Чтение онлайн

 - Пожалуй, ты прав. Я об этом пока не размышлял, - задумчиво сказал Дуст.

 - Или в метро можно играть, - продолжал Чипс, лихо ведя автомобиль по проспекту.
– Если без ног останешься.

 - Почему без ног?
– встревожился Дуст.

 - Это я к примеру, - успокоил его Чипс.
– Например, ноги оторвет или ослепнешь, так с баяном на кусок хлеба всегда заработаешь. Я в кино видел, как слепой музыкант на скрипочке играл, а прохожие ему денежки бросали. Знаешь, в этом смысле философам хорошо. Ноги-руки оторвут, ослепнет, а он лежит себе, философствует. Хорошо, спокойно, уютно!
– Чипс расхохотался и, оставив позади пост ГАИ, вывел "Ниву" на широкое загородное шоссе.

 - Я понял, ты шутишь, - угрюмо произнес Дуст.
– Напрасно. Я излагаю реально дельное предложение.

 - Лажу ты предлагаешь, а не дельное предложение, - возразил Чибисов.
– Боксер - это голова! Он мужик с понятием. Он не зря поставил в "Короне" нас двоих. Все предусмотрел. Ты сам подумай хорошенько. Деньги беру я, а товар отдаешь ты. Даже не отдаешь, а показываешь место, где он лежит. Получается, что я не продаю наркоту, а просто беру деньги. А ты не передаешь гашиш из рук в руки, а просто указываешь место, / где он лежит, - значит, тоже не участвуешь в купле-продаже. Короче, доказать ничего невозможно. Менты нас заметут - а у них против нас нет никаких улик, понимаешь? Бывают, конечно, случайности. Попадется какой - нибудь особенно настырный мент, он и бультерьера в отделение посадит за то, что тот голышом по улице бегает. Но это уж как повезет, от случайностей никто не застрахован.

 - Да, так говорил Боксер, это его слова, я помню...
– Дуст снова задумался.
– Но раз он такой умный, пусть придумает, как мне морду лица вылечить. Прыщами маюсь который год, ничего не помогает. Врачи - козлы, только бабки берут, а толку ноль! Знал бы ты, сколько я за лечение выложил! И все без толку.

 - Раньше надо было думать, когда всякую дрянь нюхал, - ухмыльнулся Чипс.

 Дуст пропустил замечание дружка мимо ушей. Направив на себя зеркальце заднего вида, он горестно разглядывал свое лицо.

 - Мне же надо о будущем заботиться, личную жизнь строить.
– Дуст стал аккуратно промакивать прыщи чистым носовым платком.
– А я ни к одной нормальной девчонке не могу подойти из-за своей рожи. Да я все свои бабки отдам тому, кто меня вылечит! Пусть только принесет мазь, капли, короче, любое лекарство - я отдам все, что наварил на наркоте. Это я тебе точно говорю.

 Дуст еще долго жаловался на свою судьбу, не особенно заботясь о том, слушает его Чипс или только делает вид. Тот время от времени поддакивал, соглашаясь с дружком, а иногда просто кивал, не отвлекаясь от дороги. Чибисов умело вел машину по шоссе. Стрелка спидометра дрожала у ста тридцати и добиралась до следующей отметки, когда он обгонял грузовик или, впадая в азарт, хотел догнать мчащуюся впереди иномарку. В такие моменты Дуст напряженно смотрел на спидометр и крепче сжимал поручень над своей дверцей. После нескольких часов, проведенных в машине у бара "Корона", скорость сто сорок километров в час казалась ему смертельно опасной.

 - Хорошо бы до Мосихи с целой башкой доехать, - сказал он, когда Чипс, утопив в полу педаль газа, выскочил на встречную полосу и обогнал старую "Хонду".
– Тем более что вон он, указатель, виднеется.
– Дуст указал на показавшийся впереди дорожный щит с надписью: "д. Мосиха - 100 м".

 - Я тебе тысячу раз говорил, что нам не нужна Мосиха! Мосиха перед рекой! Перед мостом! А Боксер живет за мостом!
– вскипел Чибисов.
– Я тебе говорил тысячу раз! Тысячу! Если ты не запомнил, значит, ты меня не слушал! А если не слушал, значит, тебе плевать на то, что я говорю! Это неуважение! Я хочу, чтобы меня уважал человек, с которым я каждый день работаю! У меня опасная работа! У меня очень опасная работа! Мой напарник должен меня уважать! Я должен ему доверять!

 Чипс не на шутку разозлился. Он кричал и даже раза два ударил левой рукой по рулю.

 - Ну ладно, ладно, успокойся, - осторожно похлопал его по плечу Дуст: его удивила эта бурная реакция.
– Нашел из-за чего напрягаться. За мостом так за мостом.

