я медленно подошел к столу и тоже стал опускать свою задницу на сидение, как с противоположной стороны поляны появился подполковник Скорсилли с незнакомым мне майором. Не завершив процесс усаживания, я, как положено, вскочил и вытянулся перед начальством. Подполковник небрежным махнул рукой, отметая церемонии, и также указал на кресло. Я сел и стал тупо дожидаться развития событий. Как бы ни отупел я от происходящего, но мне почему-то показалось, что встреча именно здесь и сейчас совсем не случайна.

Троица явно хорошо знакомых друг с другом людей, не обращая на меня внимания, непринужденно выпивала и закусывала, будто кроме как посидеть на природе в теплой компании иных целей и не было. Мне предложили не стесняться и хорошенько подкрепиться – дело-то было трудное, после него всегда есть хочется просто зверски.

Поначалу мне кусок в горло не лез. Я продолжал сидеть в ожидании, когда же, наконец, они наговорятся и приступят к делу, но на меня никто не обращал внимания и спустя совсем немного времени я действительно почувствовал голод и незаметно для самого себя сначала потихоньку отщипнул кусочек белой свежей лепешки, потом положил себе на тарелку салат… добавил солидный шмат хорошо прожаренной дичи и, окончательно обнаглев, налил себе бокал вина.

Большим знатоком и ценителем напитков я никогда не был, да и не мог быть. Пока был жив отец, вино обязательно стояло на столе. Красивые фигурные бутылки частенько привлекали мой взор, а то, с каким наслаждением отец выпивал бокал другой, наводило на мысли, что взрослые не дают детям самое вкусное, заменяя нектар на банальный морс и сок. Впрочем, иногда отец, подмигнув мне, указывал лакею плеснуть наследнику капельку чего-нибудь легкого. Мать при этом начинала резко протестовать, дескать, нельзя детям вино – сопьется ребенок, привыкнув с младенчества к алкоголю. Однако же, несмотря на ее опасения, дитя не спилось и даже приобрело иммунитет к пьянству.

Правда, для этого пришлось разок употребить дозу немного побольше, чем дозволял отец. Как-то раз управляющий открыл погреб с винными запасами, но даже войти не успел, как на дворе случилась небольшая заварушка – лошадь вдруг взбесилась, встала на дыбы и опрокинула телегу с живой птицей, закупленной к столу. Корзинки с будущими /рабынями/ жертвами княжеского аппетита, раскрылись и откормленные гусыни, индюшки, утки и куры с гоготом, клекотом, кряканьем и кудахтаньем разлетелись по двору. Честно говоря, стреляя из рогатки колючкой под хвост кобыле, на такой эффект я не рассчитывал. Хотел всего лишь на пару минут отвлечь нашего управляющего в наиболее подходящий момент. Отвлек даже на три момента и десяток минут, что позволило мне стащить пару бутылок взрослой вкуснятины. Как сейчас помню – старого, коллекционного, «Солнце О’Дара». Устроившись за поленницей дров на хозяйственном дворе, приступил к пиршеству. Сначала было вкусно, потом… не очень. Потом отвращение начало бороться с обманутыми надеждами и все вместе – против бережливости, подкрепленной нежеланием просто так взять и вылить с таким трудом доставшуюся добычу. В общем, чтобы не сожалеть о напрасно затраченных трудах, я выпил всё. Обе бутылки. После чего мало что помню. Главное – стало почему-то очень плохо. Меня выворачивало наизнанку и только срочно вызванный доктор смог немного помочь. Только через три дня отец признался, что специально просил доктора не убирать все последствия моего пьянства, чтобы я наиболее полно прочувствовал на своей шкуре, что такое похмелье.

Ощущения запомнились на всю жизнь. До сих пор, как вспомню, аж передергивает. Так что, с тех пор пил я очень умеренно. Ну а уж про те времена, когда каждый медяк был на счету, и говорить нечего – в студенчестве в компании таких же «богачей» мы могли позволить себе, разве что, самое дешевое пойло. Мои сотоварищи привыкли подбирать выпивку, руководствуясь отнюдь не качеством, но крепостью и ценой. Даже применили научный подход, разработав единицу измерения для расчетов, которую назвали: «ЛиГРыл». Расшифровывается, как «Литр-Градус-на-Рыло». Очень удобно, когда надо подсчитать ресурсы компании и вычислить наибольшую эффективность того или иного зелья. Что сильнее долбанет по башке участников «заплыва на три тыщи литров» – два литра дешевого вина или пол-литра крепчайшего гномьего самогона, если его потом «заполировать» кружкой пива.

