Чтение онлайн

– Для вас, воины, за те же пятьдесят инь. Другим бы продавал не меньше, чем за два тина (золотых).

Когда сцена опустела, контрразведчик покинул свое укрытие и пошел дальше по своим делам.

Подозрения с деда-торговца были полностью сняты. Тот еще жучила – на виду продает всякий мусор, а из под полы действительно стоящие – и дорогие – амулеты. Но все это не касалось ни разведку, ни контрразведку, ни даже полицию. В прогаре оставались те, кто контролировал торговцев и брал с них процент за право работать в зоне вокзала. Они, получается, немало теряли на хитрости старика, но это их дело и контрразведку совершенно не интересовало.

«Пусть дед торгует себе», – про себя подумал агент, – «Через недельку я с него слуплю отступные за то, что никому про его делишки не рассказал. Пока что надо дать ему заработать побольше. Если надавить на него сейчас – много не получишь, а дед затаится или вовсе уйдет. Хитер старикашка – этого у него не отнимешь».

За полчаса до прибытия поезда с генералом СаньСо.

Вокзал, затаившись, словно леопард в засаде, ждал прибытия очень важной персоны. С самого утра всех обитателей: гражданских пассажиров, бойцов из проходящих эшелонов, торговцев, проституток, жуликов и воров, – просто вымели за территорию. За два часа до прибытия Того-Самого поезда вокзал оцепила комендантская рота, а на самом перроне выстроился взвод почетного караула.

Все в новеньких мундирах при начищенных до зеркального блеска пуговицах, кокардах и сапогах. Ухоженное оружие – новейшие однозарядные винтовки под унитарный патрон центрального воспламенения с металлической гильзой – умело держали руки в белоснежных перчатках.

Вдруг на привокзальную площадь выкатились две длинные фуры, запряженные усталыми одрами, едва переставляющими копыта. Груз представлял собой множество вазонов с розами, поэтому транспорт походил на две передвижные клумбы, к бортам которых цеплялись расхристанные фигуры воинов гоблинской армии со знаками различия интендатской службы. С переднего экипажа спрыгнула подтянутая фигурка молодой гоблинки со знаками различия старшего сержанта. Она единственная из всей группы выглядела опрятной и аккуратной.

Девушка, держа в руках крепкую палку подбежала к дверям зала и, обратившись к караульному наряду, потребовала срочно позвать старшего.

– Не положено, – лениво процедил рядовой, свысока глядя на молоденькую интендантку. – Через час приходи. Может и пропущу. Если попросишь хорошо.

– Ну ты, коз-зел! – мгновенно вызверилась девушка. – Как со старшим по званию разговариваешь? А ну быстро вызвал старшего! У меня приказ! За воспрепятствование его выполнению расстреляют, как паршивого пса! Бе-е-егом!!

Рядовой, которому пообещал незавидную участь, слегка побледнел и, достав свисток, трижды в него дунул. Тут же материализовался сержант-разводящий.

– В чем дело?

– Да вот эта… Приказ говорит.

– Да! У меня приказ! – взвизгнула девица чуть не запрыгнув на рослого по меркам гоблинов разводящего. – От самого начальника интендантского управления! Мы должны к приезду командующего расставить цветы согласно плану встречи.

– Этот вопрос я решить не могу, – задумался сержант.

– А кто может? Давай срочно! Если что, я одна за всех отвечать не буду.

– Разве что сам капитан может… Он приказал никого на платформу не пускать.

– Ну так давай быстрее двигай к капитану!

Девушка сопровождала свои слова нервным похлопыванием крепкой палки по своим (пока) ногам, недвусмысленно намекая на возможность прогуляться ею и по чьим-нибудь другим.

Сержант рысью устремился в глубину вокзала и на короткое время пропал. девушка нетерпеливо прохаживалась, непроизвольно – а может и очень даже произвольно – демонстрируя прелести своего телосложения. Оба караульных не отводили от не глаз, следя за каждым поворотом, потягиванием, натягивающим китель и обтягивающим немаленькую грудь совершенной формы. Но особенно их впечатляли моменты, когда девушка наклонялась осмотреть колеса, стоя к ним спиной или вполоборота. Они так увлеклись зрелищем, что не заметили появления грозного начальства.

– Слюни подо-о-оБРАТЬ!! – начал тихо и спокойно и под конец рявкнул, словно из пушки выстрелил капитан.

Караульные синхронно подпрыгнули, щелкнули в воздухе каблуками и со стуком подкованных сапог разом приземлились на плиты площади. Да и сами удивились, как это у них так лихо получилось? Будто с младенчества тренировались.

Капитан присмотрелся к мигом подлетевшей к нему девушке-сержанту и в голове у него непроизвольно закрутилась сладостно эротическая сценка, где красотка ме-е-едленно по одной расстегивает пуговицы кителя и налитая, вызывающе стоящая грудь, постпенно высвобождается из тесного плена одежды… Потом девушка поворачивается боком, наклоняется, прогибается в спине и начинает также медленно и… сладострастно снимать брюки…

Капитан очнулся от того, что услышал чье-то хриплое дыхание, а его собственные штаны предательски натянулись в интересном месте. Хриплое дыхание, как ни крути, принадлежало ему самому, а непорядок в одежде мог быть замечен теми, кому это совсем не нужно было видеть. Он с подозрением посмотрел на караульных, но те по-прежнему стояли, будто штык проглотили, и смотрели прямо перед собой с совершенно каменными лицами.

Только после этого капитан стал понимать о чем ему, не умолкая, трещит предмет его несвоевременных фантазий.

– …ленивое стадо. Нам надо всего пять минут и мы тут же уберемся с глаз долой, но если господин начальник интендантской службы узнает о том, что его личный приказ не выполнен, то он и меня накажет и всех, кто мне помешал, а господин начальник интендантской службы, он гоблин хороший, но не терпит, когда его приказы не выполняются. Он прикажет отпускать самые пакостные продукты и готовить назначит такого кашевара, что его стряпню в рот взять будет невозможно. Он так уже делал. Никто не выдержал больше двух недель. А мне надо-то всего-то цветочки на свои места поставить. А времени это много не займет. Всего пять минут и они расставлены. а если командующий обидится, что его так плохо встретили, даже цветочки не поставили, что он военных в красивой форме не видел, а цветочки – это почет и уважение. Вот что он скажет, если их не будет? Не уважают командующего – вон даже ни единого цветочка не поставили, чтобы его встретить…

Совершенно ошалев от игр воображения и непрерывной трескотни гоблинки, капитан принял стратегическое решение. Цветы расставить, как хочет эта… эта… посланница – ну ведь явно кувыркается в постели с обожаемым начальником – а потом уже подкатиться к ней с предложением приятно провести вечер. Такую красотку он всегда сможет найти, а уж отбить ее у старика интенданта проблем точно не будет. Попросит в штабе перевести ее по-быстрому к нему в подразделение и… пусть присылают самого паршивого кашевара – с ним он тоже разберется.

Приказав не препятствовать команде девушки-сержанта, капитан понял для чего в ее руках столь непрезентабельный предмет. Палка моментально пошла гулять по задницам и спинам грузчиков, которые с совершенно тупыми физиономиями принялись лениво разгружать вазоны и очень неспешно затаскивать через здание вокзала на перрон. Получив увесистым стимулом по мягкому месту двигаться они начинали существенно быстрее. а девушка в процессе воспитательной работы раскраснелась и немного вспотела, что придало ей дополнительное очарование и некий шарм.