Чипс взял себя в руки и спорить не стал. Он промчался мимо указателя, переехал по мосту через неширокую реку, сбавил скорость, скатился с шоссе в кювет, пересек лесополосу и промчался между двумя чахлыми кустами орешника. Теперь со стороны шоссе его "Ниву" видно не было. Через лес, между деревьями, только одному ему известными тропами он проехал еще несколько сот метров и оказался у старого полуразрушенного коровника с зарешеченными окнами без стекол. Здесь Чибисов остановил автомобиль и открыл дверцу. Вероятно, езда по этой скрытой дороге успокоила его, и он, глубоко вздохнув, сказал Дусту:

 - Братан, извини меня, я погорячился. Давай спокойно побазарим.
– Выйдя из "Нивы", Чипс потянулся, посмотрел, прищурившись, на небо, потом поставил локти на крышу "Нивы" и взглянул в глаза Дусту, который тоже вылез из машины и, облокотившись о поверхность кузова, в ожидании уставился на своего дружка.
– Выслушай меня внимательно, братан, и, я тебя очень прошу, пойми правильно. У нас смертельно опасная работа. Я не говорю про ментов. Менты рано или поздно могут нас повинтить. С этим я согласен и давно смирился. Ладно. Пусть. Это риск. За риск нам и платят. Но, кроме ментов и закона, есть еще родня - папаши и мамаши тех лохов, которым мы впариваем наркоту. И если мы попадемся в лапы этих озверевших родителей, нас никакая милиция не спасет. Бошки нам вмиг открутят, без всякого суда и следствия. Ты хоть эго понимаешь?

 - Само собой.

 - Поэтому я и говорю, что мы должны быть предельно осторожны и внимательны. Дело ведь не в том, что ты забыл, в какой деревне живет Боксер, а в том, что ты пропускаешь мои слова мимо ушей и иногда просто меня не слышишь. Такая твоя рассеянность не доведет до добра.
– Чипс нагнулся, взял с заднего сиденья яркий фирменный пакет с копчеными ребрышками и направился к старому коровнику, перед которым зеленело широкое поле дикой конопли. Дуст пошел за дружком.

 В большом пустом коровнике было душно и жарко. Они прошли по длинному помещению, свернули направо и оказались в захламленной, пропахшей перепревшим луком кухне. На полу стояли коробка с картошкой, мешок с крупой, красные баллоны с газом, на столе посверкивал кусок селедки на промасленной коричневой бумаге, рядом лежали пустые ампулы, одноразовый шприц, аптекарские весы, пустые пузырьки.

 Это была единственная комната, где стекла в окнах сохранились, и хотя снаружи стояла страшная жара, они были наглухо закрыты. Но жара совсем не беспокоила двоих наркоманов, которых Чипс и Дуст увидели на этой кухне.

 Один из них, молодой парень с осовелым взглядом и длинными сальными волосами, склонился над газовой плитой и кипятил над огнем какую-то бурую жидкость в алюминиевой кружке. Второй, пошатываясь, следил за этим процессом. Наркоманы не проявили к Чипсу и Дусту никакого интереса, в их поведении сквозило усталое равнодушие. Они тупо молчали, не смеялись. В их поведении, в глазах не было интереса к жизни или хотя бы испуга за нее, ощущения опасности или ожидания того, что может случиться в следующий момент. Казалось, что усталость от наркотика, зависимость от него навсегда оставила след на их лицах и в глазах - такими они были тусклыми и безжизненными.

 - Где Боксер, пацаны?
– спросил у них Чипс.

 - Ванну принимает, - даже не посмотрев на Чибисова, негромко ответил длинноволосый, - во дворе.

Чипс и Дуст вышли из коровника и нашли Боксера у колодца, в тени деревьев. Он спал в наполненном до краев резиновом надувном бассейне: в таких обычно купаются дети на дачах. Боксер был в тельняшке, в камуфляжных штанах и в старом, без кокарды, выцветшем на солнце голубом берете бывшего десантника. Тугие кольца мокрых волос спадали на его загорелый лоб, на вмятине сломанного носа блестела капля, к нижней губе прилип потухший окурок. Перед Боксером поперек бассейна лежала доска, на которой стояла початая бутылка пива и синее блюдце с ломтиком сыра, прогнувшимся от жары.

 - Пора вставать, Боксер! Солнце давно взошло на востоке!
– крикнул Чипс и потряс его за плечо.

 Боксер открыл один глаз, потом второй и, часто моргая, уставился на дружков.

 - О! Кого я вижу! Чип и Дейл - веселые бурундучки! Рад вас видеть, - произнес Боксер.
– Одну секундочку.
– Он выплюнул окурок, облизал пересохшие губы и с головой ушел под воду, а через несколько секунд, вынырнув, снял с головы мокрый берет и стал его выжимать. Потом приподнялся, хотел было встать, но не нашел в себе сил и снова погрузился в воду, подняв волны вокруг своего мускулистого тела.
– Ох, страдаю я от этой жары, как пингвин в Африке.
– Боксер сокрушенно помотал кудрявой головой.
– С утра до вечера весь в липком поту, хожу мокрый, как дельфин. И пупырышки по всему телу так и бегают, так и бегают, гады. Только вода и спасает. В ванне не так погано.
– Внезапно он удивленно посмотрел на дружков, словно увидел их в первый раз.
– А вы, собственно, зачем приехали-то? Мы ведь договорились встретиться в Москве через неделю, разве не так?