Воспоминания о винах, которые довелось попробовать в детстве, совсем не стимулировали употребление той гадости, которая закупалась друзьями. Однако приходилось иногда вливать в себя стакан-другой, чтобы «не отрываться от коллектива» и оставаться для него «своим в доску». А иногда все-таки доходило до состояния «в хлам», «в зюзю» и «до поросячьего визга». Однако, довольно редко. Все быстро привыкли к тому, что я пью мало, и даже, наверняка, в душе радовались – им ведь больше достанется. Кто-то даже предлагал вводить поправочный коэффициент на мое участие в студенческой пирушке, однако поскольку числовое значение коэффициента неизменно вызывало продолжительные споры, его, как правило, не применяли и то, что я не допил, шло в виде дополнительной премии остальным участникам.

Здесь дешевой «заборной краски» не было совсем и в ЛиГРылах никто выпитое не считал. Я нашел между «Южным Рубиновым» и «Вермуром розовым» бутылочку «Солнце О’Дара» и налил себе бокальчик.

Скорсилли одобрительно кивнул, но не сказал ни слова. Они уже закончили есть и продолжали светский разговор между собой, не спеша потягивая вино. Ауру деда я по-прежнему не видел, а оба офицера «светились» вежливым вниманием к моей персоне и хорошо подавляемым интересом.

Наконец, и я насытился. Допил вино, поставил бокал на стол и откинулся в кресле, ожидая продолжения, закономерно предполагая, что сейчас как раз все и разрешится. Я готов был к любому исходу разговора.

– Ну что ж. Пора и поговорить, – не стал томить подполковник. – Учитель. Ваш вердикт.

– Жрец! Вне всякого сомнения! Не обученный, но очень талантливый. Я беру его в персональные ученики. Одна только система буферизации и компенсации резких перепадов плотности многовекторных потоков магической энергии, совмещенная с магической и физической защитой на аурном уровне, много о чем говорит. В том числе и о том, что парень – самоучка. Иначе не допустил бы несколько примитивных ошибок, которые обожают делать младшие жрецы первого года обучения. В частности: магема управления перераспределением энергетических потоков у сверхтонких каналов, содержащая контуры…

– Простите, что прерываю, уважаемый, – вмешался майор, явно не желая выслушивать лекцию на совершенно непонятную и неинтересную для него тему. – Давно хотел спросить, да все случая не выпадало. Жрецы – люди занятые. Не расскажете ли вкратце об иерархии, принятой у магов? А то в воинских званиях я хорошо понимаю, а в ваших совсем ничего. Вдруг, полагая, что говорю с сержантом, на самом деле общаюсь с генералом. Неудобно может получиться.

Дед и сам понял, что его занесло немного не в том направлении, поэтому сделал вид, будто и впрямь поверил в невежество майора. К тому же подполковнику явно надо было дать время на осмысление информации.

– Как таковой, иерархии у магов не существует. Есть уровни мастерства, которые определяются простой шкалой: ученик, подмастерье, маг, старший или архимаг, магистр и, соответственно, старший магистр или, иначе, архимагистр. Данная шкала никоим образом не служит для установления отношений подчинения. Архимаг не вправе приказывать ученику, если, конечно, указанный ученик не является персонально его подопечным или подчиненным в какой-то иной иерархии. В то же время между архимагистром и даже младшим жрецом – настоящая бездонная пропасть. Несмотря на единую для всех теорию, математический аппарат и общие, базовые, физические законы, жрец, прошедший посвящение, а только такие имеют право именоваться жрецами храма силы, может видеть магические структуры на таком уровне, который совершенно недоступен обычному магу. Тем не менее, теоретически пройти посвящение может и ученик мага и архимагистр, но первоначальное обучение владению своими новыми способностями одинаково должны будут пройти оба. Другое дело, архимагистра уже не надо учить основам магии, поэтому срок его подготовки в качестве полноценного жреца исчисляется месяцами или даже неделями, тогда как ученика – годами. Таким образом, у нас принята такая же классификация магического мастерства, как и у обычных магов. При этом существует и обычная иерархия, соответствующая уровням административного подчинения: младший жрец, старший, ведущий и главный. Они отчасти могут совпадать с уровнями магического мастерства, но могут и не совпадать. Архимагу, главному жрецу храма, вполне могут подчиняться жрецы-архимагистры. Однако, как правило, главный жрец выбирается из числа архимагистров.